Пролог
Ночь за окнами родового замка фон Вальденов была тяжелой, душной, пропитанной запахом дождя и жженых свечей. В покоях графини крики не утихали уже несколько часов. Схватки начались слишком рано - лекарь, снующий по коридору с тазиками и прижигательными снадобьями, лишь качал головой и шептал молитвы.
Когда из спальни раздался едва слышный, похожий на писк котенка плач, дверная ручка дернулась. Граф фон Вальден мгновенно шагнул навстречу выходящему врачу.
- Кто? - коротко спросил он.
- Девочка, Ваше Сиятельство, - лекарь утер пот со лба и опустил глаза. На его лице не было радости. - Девочка... Но небеса прогневались. Дитя появилось на свет слишком рано. Она невероятно слаба.
- Сделай всё! - перебил его граф, сжимая кулаки. Голос его сорвался на рык. - Ты слышишь?! Использовать любые снадобья, любые средства, но она должна жить!
Смахнув оцепенение, граф вошел в душную, пахнущую травами спальню. На постели, бледная, как восковая свеча, лежала его жена. Он сел на край кровати, осторожно погладил её по влажным от пота волосам и крепко сжал её холодную ладонь.
- Всё будет хорошо, дорогая. Всё устроется. Наша дочь выкарабкается, - шептал он, пытаясь убедить в этом больше себя, чем её.
Но прошли недели, а чуда не случилось. Малышка Лилиана не набирала вес, едва дышала и с каждым днем угасала на руках у плачущей матери. Лекарь испробовал всё и в отчаянии решился на крайнюю меру - кровопускание. Графиня сидела рядом, сжимая в кулаке кружевной платок и сжимаясь от каждого писка дочери, пока крошечное предплечье младенца надрезали тонким ланцетом. На нежной коже остался глубокий, ромбовидный след, но лечебного эффекта это не принесло.
Окончательный приговор вынесла прибывшая в замок мать графа - вдовствующая графиня фон Вальден. Окинув холодным, брезгливым взглядом хилое, синеватое дитя в колыбели, она вызвала сына в кабинет.
- Это позор для нашей крови, - отрезала старуха, опираясь на трость. - Девочка - уродливый калека, она не проживет и месяца. Ты хочешь, чтобы весь свет шептался за нашей спиной о проклятых наследниках Вальденов? Избавься от неё. Сейчас же.
Граф, истощенный недельным ожиданием, постоянным страхом и давлением, не нашел в себе сил возразить авторитету матери. Графиня умоляла, билась в слезах и цеплялась за пеленки дочери, но муж был неумолим.
Поздно ночью крытая карета без гербов остановилась у ворот закрытого приюта при монастыре на самом краю провинции. Граф лично переступил порог, держа на руках завернутый в дорогое одеяло сверток. Настоятельница приюта, суровая женщина с въедливым взглядом, молча выслушала высокопоставленного гостя.
Отец положил на стол тяжелый кошель, доверху набитый золотом.
- Здесь достаточно, чтобы обеспечить ей уход, - сурово произнес граф, не смотря на младенца. - Если она умрет - похороните её достойно, под чужим именем. Если выживет... берегите. Но забудьте мое лицо и никогда, ни при каких обстоятельствах, не пытайтесь связаться с моей семьей. Этой девочки больше не существует.
Настоятельница медленно сгребла золото со стола и кивнула:
- Как скажете, сударь. Для всего мира её здесь никогда не было.
Карета уехала в темноту, а на дне корзины осталась лишь маленькая, совсем еще крошечная распашонка, которую мать успела тайком засунуть под пеленки перед тем, как дочь навсегда увезли из родного дома.