2011 - IX (сентябрь)

В нашей замусоленной квартирке с ободранным советским паркетом...

С покосившимся, воняющим приближающейся смертью, шкафом (одним на всех)...

На четырех квадратных метрах, замызганной поколениями жильцов, кухне...

Окруженные ежиками пепельниц...

Мы пьем пиво из пластиковых бутылок и чувствуем себя королями.

Как-то вернулась с работы позже и застала эту сцену уже в разгаре. И я будто увидела это все со стороны, в том числе себя на пустующем пока стуле. Что мы делаем? О чем все эти разговоры? О том, как очень скоро мы станем самыми крутыми в мире! Кем? Бизнесменами! Вот отличная бизнес-идея, а вот эта еще лучше! Выпьем за это! Офигеть, мы крутые... Выпьем за это!

А знаешь, что будет завтра? Все то же самое, будем королями этой кухни. Почему я так думаю? Потому что мы были ими три месяца назад. И шесть тоже.

Да, я сгущаю краски. Сама так думаю, и Алик так же говорит. Только он может жить с мыслью, что все станет иначе когда-нибудь потом, а я нет.

Именно поэтому я и его накрутила, что если сейчас же с этим что-то не сделаем, то все, трындец. Можно из хозяйского шкафа на двоих гроб сколотить и больше уже ничего не ждать.

Это началось не с позднего прихода с работы. Подобные мысли не давали мне покоя с тех пор, как мы на эту квартиру переехали и отрадовались факту, что больше не живем в общаге. Принципиальная разница оказалась только в том, что живем мы теперь в одной комнате вдвоем, а не вчетвером, и общий туалет мою я, а не уборщица.

Хотелось бы, чтобы этот промежуточный этап не затянулся так же, как жизнь хрущевки, в которой мы живем. А разглагольствования на кухне изменениям не способствуют.

Могу только представить, как мои рассказы выглядят со стороны. Это и в половину не так стремно, как я описываю, если не сгущать краски.

Кухонные посиделки случаются у нас только по пятницам или субботам, когда не нужно утром на работу идти. Алик еще периодически может затеряться в коридорах общежития, но это происходит все реже. Я точно так же, как и лет пять назад не способна вместить в себе больше двух неполных литров пива.

Толпимся на кухне, весело шумим, Антоша готовит "человеческую еду", мы с Аликом ему мысленно помогаем. Все окна и двери нараспашку, чтобы не потерять друг друга в клубах сигаретного дыма. В какой-то момент кто-то из нас вспомнит про музыку и побежит в комнату включить общий любимый плейлист.

В прошлом месяце Антоша купил свою первую машину. Самую простую, но мы радовались так, будто в доме завелась Феррари и полюбили ее не меньше. Вечером поливали машинку и друг друга шампанским, а утром вместе ее отмывали.

Все намного светлее, чем я вижу и рассказываю. Но однажды это должно прекратиться, так же как пришло время прекратиться жизни в общежитии. И само по себе это не произойдет. А на тридцатипятилетних людей, живущих так, как сейчас живем мы, я насмотрелась задолго до Алика. Мы с Шуркой вместе со всеми ходили "бухать к ним на хату". Весело было, не то слово. В восемнадцать, не в тридцать пять.

Мои картинки подействовали на Алика отрезвляюще и это не фигура речи. Вернулся он как-то с внеплановой попойки в общежитии и заявил, что он все понял: "Алкоголь — это зло, которое уничтожает клетки моего мозга, а значит и моего будущего. Я больше не буду пить никогда. Давай вместе не пить никогда. Слово пацана?" Ну, а почему нет? "Слово пацана".

Через неделю он начал искать обратную дорогу и уточнил у меня, не было ли это шуткой? "Нет, это была не шутка. Что, слабо стало?" Вот мы больше и не пьем, и мне это нравится.

Антоша отмахнулся: "Давайте, потом догоните". Странно, что за столько лет он еще не понял, что в своих решениях я упертая, как старый и глухой баран. Иногда это идет на благо, иногда нет, но это не то, что можно просто выключить.

На работе пока в принципе не поняли, что это мы удумали. Поэтому, когда в пятницу начальник заказал нам пиццу и откупорил бутылку вина "для настроения", моя фраза "Мне не наливайте, я же говорила, что больше не пью", расценилась сначала как ошибка: "Мы не собираемся пить, немного вина для здоровья и настроения". А после повторного отказа, как помешательство: "Временное, остается только надеяться".

Но ничего, скоро все привыкнут, вопросы и споры прекратятся. У каждого своя жизнь, и всем безразлично, кто пьет, а кто не пьет.

Ваше письмо успешно отправлено