Древние писания

Ночь опускалась на поместье древнего рода плотным полотном. Луиза сидела напротив большого окна. Сквозь затейливый узор мозаики на стекле просачивался лунный свет, отбрасывая на стены едва заметные голубоватые блики.
В тишине раздался размеренный, привычный стук. Артур вошел в комнату дочери и осмотрелся. Его облик был, как всегда, безупречен: выглаженный сюртук небесно-голубого цвета подчеркивал напряженную фигуру.
— Ты давно вернулась с бала? — нарочито спокойно спросил древний вампир.
Девушка повернула голову к отцу, встряхнув золотыми локонами:
— Хм... Я покинула его сразу после того, как сэр Корнелиус прошел по залу, выставляя напоказ свою кровь.
Мужчина усмехнулся:
— Даже так? Что ж, хорошо. Спи, моя маленькая вампирша.
Он наклонился, запечатлел короткий поцелуй на лбу дочери и покинул спальню.
Эту ночь глава поместья Хоторн провел в томительном ожидании. И лишь на рассвете, когда солнечный диск только-только показал макушку на горизонте, еще не успев раскинуть свои жаркие когти, в дверь особняка постучали. Торопливо, настойчиво.
Гостя в темной робе, скрывающей лицо и тело, провели по пустым коридорам в дальний кабинет. Там, спиной ко входу, уже сидел Артур.
— Принес? — прозвучал профессионально холодный голос.
— А как же... — хрипло отозвался гость, скидывая капюшон и потирая саднящую губу.
На лакированный стол с глухим шлепком упала книжечка размером не больше ладони. Маленький томик, который в глазах хранителя догм даже книгой назваться не мог. Но при этом стоил он тяжелого мешочка с золотыми монетами, который приземлился следом, отозвавшись металлическим перезвоном.
— Это все?! — прорычал младший. — Он меня с лестницы спустил! Опозорил!
Старший даже бровью не повел.
— Ни ты, ни твоя... репутация от этого не сломаетесь, — холодно хмыкнул Хоторн. — А теперь проваливай отсюда, пока тебя не заметили!
Гость схватил мешочек сжимая в ладони и прошипев себе что-то под нос торопливо покинул поместье графа Хоторн.

Подвал пах сыростью и застарелой плесенью. Из его глубин доносился тихий стон, единственный звук, если не считать ритмичного стука капель.
Парень лет двадцати медленно открыл глаза и обнаружил, что подвешен в самом центре ровного шестиугольника из свечей. Их пламя оставалось почти неподвижным в замершем воздухе подземелья.
Тишину нарушил лязг тяжелого замка и скрип старой металлической двери, отчего огоньки нервно дернулись. По лестнице раздались мерные шаги, заглушая звук капель, но не стук человеческого сердца.
Высокая худощавая фигура прошла вдоль стены и остановилась у дальнего ряда свечей.
— Еще один... — голос незнакомца скрипел, точно старый песок. Его лицо тонуло во мраке, будто сами тени намеренно скрывали его личность. — Не бойся... Это не займет много времени.
В тишине, разрываемой рваным дыханием жертвы, раздался едва уловимый шелест страниц. Незнакомец заговорил на каком-то совершенно непонятном для привязанного парня языке.
— Что... что ты там бормочешь?! — взорвался человек громким возгласом.
Со всей силой он попытался вырвать руки, но лишь сильнее затянул твердую веревку.
— Эй! Не рыпайся, человечишка! — фигура в балахоне продолжила зачитывать этот странный текст.
Огонь сотен свечей окрасился в яркий красный цвет, будто в него подмешали чистую кровь. Тело человека изогнулось от волны боли, прошедшей от кончиков пальцев ног до самой макушки. По подвалу разнесся надрывный крик.
Его тело повисло безжизненной куклой на веревках, а свечи вновь приобрели свой привычный цвет.