Глава 3. Ночной визит и спасение
В тишину позднего вечера в поместье Эверхартов ворвался громкий, настойчивый стук в тяжёлые дубовые двери. Когда дворецкий отворил их, на пороге стоял молодой аристократ, чьё присутствие мгновенно заставило замереть весь холл.
Высокий, с безупречной осанкой, он выглядел так, словно только что покинул военный совет. На нём был роскошный тёмно-угольный мундир с золотыми эполетами, массивной вышивкой на манжетах и кожаными ремнями с позолоченными пряжками. На поясе покоилась изящная шпага, а руки обтягивали тёмные кожаные перчатки. Густые тёмно-каштановые волосы были слегка растрёпаны от быстрой езды, а волевые черты лица, очерченная челюсть и глубокий, властный взгляд выражали крайнее напряжение, которое он изо всех сил пытался скрыть за высокородной выправкой.
- Мне нужен граф Эверхарт. Срочно, - его голос звучал твёрдо, не терпя возражений.
- Я Джулиан Эверхарт. Что произошло?
- Ваше Сиятельство, я - маркиз Адриан де Мортен, - быстро произнёс молодой человек, сделав шаг вперёд. - Моей сестре Элеонор нужна ваша помощь. Роды начались несколько часов назад, но ребёнок не может пройти по родовым путям. Повитухи в отчаянии - они подозревают, что пуповина обвилась вокруг ребёнка и мешает его продвижению. Мать и дитя угасают. Прошу вас, едемте со мной прямо сейчас.
Оливия, стоящая чуть позади отца, увидела, как в глазах Джулиана мгновенно вспыхнул профессиональный огонь.
- Олли, собирай медицинский сундучок. Ланцеты, зажимы, масляные отвары и чистые бинты. Ты едешь со мной, - отдал чёткий приказ граф.
За годы обучения Оливия не раз сопровождала отца в поездках к пациентам и знала расположение каждого инструмента в его сундучке.
Маркиз де Мортен на секунду нахмурился, смерив девушку быстрым, недоверчивым взглядом:
- Вы берёте с собой девушку? В такой момент?
- Это моя дочь и мой лучший ассистент, - отрезал Джулиан, накидывая плащ. - Если вы хотите спасти вашу сестру и племянника, не теряйте времени.
Оливия лишь поджала губы, стойко встретив суровый взгляд гостя, и бросилась наверх за инструментами.
Карета маркиза мчалась сквозь ночную тьму. Внутри экипажа царило напряжённое молчание. Адриан сидел напротив Джулиана и Оливии, сжимая в руках, затянутых в кожаные перчатки, рукоять своей шпаги. Его тёмные глаза периодически впивались в бледное, но собранное лицо Оливии. Молодой маркиз явно сомневался в том, что юная девушка способна помочь в столь опасном деле, но уверенность Джулиана не оставляла места для споров.
Когда карета остановилась у парадного входа величественного замка де Мортенов, Адриан первым выскочил наружу и поспешно повёл гостей по тёмным коридорам к покоям сестры.
Из спальни Элеонор доносились тихие, истошные стоны. В комнате царил хаос: испуганные служанки суетились с тазами, а пожилая повитуха со слезами на глазах лихорадочно шептала молитвы. На пышной кровати, бледная как полотно, лежала молодая женщина.
- Прочь! Все вон из комнаты! - громко и властно приказал Джулиан, сбрасывая плащ. - Олли, чистую воду, свечи ближе и подготовь инструменты.
Оливия действовала без единого колебания. Никакая светская робость не затуманивала её разум: годы учёбы у отца и два года в Академии научили её хладнокровию. Пока Адриан, замерев у дверей, сжимал кулаки до побелевших костяшек, Оливия ловко помогала Джулиану.
Ситуация была критической: ребёнок действительно находился в опасном положении, а пуповина несколько раз обвилась вокруг его тела. Джулиан осторожно освобождал её, одновременно следя за состоянием матери и ребёнка. Оливия удерживала бредившую Элеонор, шепча ей мягкие слова поддержки и мгновенно подавая отцу нужные инструменты.
Спустя бесконечные тридцать минут напряжённой работы комнату огласил громкий, чистый и звонкий детский крик.
- Мальчик, - утирая пот со лба, устало, но с облегчением произнёс Джулиан. - Мать жива, дитя дышит.
Адриан, стоявший у дверей, тяжело перевёл дыхание. Напряжение, сковывавшее его всю ночь, уступило место выжигающему истощению и глубокому облегчению.
Он подошёл ближе, сдержанно, но глубоко поклонившись Джулиану:
- Ваше Сиятельство... Вы совершили невозможное. Дом де Мортенов в неоплатном долгу перед вами. Я никогда этого не забуду.
Затем Адриан перевёл строгий, внимательный взгляд на Оливию. В его глазах больше не было прежнего недоверия. Он оценил её выдержку и собранность - качества, которые он ценил в людях превыше всего.
- Леди Оливия, - Адриан сделал шаг к ней и прижал руку к груди, слегка склонив голову. - Я приношу свои извинения за сомнения перед выездом из вашего дома. Вы держались безупречно. Примите мою искреннюю благодарность.
Оливия, вытирая руки полотенцем, отнеслась к его словам спокойно, без лишней смущённости:
- Я лишь делала свою работу, лорд Адриан, - ровно ответила она. - Главное, чтобы леди Элеонор отдыхала, а ребёнок оставался в тепле. Мы составим список отваров, которые ей нужно принимать.
Адриан оценил её строгий и профессиональный тон и лично проводил графа с дочерью до кареты, пообещав регулярно извещать о состоянии сестры.
Адриан де Мортен лично проводил их до самой кареты. На улице уже начинало светать, и в прохладном предрассветном воздухе его голос звучал особенно отчётливо:
- Ваше Сиятельство... Леди Оливия, - маркиз ещё раз глубоко, уважительно наклонил голову, глядя прямо на них. - Ещё раз примите мою искреннюю благодарность. Дом де Мортенов этого не забудет.
Когда тяжёлая дверца кареты закрылась и экипаж тронулся по брусчатке, внутри воцарилась глухая, уютная тишина.
Оливия бессильно откинулась на мягкую сафьяновую спинку сиденья и закрыла глаза. Навалилась тяжесть - и не столько физическая усталость от бессонной ночи, сколько моральная выжатость. Ей пока совсем не удавалось отсекать эмоции во время работы. Каждая чужая боль, каждый стон бредившей Элеонор и страх за ещё не родившегося ребёнка проходили сквозь её собственное сердце. Она искренне, до боли в груди переживала за каждого пациента, помогая отцу.
Оливия повернула голову и посмотрела на Джулиана. Граф сидел напротив, сдержанный и спокойный, аккуратно складывая свои записи в кожаный планшет.
- Как ты это делаешь? - тихо спросила она.
- Что? - Джулиан поднял на неё тёплый, внимательный взгляд.
- Твоё спокойствие во время работы... Как? У меня так не получается, - Оливия обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит натянутая струна.
Джулиан мягко улыбнулся. В его глазах промелькнуло не только отцовское тепло, но и понимание опытного наставника.
- Это приходит с опытом, Олли, - мягко ответил он. - Со временем ты просто начинаешь понимать, что лишние эмоции и паника могут только навредить пациенту. Твоя главная задача - сохранить холодный разум, чтобы спасти жизнь. Ты тоже этому научишься... к третьему курсу Академии.
- Надеюсь... - тихо проговорила Олли, пытаясь перевести дыхание и глядя в туманное окно.
Учёба в Академии лекарского дела давалась ей нелегко - не из-за предметов, а именно из-за светского давления. Оливия уже второй год была одной из немногих девушек, допущенных к столь высокому и сложному обучению. Пока её ровесницы думали лишь о фасонах бальных платьев и вышивании, Оливия проводила дни в лекционных залах, за микроскопами, латынью и древними трактатами, выдерживая косые взгляды юношей-аристократов. Её многолетняя подготовка с отцом помогла ей уверенно держаться среди лучших студентов курса.
Вернувшись в поместье, Оливия погрузилась в тяжёлый сон, но уже через пару дней вызовы Академии и светской жизни снова захлестнули её.
На второй день из замка де Мортенов прибыл посыльный с коротким письмом о том, что Элеонор и малыш быстро восстанавливаются. К письму прилагалась роскошная охапка белых роз и изящная деревянная шкатулка с редкими восточными притирками для заживления ран - подарок маркиза дому Эверхартов в знак благодарности за спасение сестры.
А ещё через день наступил вечер, к которому её так долго готовила бабушка, - Первый Королевский бал сезона в Зимнем Дворце.
Стоя перед ростовым зеркалом в своих покоях, Оливия всматривалась в своё отражение. На ней было бальное платье неописуемой красоты: пышная, тяжёлая юбка глубокого дымчато-синего цвета, расшитая золотой парчой, а центральная вставка из кремового шёлка покрыта витиеватыми узорами с мерцающими камнями. Жёсткий корсет с открытой линией плеч и изящными кружевными рюшами подчёркивал её тонкую талию. Тёмные каштановые волосы были уложены в высокую, сложную причёску, которую венчала тонкая золотая тиара с камнями, а шею украшало лаконичное золотое колье с подвеской.
Оливия выглядела как настоящая принцесса. Но перед тем как надеть длинные перчатки из светлого шёлка, она провела пальцами по бледной коже на предплечье - там, где выделялся ромбовидный шрам от ланцета.
Она не знала, откуда на её коже появился этот след: Джулиан всегда говорил, что шрам остался после тяжёлой болезни в младенчестве. Оливия никогда не расспрашивала его подробнее.
Сжав зубы, она медленно натянула перчатку до самого локтя. Гладкая ткань надёжно скрыла след её прошлого.
Подняв подбородок и выровняв дыхание, студентка II курса Академии и дочь графа Эверхарта шагнула навстречу первому в своей жизни выходу в высший свет.
Оливия прекрасно понимала: пересудов сегодня избежать не удастся. Как бы безупречно ни выглядела история её рождения, для светских сплетников Олли оставалась «признанной дочерью-бастардом» - единственным ребёнком графа Джулиана, родившимся от его предполагаемой юношеской связи с умершей иностранной дворянкой. Тот факт, что после смерти матери она некоторое время провела в монастырском приюте, пока отец разыскивал её, давал злым языкам слишком много повода для шёпотков.
Она ещё раз окинула своё отражение в зеркале, выпрямила осанку, сдержанно улыбнулась собственным мыслям и шагнула из покоев.
Внизу, у подножия парадной лестницы, её уже ждали Джулиан и вдовствующая графиня.