Эскиз, которого не должно было быть

Глава 6.

Лили сидела в кабинете 417, когда дверь открылась без стука. Она не подняла головы — она знала, кто это. Майкл Коул имел привычку входить так, будто ему принадлежало всё пространство, включая воздух, которым она дышала.

— Я ищу свои расчёты по нагрузкам, — сказал он, перебирая бумаги на общем столе. — Ты не видела их вчера?

— Я не твоя секретарша, Коул, — ответила она, не отрываясь от чертежа. — Поищи в своём планшете или в том хаосе, который ты называешь рабочим столом.

Он хмыкнул, продолжая рыться в бумагах. Лили почувствовала его близость — он стоял в паре метров, и его запах, смесь кофе и металла, заполнял кабинет. Она старалась не обращать внимания.

— А это что? — его голос стал заинтересованным, и она подняла глаза как раз в тот момент, когда он вытащил из-под стопки её распечаток сложенный пополам листок. Тот самый листок, который она оставила вчера вечером, когда рисовала между делами. Личный набросок. Не рабочий.

— Отдай, — сказала она, вставая, и в голосе её звенела сталь.

Майкл уже развернул листок, и его взгляд скользнул по рисунку. На бумаге была женская фигура — не портрет, а скорее образ, воплощение движения и силы: изящные линии, длинные волосы, развевающиеся на ветру, и лёгкое платье, которое казалось сотканным из ветра. Это был эскиз, который она набросала за несколько минут, когда её мозг отказывался думать о бетоне и арматуре.

— Это ты? — спросил он, и его голос был тише, чем обычно. — Нет, не похоже. Это кто-то другой. Или просто фантазия.

— Отдай его, Коул, — повторила она, протягивая руку. — Это не твоё дело.

Он не отдал. Вместо этого он посмотрел на неё, и в его стальных глазах мелькнуло что-то новое — не насмешка, а почти уважение.

— Ты рисуешь, Харпер? Не чертежи, не линии, а настоящее искусство? — он провёл пальцем по краю рисунка, следуя изгибу платья. — Это красиво. Я не знал, что ты умеешь такое.

— Ты много чего обо мне не знаешь, — она шагнула к нему, выхватывая листок из его рук. — И не узнаешь, если будешь рыться в моих вещах.

Майкл не сопротивлялся, но его взгляд оставался на ней, изучающий, тёплый.

— Ты прячешь это, — сказал он, и его голос стал почти мягким. — Ты прячешь ту часть себя, которая не умещается в твои чертежи. Почему?

Лили замерла. Она хотела ответить оскорблением, но слова застряли в горле. Он видел её насквозь, и это бесило её больше всего.

— Потому что это не имеет отношения к работе, — ответила она наконец, холодно. — И потому что это моё личное пространство, в которое я не впускаю посторонних.

— Я не посторонний, Харпер, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы партнёры. И я видел ту часть тебя, которую ты прячешь. Она настоящая.

— Ты ничего не видел, — она развернулась и села на своё место, пряча листок в папку. — Убирайся, Коул. У меня работа.

Он не ушёл. Он стоял, глядя на неё, и она чувствовала его взгляд на своих плечах.

— Ты злишься, потому что я увидел тебя настоящую, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. — И это пугает тебя.

— Убирайся, — повторила она, не поднимая головы.

Он ушёл. Дверь закрылась за ним, но Лили чувствовала его присутствие ещё долго. Она открыла папку, посмотрела на эскиз, который он вернул, и внутри неё закипела ярость. Он не имел права видеть это. Он не имел права говорить ей, что она настоящая.

— Чёрт, — прошептала она, убирая эскиз в самое дно папки. — Только бы он забыл.

Но он не забыл.

На следующее утро, когда Лили вошла в кабинет, на её столе стояла коробка. Небольшая, из тёмного дерева, с аккуратной гравировкой в виде спирали. Она оглянулась, но в кабинете никого не было. Она открыла крышку.

Внутри лежала фигурка из стекла и металла. Та самая фигура, которую она нарисовала на эскизе. Изящное женское тело, платье, развевающееся ветром — но теперь оно было реальным, трёхмерным, сотканным из матового стекла и тонких металлических жил, которые переплетались, создавая эффект движения. Она держала в руках свою фантазию, воплощённую в металле и стекле, и её сердце пропустило удар.

Дверь открылась, и на пороге появился Майкл. Без планшета, без кофе, просто в чёрной футболке и джинсах. Он смотрел на неё, ожидая реакции.

— Это ты сделал? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Я, — ответил он, и его голос был ровным. — Это просто подарок. Не благодари, я просто хочу, чтобы ты поняла: я вижу тебя настоящую. И это не проверка, Харпер. Это правда.

Она смотрела на фигурку, потом на него. Внутри неё боролись ярость и удивление — он сделал это. Он запомнил каждый изгиб её эскиза, каждую линию, и воплотил их в реальность. Она хотела сказать что-то острое, но слова застряли в горле.

— Это... — она запнулась, чувствуя, как её лицо начинает гореть. — Это не меняет ничего, Коул. Мы всё ещё партнёры на время проекта. Ничего больше.

— Я знаю, — он отошёл от двери и сел на своё место, как будто ничего не произошло. — Я сделал это, чтобы ты знала, что я умею быть не только мудаком. Иногда я могу быть просто человеком.

Она поставила фигурку на стол, аккуратно, как драгоценность. Она не хотела признавать, что это тронуло её. Но это тронуло. Чёрт возьми, это было красиво, и она знала, что он вложил в это время и чувство.

— Спасибо, — сказала она, и это слово вырвалось против её воли. — Но не думай, что это заставит меня уступить в спорах.

Он ухмыльнулся, и в его глазах заплясали черти.

— Я и не рассчитывал, Харпер. Но теперь у тебя есть что-то, что нельзя измерить в цифрах. Это тебе на память.

Она промолчала, но внутри неё что-то изменилось. Впервые она смотрела на него и не видела врага. Она видела человека, который умеет видеть за чертежами душу. И это пугало её больше, чем любой спор.