Глава 2. Легенда и дом

Слухи в высшем свете распространяются с быстротой пожара, но в имении Эверхартов чужое мнение никогда не ставили во главу угла. Настоящая буря разразилась, когда в замок прибыла мать Джулиана - вдовствующая графиня Эверхарт.

Узнав, что её двадцатичетырёхлетний сын - молодой граф и талантливейший лекарь - привёз из монастырского приюта угасающего младенца и решил оставить его у себя, пожилая дама схватилась за сердце.

- Джулиан, ты совершенно потерял рассудок! - причитала она, стремительно шагая по гостиной и шелестя шёлковыми юбками. - Тебе нет и двадцати пяти! Вместо того чтобы задуматься о достойной партии, найти невесту и подарить роду законных наследников, ты приносишь в дом тяжелобольную сироту! Что скажет свет?! Тебя же засмеют, нарекут чудаком или, того хуже, припишут тебе грехи, которых ты не совершал!

Джулиан выслушал материнскую оду с абсолютным спокойствием. Он ласково обнял графиню за плечи и подвёл к детской колыбели.

- Выслушай меня, мама, - тихо, но сурово произнёс Джулиан.

Он рассказал ей о жестоком решении семьи девочки, об отчаянном кровопускании и о том, как дитя бросили умирать в холодном приюте.

- Я не мог оставить её там. Она боролась за жизнь изо всех сил.

Старая графиня замерла. Её взгляд упал на колыбель, откуда на неё уставились два огромных, чистых глаза. Малышка просияла, гукнула и, сжав крошечную ручонку в кулачок, доверчиво протянула пальчики к строгой аристократке.

Сердце пожилой женщины, знавшей цену человеческой жестокости в высшем свете, дрогнуло и растаяло.

- Варвары... Какой позор для их рода, - прошептала графиня, и её голос впервые задрожал от гнева и сострадания.

Она осторожно погладила крошечную ручку девочки, а затем резко повернулась к сыну. Глаза её вспыхнули светской цепкостью.

- Хорошо. Если ты твёрдо решил спасти это дитя, мы сделаем всё безупречно. Свет не должен знать правды о её происхождении и о том, как она оказалась в приюте. Иначе её жизнь превратится в ад.

Она прижала ладонь к подбородку, мгновенно выстраивая в голове комбинацию.

- Ты объявишь её своей внебрачной дочерью. Да, свет пошепчется о твоей «грешной юности» в Академии, но для мужчины твоего положения это лишь пикантная деталь, а не клеймо. Мы скажем, что её мать - обедневшая иностранная дворянка, которая скончалась при родах. Ты якобы узнал о существовании ребёнка лишь спустя некоторое время и начал разыскивать дочь. Так мы объясним и то, почему девочка какое-то время находилась в монастырском приюте. А когда ты наконец нашёл её, то забрал к себе.

Графиня на мгновение задумалась, а затем уверенно продолжила:

- Я лично признаю её своей внучкой и займусь её воспитанием. Когда за спиной девочки стоит вдовствующая графиня Эверхарт, ни одна змея в салонах не посмеет открыто унижать её.

Джулиан с благодарностью посмотрел на мать, поражаясь её уму и решительности.

- Спасибо, мама.

Так появилась история, которую впоследствии знало всё высшее общество.

Для света девочка была Оливией Эверхарт - признанной дочерью графа Джулиана, рождённой вне брака. Её мать, якобы обедневшая иностранная дворянка, умерла при родах, а сама Оливия некоторое время провела в монастырском приюте, пока её отец разыскивал её.

Истинную правду знали лишь Джулиан и Августа.

Оливия же ничего не знала о семье, от которой произошла. Джулиан никогда не рассказывал ей, что её оставили младенцем умирать. Даже происхождение ромбовидного шрама на руке он объяснял просто - тяжёлой болезнью в младенчестве, после которой след остался на коже.

Для Оливии этого было достаточно. Она никогда не сомневалась, что Джулиан - её отец.

С этого дня маленькая Оливия росла в атмосфере абсолютной любви, защиты и тепла. Её любили все: и бабушка, окружившая её заботой и учившая безупречным манерам, и слуги. Но сильнее всего Олли привязалась к отцу.

Девочка росла невероятно умной, сообразительной и непоседливой. Ей было около восьми лет, когда, сбежав от няни, она впервые забралась в рабочий кабинет Джулиана. Вместо кукол её внимание привлекли тяжёлые кожаные фолианты: атласы по анатомии, древние трактаты по ботанике и лекарственному делу.

Застав дочь сидящей на ковре в окружении раскрытых книг, Джулиан с улыбкой спросил:

- Тебе не скучно смотреть на эти сухие латинские названия, Олли?

- Нет, папа! - восхищённо шепнула девочка. - Это же потрясающе! Смотри, эта трава снимает боль, а эта - останавливает кровь. Ты учишь всё это, чтобы спасать людей? Я хочу помогать тебе!

С того самого утра у них появилось общее дело.

Джулиан с радостью и гордостью учил дочь медицине, латыни, лекарственным растениям и приготовлению снадобий. Годы обучения не прошли даром: Оливия быстро усваивала знания и постепенно научилась работать рядом с ним.

Повзрослев, она стала его верным помощником. Она не боялась вида крови, знала медицинские инструменты и умела сохранять холодный разум в сложных ситуациях. Вместе с Джулианом она объезжала бедные кварталы, помогая тем, кто не мог позволить себе лечение.

Однако одна особенность так и не исчезла. Оливия слишком сильно переживала за пациентов. Ей было трудно смотреть на чужую боль отстранённо, и порой эмоции мешали ей сохранять необходимое спокойствие.

- Со временем ты научишься отделять сострадание от паники, - говорил ей Джулиан. - Хороший лекарь должен чувствовать боль пациента, но не позволять ей лишать себя рассудка.

Оливия старалась.

К восемнадцати годам она стала не только умной и благородной девушкой, но и одной из лучших учениц Академии медицины. Она уже училась на втором курсе и была одной из немногих девушек, которым удалось получить возможность продолжить столь серьёзное медицинское образование.

Джулиан гордился ею, а Августа вовсе не считала её образование препятствием для будущей жизни. Напротив - она была счастлива, что в семье Эверхарт появился ещё один талантливый лекарь.

И всё же для высшего света Оливия оставалась необычной фигурой.

Она была дочерью графа, но рождённой вне брака. Признанной семьёй, но не имевшей законного происхождения. Любимой внучкой вдовствующей графини, но всё равно окружённой пересудами.

Открыто унижать её почти никто не решался - слишком весомым было имя Эверхартов.

Но шёпот за спиной никуда не исчезал.

Впрочем, Оливия уже привыкла не обращать на него внимания.

Она ещё не знала, что совсем скоро ей предстоит впервые выйти в свет официально - на Первом королевском балу сезона.

И что именно там её спокойная жизнь начнёт постепенно меняться.