Падший род

Улицы Лондона были темными под покровом ночи. Тень скользнула по одной из узких улочек вампирского района. Скрип двери обозначил приход хозяина в дом.
— Морвенна! — раздался возглас в тишине коридора. — Ты где запропастилась, вздорная сука?
Девушка появилась впереди, ее профиль освещала одинокая свеча на стене.
— Не кричи! Здесь я! — взвизгнула брюнетка и, качнув бедрами, прошла по коридору. — Ты мне клиентов спугнешь!
Корнелиус скривился, скинув темный балахон на пол, и оперся о косяк двери.
— Плевать мне на твоих клиентов! В отличие от тебя, я исправляю дерьмо, в котором мы оказались!
— Да что ты можешь исправить? Спорю, Локвуды тебя за шкирку с бала выкинули! — Бровь девушки дернулась насмешливо.
Корнелиус рыкнул при упоминании ненавистного ему рода.
— Недолго им свою песенку петь!

Корнелиус уверенным шагом направился вглубь дома и пинком распахнул хлипкую дверь в гостевую комнату.
В нос тут же ударил приторный запах дешёвых благовоний, пота и хмельной крови. На колченогой кушетке в полумраке копошились двое — низшие вампиры, грязные полукровки из сточных канав, те самые гости Морвенны. Заметив хозяина дома, они испуганно отпрянули, спешно натягивая тряпьё.
— Пошли вон, шваль! — рявкнул Корнелиус, хватая одного из них за шкирку и с силой вышвыривая в тёмный коридор. Второй выскочил следом, едва не потеряв штаны.
Морвенна лишь брезгливо фыркнула, поправляя съехавшее платье и даже не пытаясь прикрыться.

Когда-то эта гостиная была сердцем их родового поместья: здесь сверкали хрустальные люстры, а на стенах висели золочёные гобелены. Теперь же обои свисали грязными клочьями, из протертого дивана лезла жёлтая набивка. Корнелиус тяжело рухнул на него. На столике стояла початая бутылка. Он плеснул в грязный бокал дешёвого кислящего вина, сделал жадный глоток и уставился на сестру.
— Нам нужно, чтобы ты втерлась в доверие к Локвудам.

Морвенна замерла, а затем разразилась хриплым, полным желчи смехом.
— К Локвудам? Ты окончательно из ума выжил, братец? Они меня на порог не пустят!

— Пустят, если правильно разыграешь карту, — Корнелиус подался вперёд, его глаза хищно блеснули. — Ты пойдёшь к ним сама. Будешь плакать, умолять о пощаде. Скажешь, что я — чудовище, что я избиваю тебя и заставляю торговать телом ради глотка крови. Вся такая бедная, несчастная девка из падшего рода. Анна и Себастьян слишком благородные, а благородство — это их главная слабость. Они сжалятся. Возьмут тебя прислугой, отмоют, дадут крови.

Морвенна прищурилась, в её глазах мелькнул опасный огонёк. Брезгливость мешалась с подступающим азартом.
— Хочешь, чтобы я ползала перед этими высокомерными тварями на коленях? И что дальше? Я перережу им глотки спящим? Нас казнят в тот же день.

— Зачем действовать так топорно? — Корнелиус хищно улыбнулся и покачал бокалом. — Я знаю, как сломать их изнутри. Без шума. Твоё дело — просто оказаться в их замке и встречать нужных людей, которых я тебе пришлю. Кое-кто из наших общих знакомых уже приготовил для Великого рода очень изысканное угощение, от которого они не смогут отказаться.

Морвенну передёрнуло от отвращения к этой подлой задумке, но губы сами собой расплылись в хищной, предвкушающей улыбке. Она посмотрела на брата с глухой, искренней ненавистью.
— Ты мерзок, Корнелиус, — тихо, сквозь зубы выплюнула она.
— Зато я верну нам величие, — холодно ответил он, допивая вино до дна. — Завтра на рассвете ты будешь у их ворот.

Морвенна поправила воротник платья и уверенно кивнула.
— Я сделаю это. Но упаси тебя каин, если твой тайный друг облажается.