Элайджа Майклсон

[Примечание: в данной работе у главной героини есть конкретное имя — Абигейл Беконсфилт.]

Каждый год Бал Основателей очень ждали, но были и особенные года, например, как этот, их называли юбилейными, хотя никто точно не знал, в каком году город был основан. Или точно ли никто? Легенды, давно поселившиеся в этих местах, все-таки обретали реальность, и среди обычных людей встречались те, кто помнил основание, кто застал его, — бессмертные, вампиры.

— Абигейл! — слышится крик с первого этажа дома, и девушка отрывается от зеркала, все-таки подходя к двери в свою комнату и открывая ее.
— Что такое, мам?
— Бал начинается через полчаса. Быстрее!
— Конечно.

Девушка вновь захлопывает дверь и возвращается за туалетный столик, беря в руки кисть и продолжая наносить на свои щеки легкий румянец, напевая под нос какую-то мелодию. Этот бал был первым ее официальным выходом в высший свет, наконец-то она достигла того возраста. Глупая традиция, правда? Но она жила с подобными этой всю свою жизнь.

Наконец, марафет был наведен, складки белоснежного платья — разглажены. В последний раз она смотрит на себя в зеркало, затем выходит из спальни и спускается вниз.

Подчиненные суетятся, следуя строгому голосу ее матери, стоящей посреди комнаты. Невольно Абигейл опять замечает то, как красива и статна ее родительница. Высокая, с расправленными плечами, аристократическими чертами лица, тонкими губами, покрытыми темно-красной помадой, черными волосами, стянутыми на затылке, облаченная в длинное платье.

Иногда выдавались моменты, когда она спрашивала себя, почему ее мама, богатая красавица, наследница титула мэра, выбрала именно ее отца. Он ведь полная ее противоположность… был когда-то.

Гейл вновь посмотрела на большую фотографию мужчины на стене — это и был ее отец, умерший несколько лет назад. Она все еще скучает по нему — и она, и ее мать.

— Дорогая, ну же, подойди сюда. — этой просьбой мэр отвлекает ее от грусти, и девушка спешит к ней, сразу же замечая, что рядом стоит дворецкий, держа в руках коробку, обитую алым бархатом. — Я знаю, сегодня на мероприятии будут вампиры. — холодно говорит мадам Беконсфилт, обращаясь к нему, но не скрывая своих разговоров и от дочери. — Нам нужно вести себя очень аккуратно и общаться с ними — так же. И самое главное, чтобы про тайны нашего города не узнали приезжие. Иначе это будет позором!

— Мама, зачем ты звала меня? — все-таки решает вмешаться Абигейл, ибо стоять и слушать желания у нее нет.

Мэр оборачивается к дочери, хлопает в ладони, и дворецкий поднимает крышку коробки, демонстрируя дамам ожерелье. Серебряное, украшенное сотней маленьких камушков и выделяющимися среди всех несколькими крупными драгоценными камнями — все они переливаются из-за каждого луча света, попадавшего на них.

— Как красиво... — прикованная к этой красоте, девушка не может отвести взгляда.

— Это твое. Семейная реликвия. И она защитит тебя от вампиров. — спокойно замечает мэр, беря колье в руки и аккуратно надевая его на шею дочери. — Прелесть, согласна?

— Да, мама. Это очень красиво. — вздыхает Абигейл, касаясь граненых камней на шее кончиками пальцев.

Затем, по приказу матери, они наконец-то выходят из дома в сад, где и происходили все действия, а теплая погода тому сопутствовала.

Речь мэра, речь самой Абигейл, речи остальных потомков основателей, и вот — начало празднества.

Девушка отошла к столу, оглядываясь назад, и заметила, что мама разговаривает с приезжими немцами, которые явились сюда именно из-за легенд и преданий.

— Мисс Беконсфилт, позволите пригласить вас на танец? — звучит спокойный вкрадчивый голос.

Абигейл не успевает остановиться, ибо прикована взглядом к гостям из Германии, и поэтому врезается в кого-то и только потом поворачивает голову, понимая, как же ей стыдно.

Ее талию ловко обнимают чьи-то сильные руки, и девушка будто бы чувствует: полноценная сила еще очень сдерживается.

Наконец она разрешает себе поднять смущенный взгляд на лицо мужчины, поймавшего ее. И она узнает этого господина, потому-что кто не может знать древнего вампира здесь, в Мистик Фоллс.

— Прошу прощения, мистер. Я… Я не увидела. — заикаясь, говорит она, судорожно вздыхая, но уже не может просто отстраниться.

— Мисс Беконсфилт, вам не за что передо мною извиняться. Боюсь, я отвлек вас от чего-то важного. — отвечает мужчина, отпуская ее и беря лишь ее ладонь в свои руки, мягко касаясь тыльной стороны поцелуем. — Но я думаю, теперь вы обязаны мне знакомством.

Абигейл еще больше смущена этими действиями, но все-таки страх заполняет сознание куда больше, из-за этого остальные эмоции отходят на второй план.

— Я Абигейл Беконсфилт, мистер. — отвечает она, делая легкий реверанс, насколько позволяет почти что прямое платье.

— Элайджа Майклсон, миледи. — легко кивает мужчина. — Позволите пригласить вас на танец?

Всего лишь несколько секунд назад заиграла медленная музыка, отдаленно композиция напоминала вальс, и это был самый популярный танец на данный момент.

— Я не смею вам отказать. — кивает девушка и позволяет новому знакомому вести себя.

Танцы испокон веков выражали самые пламенные чувства, самые яркие эмоции и состояния, ведь, к примеру, когда-то давно танго было танцем мужского соперничества, совершенно не тем, которым является сейчас.

Абигейл сильно волновалась лишь за то, что была до ужаса неуклюжа и, как бы ни учили ее танцевать, всегда могла запнуться даже о собственные ноги. К счастью, в этот раз подобного не произошло.

— Миссис Беконсфилт, как вижу, занята приезжими гостями. — замечает Майклсон, неотрывно наблюдая за мэром, из-за чего по спине Абигейл пробегает холодок, ведь мама ненавидит вампиров и знает, как и все жители, почти что каждого в лицо.

— Мадам мэр беспокоится за международные связи. — уклончиво отвечает она.

Затем они молчат какое-то время, просто танцуя и не обращая внимания ни на что вокруг, хотя стоило бы это делать.

— Вы очень похожи на одну девушку, которую я знал много лет назад. — произносит Элайджа, прекрасно понимая ужасный смысл этих слов и ужасный смысл двойников.

— У каждого человека есть двойники. — вновь уклончиво замечает девушка, делая пируэт. — Хотя я знаю, к чему вы клоните. И заверяю вас, что не обладаю никакими силами и мне незачем убивать кого-то из вампиров.

— А вы, оказывается, многое знаете. Удивлен, весьма удивлен.

— Я знаю, возможно, много больше, чем вы предполагаете. Это нужная информация, когда живешь в Мистик Фоллс.

— Ваше серебряное украшение на шее говорит за вас, Абигейл. Будьте осторожны. — мужчина наклоняется прямо к ее уху, шепча эти слова, быть может, с какой-то загадочностью.

— Мне незачем ваши угрозы, Элайджа.

— Это не угрозы. Как вы могли такое подумать?

Удивительно, но девушка распознала в их репликах флирт: и в сказанных вампиром, и даже в своих собственных.

Между ними определенно пробежала искра, если это так можно назвать. Заинтересованность так точно, пускай очень хотелось бы верить в любовь с первого взгляда.

Музыка заканчивается незаметно, но они слышат это и останавливаются. Девушка не отпускает руку мужчины, когда им приходится уходить из импровизированного центра зала, направляясь к столам, а он даже не против, им точно есть о чем поговорить.

— Мэр наняла охотников? Удивительно. — мужчина останавливается у стола, беря бокал и протягивая его девушке, а она с легким кивком принимает.

— Мама не хочет повторения кровавой резни, которая была десять лет назад. — голос ее не дрожит, хотя сердце ноет от того, что именно в тот день умер ее отец, и тот Бал Основателей она запомнила до сих пор. К сожалению, отнюдь не радостны были эти воспоминания.

— Но как она рассчитывает на помощь охотников, если на празднике присутствуют те, кто даже не подозревает о том, кто находится среди обычных людей?

— Я не знаю, но уверена, что у нее есть план. Но все же я понадеюсь на то, что в этот раз ваша семья, мистер Майклсон, окажется благоразумнее. — она специально делает упор на "ваша", тем самым показывая, что прекрасно все понимает и все знает.

— Никого из них тут больше нет. Не беспокойтесь.

Ему очень сложно было называть эту девушку Абигейл, ведь вот, перед ним в очередной раз стояла Татия, только более молодая и куда более ветреная, еще не познавшая боль. Она была ребенком по характеру, и весьма бы не хотелось, чтобы такой человек вмешивался в кровавые распри людей и вампиров.

Беконсфилт оглядывала людей вокруг и только теперь заметила то, как смотрит на нее мать — холодно, с беспокойством, но стараясь не терять достоинство и не паниковать. Девушка поглядела прямо ей в глаза и легко кивнула, показывая тем самым, что все хорошо.

— Как это ни прискорбно, нам придется расстаться. Могу ли я надеяться на то, что вы посетите особняк Майклсонов и почтите мою семью визитом? И позвольте попросить, вашей матери знать об этом необязательно. — наконец тишину раздумий прерывает голос Элайджи, который до сего момента неотрывно следил и за реакцией самой Абигейл, и за реакцией тех, кто, по его мнению и наблюдениями, принадлежал к охотникам.

— Я не могу отказать вам. — даже слишком быстро отвечает Беконсфилт, понимая: это шанс для нее узнать побольше об истории своей семьи, о двойниках и обо всем, что оказалось так тесно связано с ее собственной жизнью.

— Я сообщу вам время и место, а вот как, вам знать ни к чему. Вы все поймете. До свидания, Абигейл. — напоследок вампир касается губами ее ладони, а затем будто бы растворяется в толпе.

Суждено ли случиться этой встрече или же это конец? Сама Абигейл не знала этого, все еще всматриваясь в собрание людей.