Глава 3. Предстоящий праздник

Побыстрее выбежав из рынка, мы направляемся в сторону дома, уже не спеша. Наши дома стоят рядом, через одного, поэтому мы идем по одной тропинке, окруженной травинками и всякими цветами.

- Они опять начали обвинять нас, да? - перебивает мертвую тишину Федор.

- Да, опять...

- Я не понимаю, что им от нас нужно? Мы же не будем месяцев призывать! - тихо, но четко возмущается спутник.

- А могли бы - отвечаю я таким тоном, будто бы это он во всем виноват.

- Василиса! - тянет мое имя друг.

- Федор! - тем же тоном произнесла я, но это нас обоих рассмешило.

На нашей улице Лесново, мой дом идет первым, нежели дом Феди. Ворота у него деревянные и к верху заточены зубцами. Сам дом двухэтажный и покрашен голубой краской с белыми расписными узорами и красивой, вьющейся резьбой. Крыльцо выделено, а наоконники открыты.

Мы входим в дом, в котором всегда пахнет чем-то сладким и вкусным. Проходим сени, и открывая скрипучую дверь, я кричу:

- Я пришла!

Слышен стук каблуков и звон бусин, и только потом со второго этажа второпях спускается матушка, приподнимая свой сарафан, привезенный отцом из столицы.

- Здравствуйте, Агния Ярославовна, - кланяется и держит правую руку на груди Федор, показывая свое уважение.

Он знает мою маму достаточно хорошо, и та его. Когда матушка узнала, что у моего друга никогда не было матери, она начала приносить ему всякие пирожки или прочую выпечку, брала у них одежду, чтобы заштопать. Одним словом хотела стать ему матерью, но этого не получалось, чужой человек навряд ли сможет стать кому-то настоящей мамой. Возможно, они были только рады, но Федин отец не хотел зря морочить женщину, и так у нее своих хлопот достаточно. Может, она все еще продолжает к ним приходить, но уже не так часто, как было раньше.

- Не нужно этого, Феденька - говорит мама про поклон. Другу никогда не нравилось, что его кто-то называет «Феденькой», но моей маме он претензий не имел, будто бы наоборот ему нравилось.

Как только друг встает, матушка хватает его за голову, и нежно тяня к себе, целует в лоб:

- Ты же мне почти как сын.

- Спасибо, тетушка Агния, - благодарит тот, пока я расплываюсь в улыбке от этого небольшого милого момента.

- А ты что там стоишь, Василиса? Ну-ка иди сюда, - она подходит ко мне и тоже целует в лоб, - Ого, сколько ты набрала! - Переводит она взгляд на полную корзину трав, - Спасибо большое, доченька.

- И Федору спасибо, он мне помог, с ним намного быстрее справились, - говорю я, и во взгляде друга можно прочитать: «Зачем ты это сказала?». Но слово не воробей, вылетит, не поймаешь.

- Тогда и ему спасибо, - мама забирает корзинку и идет в сторону поварни, - Что вы все в сенях стоите? Проходите. И ты Федор проходи.

- Я? - ошеломленно спрашивает друг.

- Да. Не хочешь чаю? - спрашиваю я.

- Пожалуй, не откажусь.

Хорошенько вымыв руки в бочке с водой, втроем мы сели чаевничать. Чай был особо вкусный, он был со смородиной, а на голубом блюдце лежали разные ягоды.

- Вы пойдете на Макушку Лета? - задал интересный вопрос Федор.

- Пойдем, конечно. Она уже приближается? - мама и вправду заинтересовалась происходящим.

- Старейшина сказал, что отмечаться будет как всегда, первого июля - отвечает друг.

- В самый жаркий день лета - констатирую факт я.

- Получается, через неделю... - прошептала мама.

- А где именно?

- На Великом Озере, что находится в центре города.

- Тогда пойдем вместе? - спрашиваю я, оглядывая присутствующих.

- Вместе, вместе - отвечает матушка, - И отца своего позови.

- Хорошо, - кивает друг, - Кстати, об отце... Сколько сейчас времени?

- Почти час дня- я быстро посмотрела на часы, висящие на соседней стене.

- Я приношу глубочайшие извинения, но я должен уйти. Меня ждет отец, сегодня у меня тренировка, - встает и снова кланяется Федя.

- Давай, я скажу твоему отцу, что ты у нас был? Тогда сможешь еще ненадолго задержаться - предлагает матушка.

- Не стоит. Все же я хочу стать стрельцом, поэтому не должен пропускать тренировки - отвечает друг, а мама кивает:

- Ладно, иди, наш ты стрелец.

* * *

Макушка Лета... Праздник, который отмечается в самый жаркий день лета или первого июля. В этот день плетут венки и вместе со свечками пускают их по воде. Если венок затонет, то счастья в семейной жизни не видать, а если поплывет - счастье будет, а уже состоявшиеся пары прыгают через костер. Но перед этим поджигают большое деревянное колесо и спускают его по склону в воду. Это один из самых веселых и любимых праздников.

Помню, как матушка рассказывала об этом празднике и помню, как праздновали его в прошлом году...

Как всегда, летом мы с Федором ходили по лесу. Я с собой взяла орешки и кормила белочек. Эти пушистые крохи слопали всю еду за считанные секунды, но некоторые унесли запасы в свое дупло. Глазами мы провожали белок, но переведя взгляд на соседнюю ветку, заметили куниц:

- Вась, смотри, куница! - дернул меня за рукав Федя.

Зверек смотрел на нас и немного наклонил голову. Друг пнул меня по ноге, чтобы я уже, наконец, поклонилась ей, как сделал он. Куница, увидев наши поклоны, кивнула и, веля хвостом убежала. У каждого времени года есть свои тотемные животные, у зимы - волки, у весны - медведи, у лета - куницы, у осени - лисы. И каждое животное священное, поэтому люди, как только видят их, кланяются.

Гуляли мы так бы весь день, но ближе к полудню мне стало плохо. Голова закружилась, в глазах потемнело, мир вокруг начал расплываться. Рядом стояло дерево, на него я облокотилась, впереди был виден нечеткий силуэт друга.

- Федя... - тихо прошептала я, но тот ничего не услышал, - Мне плохо, Федь... Помоги... - я продолжала так говорить снова и снова. В голове ничего не было, кроме его имени и просьбе о помощи. Он заметил то, что я не иду за ним и резко развернулся, а затем начал бежать ко мне.

- Василиса, что с тобой? - обеспокоенно спросил друг.

- Федь... - я подняла на него свой усталый взгляд, а тот, заметив, что я шатаюсь, словил меня, - Помоги... Мне плохо...

Ему ничего не оставалась делать, как просто взять меня и отнести домой или знахарю, что он и начал делать. Мои руки он обвил вокруг своей шеи, а тело поднял на руки. Я мычала и скулила от этого непонятного чувства. Мне будто бы больно, а будто бы нет. Болит голова, и я вот-вот упаду в обморок, но Федор не дает мне сделать этого, он ведет со мной беседу, задает самые обычные вопросы и желает услышать ответ, а если те не поступают, то он встряхивает меня, чтобы я не засыпала.

Я тяжелая, но он держит меня крепко и бежит, не останавливаясь, даже не делая передышек. Увидев, что во дворе моего дома матушка кормит собаку, он начал ее звать, говорить, что мне плохо. Мама сразу открыла калитку и пустила его в дом. Федор донес меня до кровати, а матушка сразу приложила ко лбу мокрую тряпочку.

- Хорошо... - проговорила я, ощущая приятный мокрый холод.

- У нее, похоже, солнечный удар, - она прикоснулась к моей горящей щеке.

Федор держал, не отпуская мою руку, а мама немного облила меня холодной водой, от чего мне стало намного лучше.

- Давно у тебя не было такого... Нормально же начала переносить жару, а теперь... - без остановки ворчала матушка, - Если так будет продолжаться, не на какой праздник не пойдешь!

На следующие утро я чувствовала себя хорошо. Жара спала. Но мама мне приказала надеть платок, когда буду выходить на улицу, и опять сказала, что ни на какой праздник мы не пойдем.

Встретившись с другом, я передала ему слова матери.

- Слышал... - печально проговорил Федор.

- И что теперь делать?

- Снимать штаны и бегать - хотел подшутить друг, но увидев мое недовольное лицо, продолжил, - Шучу, шучу. Кстати, сходи в библиотеку. Я слышал, что можно задобрить летних месяцев, чтобы они поласковее к тебе относились. А в нашей библиотеке есть много книг про месяцев.

- И ты веришь в это? - неуверенно спросила я.

- У тебя нет другого выхода.

- Правда... - тяжело вздохнула я, - Ты со мной?

- Федор! - перебивает нас крик его отца, - Где тебя черт носит, щегол малолетний?!

Друг переводит на меня свой ошарашенный взгляд, не в силах ничего сказать, тот указывает носом на отца, понимая, что тому крышка.

- Иди, иди - беспокоясь за друга, проговариваю я, и тот сломя голову, бежит во двор.

«Значит, надо пойти в библиотеку. Ну если надо, то надо...»

Двухэтажная библиотека находится рядом с центром города, к ней ведут небольшие дорожки из желтых кирпичей, по которым как раз я и пришла.

Книжные шкафы были от пола до потолка, и таких штук двадцать. И как тут найти нужную книгу? Но сдаваться я не собираюсь, поэтому глазами начала искать полки с историями про месяцев, и как только нашла, отправилась к ним.

Первая книга называлась «Баллада двенадцати». Навряд ли, в ней было что-то полезное, кроме сказок. Второй книгой с желтым корешком была «Праздники, ритуалы для месяцев». Она-то мне подходит.

Усевшись за ближайший деревянный столик, я начала читать. Рядом было окно, из которого попадали солнечные лучи, и из-за которого я постоянно отвлекалась от чтения. Через час, упуская множество не нужных мне моментов, я прочитала почти всю книгу, но ничего не нашла.

- Целый час проведен зря... - вздохнула я и пошла за новой книгой.

На повороте возле шкафа, я столкнулась с один мальцом. Мы не ушиблись и не упали, но книги того вывалились из рук. Пока мальчик их собирал, я смогла разглядеть его до боли знакомую внешность: лет он шестнадцати, рыжие волосы, зеленые глаза и россыпь веснушек.

- Прости меня, пожалуйста - проговорила я.

- Да ничего страшного - мило улыбнулся мне тот, но потом оглядевшись, продолжил, - Все столы заняты...

Я посмотрела по сторонам, и вправду все пять столиков заняты, тогда я предложила:

- Садись со мной

- Можно? - задал вопрос тот, а я кивнула. Он уселся за стол и начал листать книгу, а я взяла нужную книгу и села к нему.

- Кстати, как тебя зовут? - спросил тот.

- Василиса.

- Милое имя.

- Спасибо, а твое имя?

- Алекша.

Довольно странное имя, о таком я редко слышала. Но да ладно, сейчас это не главное, но как только я начала читать, Алекша у меня спросил:

- Книга про двенадцать месяцев? Увлекаешься их историей?

- Э-э-э, - только это смогла протянуть я, не хотя рассказать правду, - Да.

- Эта история про зимних братьев, она не очень интересная.

- Да? - удивлено посмотрела на него я, - А есть про летних братьев?

- Есть - кивнул тот, - А зачем тебе она? Ты вроде осенняя. Или зимняя? Извини, если перепутал.

- Не стоит извиняться, глаза говорят, что я - зимняя, а волосы - что осенняя. Но так я родилась в последний день ноября.

Мы на секунду оба замолчали, и эта неловкая пауза заставила меня все-таки признаться:

- Я мучаюсь от этой жары. Слышала, что можно задобрить месяцев...

- Вот оно что, - сказал товарищ, - Есть у меня одно... - он расстегнул застежку у цепочки на шее и протянул ее мне. Сама она была золотая, а подвеска была с маленьким зеленым изумрудом, - Держи! Моя родня тоже с жарой мучается, поэтому носят изумруд - камень Лета. И он хорошо помогает.

- Ты что, Алекша? Изумруды, во, какие дорогие!

- Бери, бери! Он маленький, отец даже не заметит, что я его тебе отдал. А если все-таки заметит, то скажу, что посеял. Уже не раз так было.

- Ну я не знаю... Драгоценностями так разбрасываться...

- Что сразу «разбрасываться»?! Я же его подруге отдал.

- Подруге? - удивляюсь я.

- А мы не друзья? - еще больше меня удивляется тот, но потом продолжает, - Тогда будешь моим другом? У меня нет друзей. Отец будет только рад, что они у меня появятся, поэтому закроет глаза на пропажу малюсенького изумруда.

- Нет друзей? Конечно, я буду твоим другом - ответила я.

- Спасибо, Василиса! - он подскочил из-за стола и начал обнимать меня.

- Ну что ты, что ты - отмахнулась я.

* * *

И сейчас я смотрю в зеркало и вижу, как этот изумруд красуется на моей шее, и из-за которого я больше не мучаюсь с жарой. Спасибо большое, Алекше. Кстати, о нем, теперь он дружит со мной, Федей и Машей.

Я хотела отдать его обратно хозяину, но тот отказался, приговаривая, что мне он нужен больше.

Наоконник - оконный наличник.