Признание

Глава 19.

Они вышли на крышу офиса после полуночи. Лили не знала, зачем согласилась — усталость навалилась на неё после десятичасового совещания, а завтра предстояла новая порция правок. Но когда Майкл предложил: «Пойдём, я покажу тебе кое-что», она не смогла отказаться. Что-то в его голосе было таким тихим, почти просящим, что она просто взяла свою папку и пошла за ним, оставив чертежи на столе.

Лифт поднял их на двадцать пятый этаж — технический, без окон, но с дверью, ведущей на крышу. Майкл открыл её, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Они вышли на плоскую крышу, где было тихо и темно, только светили фонари соседних зданий, отражаясь в стеклянных стенах офисного центра.

— Зачем мы здесь? — спросила Лили, ёжась от ветра. Она пожалела, что не взяла жакет.

— Посмотри, — он указал на горизонт. Город раскинулся перед ними, огни светлячками горели в темноте, и где-то вдалеке река мерцала серебром. — Отсюда видно всё. И наш будущий парк тоже — если знать, куда смотреть.

Она подошла к краю, держась за бетонный парапет, и посмотрела вниз. В темноте угадывались очертания стройки, освещённые редкими прожекторами. Она узнала ту самую траншею, где он поймал её, когда она чуть не упала. Теперь она смотрела на это место с другим чувством — не страха, а тепла.

— Ты хотел показать мне стройку? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Нет, — он подошёл ближе, остановился рядом, и его рука легла на её плечо, согревая. — Я хотел показать тебе, как это выглядит, когда мы вместе. Как наш проект становится реальностью.

Она смотрела на него, и в его глазах отражались огни города.

— Ты серьёзно, Коул? — спросила она, и голос её был мягче, чем она хотела. — Мы пришли сюда, чтобы поговорить о проекте?

— Нет, — он повернулся к ней, его стальные глаза встретились с её. — Я пришёл сюда, чтобы сказать тебе кое-что важное. То, что я не говорил никому, кроме тебя.

Лили замерла, чувствуя, как внутри неё поднимается волна напряжения.

— Что?

Он взял её руку, сжал её пальцы в своих, и его голос стал тихим, почти шёпотом.

— Я думал, что никогда не смогу чувствовать что-то серьёзное после того, как потерял брата, — сказал он, и в его голосе была боль, которую она уже слышала раньше. — Я думал, что не имею права на счастье, что я должен нести эту вину до конца. Но ты... ты заставила меня передумать.

Она смотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в душу.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым, — сказала она, и голос её дрожал.

— Я знаю, — он поднёс её руку к губам и поцеловал. — Но ты показала мне, что можно жить дальше. Что можно верить, даже если боишься. Ты не просто партнёр, Харпер. Ты стала тем человеком, без которого я не хочу дышать.

Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она хотела сказать что-то колкое, чтобы разрядить напряжение, но вместо этого она услышала свой собственный голос, тихий и дрожащий:

— Я тоже думала, что никогда не смогу доверять мужчинам после того, что сделал мой бывший муж. Я думала, что любовь — это боль и контроль. Но ты... ты каждый день доказываешь обратное.

Он подошёл ближе, и теперь они стояли лицом к лицу, разделённые лишь воздухом. Его рука поднялась к её лицу, пальцы коснулись её щеки, и в этом прикосновении было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.

— Харпер, — прошептал он, и его голос был хриплым, низким. — Я не знаю, что нас ждёт. Но я знаю, что хочу быть с тобой. Не только на время проекта. Не только как партнёр. Я хочу быть тем, кто будет рядом всегда.

Она смотрела на него, и внутри неё таял последний лёд. Она не знала, что сказать — слова застряли в горле. Вместо этого она шагнула вперёд, сама, без приглашения, и её руки легли на его грудь, чувствуя под тканью рубашки его сердце, которое билось так же быстро, как и её.

Он не ждал больше. Он притянул её к себе, и его губы нашли её в темноте, и этот поцелуй был не нежным, не робким, а голодным, как будто он ждал этого момента всю свою жизнь. Его руки сжали её талию, прижимая к себе, и она почувствовала, как её собственные пальцы впились в его плечи, удерживая его, не давая отстраниться. Его губы были горячими, жадными, и он целовал её так, будто хотел стереть все её страхи, всю её боль, заменить их собой, своим теплом.

Его язык проник в её рот, и она ответила с той же страстью, забыв о чертежах, о времени, о своих защитах. Она чувствовала его руки, скользящие по её спине, его пальцы, сжимающие её плечи, и его дыхание, смешанное с её дыханием. В этом поцелуе было всё — недели напряжения, споров, прикосновений, которые они оба отрицали. Это было признание, которое нельзя выразить словами, и она тонула в нём, теряя себя.

Он слегка отстранился, но его губы всё ещё касались её губ, и его голос был хриплым, прерывистым:

— Я хотел этого с той секунды, как увидел тебя. С того самого дня, когда пролил кофе. Я понял, что ты — та, кто не даст мне уйти.

Она смотрела на него, чувствуя, как его дыхание обжигает её кожу, и её собственный голос был низким, дрожащим:

— Ты говорил, что я невыносима.

— Ты невыносима, — он провёл большим пальцем по её нижней губе, и она вздрогнула от этого прикосновения. — Невыносимо красива. Невыносимо сильна. Невыносимо важна для меня.

Она не ответила. Она снова притянула его к себе, впиваясь в его губы с такой силой, что он застонал, прижимая её к себе ещё крепче. В этот раз поцелуй был более страстным, почти отчаянным, как будто они оба боялись, что это мгновение исчезнет, если они ослабят хватку. Его руки скользнули в её волосы, пальцы перебирали пряди, и она чувствовала, как её сердце колотится в груди, как её тело тает в его руках.

Когда они наконец отстранились, чтобы перевести дыхание, оба тяжело дышали. Она прислонилась лбом к его лбу, чувствуя его дыхание на своих губах, и улыбнулась.

— Теперь я точно не смогу работать, — прошептала она.

— И я тоже, — ответил он, и его голос был низким, с хрипотцой. — Но это стоит того.

Она подняла голову, и в её глазах стояли слёзы — не боли, а счастья.

— Ты не против? — спросил он, и в его голосе была робкая уязвимость, которую она не слышала раньше.

— Я не против, — ответила она, и голос её был твёрдым, но мягким. — Я хочу попробовать. Даже если это страшно. Даже если мы не знаем, что будет дальше.

Он обнял её снова, прижимая к себе, и они стояли на крыше, глядя на ночной город, на стройку, которая была их общим делом, и на огни, которые мерцали в темноте. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его руки на своей спине, и впервые за долгое время она не боялась будущего. Она знала, что он был тем человеком, с которым она хотела пройти через всё. Даже если это будет страшно. Даже если они не знают, что их ждёт впереди.