Элайджа Майклсон

   [петля времени]

Ты распахнула двери и, шумно стуча пальцами по деревянным панелям, которыми были обшиты стены особняка, прошла по прихожей. Остановившись в коридоре, что соединял кухню с гостиной, ты замерла на несколько мгновений, отчего-то не решаясь сделать шаг внутрь.

Прикрыв глаза, ты прислушалась к собственным ощущениям - интуиция подсказывала тебе, что чувствовала ты себя иначе, чем вчера - хотя ровно двадцать четыре часа назад проделала точно такой же путь. Оставить велосипед на подъездной аллее - теперь ты уже не брезговала приличиями - в прошлый раз, когда ты в гневе пнула свой транспорт и оставила его на траве, дневной полив испортил краску на раме. Пройтись ровно тринадцать шагов по ступеням к парадному входу огромного дома, очутиться под деревянными балками, образовывающими навес над крыльцом; толкнуть локтем дверь, пересечь прихожую, зайти на кухню.

Ты каждый день, до ужаса напоминающий предыдущий, входила на кухню по разному. Залетала как ужаленная, неторопливо ползла, надеясь, что путь вдруг изменится, и ты окажешься у себя дома, обходила всю гостиную и затем являлась, вооружённая книгой или алкоголем.

Сегодня ты медлила. Ты знала, что будет дальше.

— Твой кофе уже остыл, - донёсся до тебя приглушённый голос первородного, и ты, вздрогнув от этого вибрирующего звука, отозвавшегося глубоко у тебя в груди, торопливо зашагала вперёд.

Элайджа сидел за кухонным столом с газетой в руках - таким ты заставала его практически каждый день - и перед ним стояли две чашки с кофе.

Ты прошествовала к нему и устало опустилась на стул.

— Ты снова была в оранжерее? - поинтересовался Майклсон, не отрывая взгляда от газетных заголовков.

Ты искренне не понимала, зачем он каждый день читает одну и ту же статью, которая сообщала о кровавой расправе волка над двадцатью туристами в июне 2017 года. 27 числа. Этот день повторялся уже шестьдесят восемь раз.

Вы были здесь вдвоём, ты знала это также четко, как и то, что в кофе Элайджа положил две ложки сахара - как ты любила. В чашке с бодрящим напитком ещё было несколько капель алкоголя - чтобы ты не опьянела, но смогла стоически снести этот день.

Ты поджала губы в ответ на его слова и смерила первородного хамоватым взглядом. Его лицо, сокрытое за газетой, ты могла лишь представить себе - но за последние несколько недель оно настолько хорошо отпечаталось в твоей памяти, что тебе даже не нужно было смотреть на Элайджу, чтобы в точности воспроизвести его черты.

Высокий лоб, точёные скулы, прямой нос, насмешливая улыбка. Карие глаза. Безупречный стиль.

Майклсон умудрялся сохранять невозмутимость и спокойствие в любой ситуации: когда вы осознали, что находитесь в личной петле времени, вынужденные переживать один и тот же день раз за разом, когда ты, выйдя из себя, принялась уничтожать стеклянные шкафы с книгами, когда упала с велосипеда и до крови разодрала ногу. В отличии от вампира, тобой постоянно овладевали эмоциональные качели. Тебя то бросало в жуткий смех, который ты никак не могла остановить, то ты могла разрыдаться посреди какого-то занятия.

Элайдже за выносливость твоего общества, пожалуй, стоило присвоить какую-нибудь награду.

— А ты снова читал свою дурацкую газету целое утро? - копируя его лёгкий тон, парировала ты.

Майклсон опустил газету, складывая ее на коленях, скрытых под выглаженными брюками, и поглядел на тебя насмешливым взглядом. В его карих глазах никогда не было осуждения - он всегда смотрел на тебя по-доброму, с толикой неясно откуда взявшейся заботы, с ласковой снисходительностью. Для него ты, верно, была несмышлёным зародышем - для тебя он - осуществлением девичьих грёз.

Элайджа Майклсон был пределом мечтаний любой девушки: воспитанный, образованный, терпеливый, привлекательный, с толикой опасности во взгляде и насмешливой, но не оскорбительно улыбкой. Он обладал вышколенными маневрами и высокопарной речью, что делало его похожим на киношного актёра, которого в кумиры выбирают все женщины от 12 до 65. Стоило ещё никогда не забывать о том, что при любых обстоятельствах Элайджа Майклсон носил костюм. Тот, что в полной мере подчёркивал его статную фигуру и крепкое тело.

Пожалуй, застрять наедине с первородным вампиром, обладающим всеми вышеперечисленными качествами, было лучшей участью, которая могла тебя постичь в этой жизни - но ты умудрялась каждый день выискивать в вашей совместной темнице новые недостатки.

Главным из них было то, что тебе вечно не было чем занять себя. Если Элайджа мог днями читать эту газету, переходя иногда на книги из библиотеки, то ты откровенно скучала. Сначала пыталась наводить порядки, каталась на велосипеде, заглядывала в соседние дома, бродила по местным магазинчикам, уезжала так далеко, как только могла, но каждое утро просыпалась в спальне с плотными шторами, к которой прилегала комната твоего  соседа.

Ты сделала несколько глотков кофе, отмечая, что он действительно уже остыл, и перевела внимательный взгляд на окно. Стояло светлое погожее утро, не предвещавшее дождя. Его здесь не было уже шестьдесят восемь дней.

— Чем хочешь заняться сегодня? - поинтересовался учтиво вампир, откладывая газету на стол.

Его взгляд мягко касался твоего лица, и тебе он чудился ощутимым. Будто бы вместо него к твоему лицу тянулись пальцы, ласково оглаживая кожу.

Ты поглядела на него в ответ, ощущая подступающую к лицу краску стыда. Тряхнув головой, пожала плечами.

— Может быть, напьёмся?

Элайджа усмехнулся, прикрыв глаза - его будто бы забавляло каждое твоё действие, каждое слово - однако никогда в жизни он не позволил бы себе отчитывать тебя.

Настоящий мужчина не пытается изменить женщину, гласила чья-та непреложная истина.

Он пытается ее изучить.

И Майклсон изучал тебя каждый день. Хотя, казалось бы, что ещё он о тебе не знал?

Что ты терпеть не можешь запах жасмина, что совсем не знаешь французского, с музыкальными инструментами обращаешься на «вы», спотыкаешься даже на ровной поверхности и умудряешься наставить себе за день бесчисленное множество синяков? Что тебя развозит от трёх бокалов вина, что поешь ты по пьяни всегда только Бейонсе или Адель, что в прошлом месяце именно ты ограбила магазин с пластинками из семидесятых?

— Разве мы не напивались во вторник? - заметил он с лукавой улыбкой.

Ты цокнула языком.

Вторник повторялся уже шестьдесят восемь раз подряд. Он приходил каждый день и сменял точно такой же вторник до него.

— По крайней мере, я не запомнила и половины того вторника, - бросила ты раздраженно, вскакивая на ноги.

Майклсон поднялся вслед за тобой.

Ты торопливо шмыгнула в гостиную, где располагались огромные диваны и шкафы с книгами - на полу кое-где все также валялись осколки стёкол, что ты выбила ножкой от стула около сорока дней назад.

— К сожалению, не могу похвастаться тем же, - отозвался за твоей спиной Элайджа, не отстающий ни на шаг. - Если в этот раз ты снова собираешься устроить концерт с акапельным исполнением, нам потребуется что-то покрепче вина.

Ты фыркнула, едва скрывая улыбку.

Первородный остановился в нескольких шагах от тебя, прислонившись плечом к шкафу. Ты принялась изучать корешки книг так, будто видела впервые.

— Тогда ты почитаешь мне Илиаду в оригинале, - проговорила ты, вытаскивая произведение Гомера в обветшалой обложке и запуская ею в своего собеседника.

Элайджа в мгновение ока подхватил на лету книгу. Его глаза светились смешинками.

— Не знал, что за время нашего пребывания здесь ты успела изучить греческий.

Ты поджала губы и закатила глаза, плюхнувшись на кожаный диван посреди комнаты. Прикрыв глаза, ты выжидала. Как и предполагалось, раздалось мерное шуршание страниц, и голос Майклсона заполнил все пространство в комнате. Даже в твоей голове.

Он произносил какие-то непонятные тебе слова с выражением и акцентами на окончании фраз, но ты пропускала чтиво мимо ушей. Элайджа уже читал тебе Илиаду около четырёх недель назад. Тогда ты ещё пыталась развлечь себя изучением литературы, но сейчас просто слушала его голос.

— У меня есть идея получше, - произнёс Майклсон, возвращая книгу на место.

Ты не открывала глаза, но поняла, что он сменил местоположение и теперь направился к столу, расположенному в углу комнаты.

— Сомневаюсь, что у Ахилла были такие слова, - буркнула ты, но на твой выпад Элайджа никак не отреагировал.

Совсем скоро гнетущую тишину особняка сменила мягкая музыка, отдаленно напоминающая вальс. Разнился ритм и звучание - казалось, будто мелодия прорывалась в комнату сквозь столетия.

Когда ты распахнула глаза, то заметила, что Майклсон стоял рядом с диваном, протягивая тебе ладонь в зазывающем жесте. Ты вскинула удивлённо брови.

— Я оттопчу тебе все ноги, - сообщила ты, накрыв его ладонь своей.

Элайджа мягко потянул тебя на себя, и ты поднялась с дивана. Под музыку вы начали двигаться в центре комнаты, устланном ковром с кисточками. Первородный вёл тебя за собой, терпеливо снося удары твоих ступней по его начищенным до блеска туфлям.

— Аллеманда, - проговорил он, мягко выводя тебя на небольшой круг, затем заставил отстранится и сделать книксен, соединил ваши ладони и снова стал выполнять замысловатые движения танца. - Придворный танец эпохи Ренессанса.

Ты запуталась в ногах и чуть не упала - Элайджа подхватил тебя под локоть, удерживая от тесного знакомства с ковром. Ты совладала с собой, и вы снова продолжили танцевать.

— И из всех пластинок в том магазине ты выбрал только пятисотлетнюю музычку? - насмешливо проговорила ты, пытаясь уследить за его движениями.

Элайджа улыбнулся в ответ на твой вопрос.

— Я весьма старомоден.

Ты рассмеялась.

— Не настолько же.

Он прокрутил тебя под рукой, затем притянул тебя к себе спиной и накрыл твои плечи руками. Ты ощущала горячее дыхание на своей макушке.

— Лучше бы ты выбрал The Beatles.

Майклсон хрипло рассмеялся. Он снова заставил тебя крутануться, чтобы вернуть в исходное положение - лицом к лицу.

— Под них разве можно танцевать?

Ты даже приловчилась шагать в такт первородному, хотя все ещё неловко спотыкалась о его ноги.

— Если уж некоторые умудряются это делать под Cardi B, - задумчиво протянула ты.

Майклсон наклонил тебя назад, придерживая за талию рукой, а затем поднял и закружил, оторвав от пола. Ты рассмеялась.

Когда музыка стихла, вы остановились посреди комнаты. Ты почувствовала, что лицо твоё пылало под пристальным взглядом Элайджи, скользившим по нему нарочито медленно.

— Как тебе это удаётся? - прошептала ты, ощущая, что голова твоя кружилась от опьяняющего запаха его одеколона.

Первородный мягко сжимал твою ладонь в своих пальцах.

— Что именно?

Его взгляд мазнул по вашим сцепленным рукам, затем к предплечью и, наконец, добрался до твоей шеи.

Ты подумала, что он, наверное, был голоден - ещё бы, просидеть наедине с ходячим обедом последние несколько месяцев. Однако он никогда не упоминал об этом, и даже когда твоя кровоточащая рана на колене оказалась выставлена напоказ, он и бровью не повёл, накладывая на разодранную кожу бинт.

Ты заметила, как заходило под его кожей адамово яблоко и перевела взгляд на его ласковые темные глаза.

— Сохранять невозмутимость, рассудок, да ещё и быть таким позитивным?

Элайджа улыбнулся. Кончики его пальцев коснулись твоей щеки, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

— Я просто не нахожу это заточение таким уж ужасным. За последние шестьдесят дней я научился выискать в сложившейся ситуации плюсы.

Ты хмыкнула. Под его пристальным взглядом у тебя пересохло во рту. Язык еле ворочался, вмиг став тяжёлым, точно отлитый из свинца.

— И много уже выискал?

Майклсон улыбнулся.

— Один точно есть.

Ты усмехнулась, сощурившись.

— Если ты скажешь, что это коллекция книг, завтра я не приду даже на кофе.

Как будто ты могла уйти куда-то далеко от этого дома. Как будто ты могла уйти от Элайджи.

Первородный ласково погладил твою щеку, его губы тронула мягкая улыбка.

— Почему тебе не пришло в голову, что плюсом служит твоё общество?

Ты едва сдержала порыв рассмеяться.

— Потому, что я не попадаю ни в одну ноту, когда пытаюсь петь?

Майклсон качнул головой.

— Поверь, я слышал певцов и похуже.

Ты закатила глаза.

— Разве ты не должен был только что сказать, что я на самом деле прирождённая звезда?

Вампир усмехнулся. Он притянул тебя к себе ещё ближе, стремительно сокращая расстояние между вашими лицами.

— Кажется, я сказал это во вторник.

Ты прикрыла глаза, позволяя ему покачивать тебя в своих объятиях.

— Когда я была мертвецки пьяна?

Первородный кивнул.

— Впрочем, мне повезло, что ты не обращала внимания на мои слова.

Ты заинтересованно взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.

— Ты всегда можешь повторить их.

Элайджа склонился к твоему лицу, и его губы на мгновение коснулись твоего лба. Ты почувствовала, что дрожишь.

— Для начала тебе придётся снова мне спеть.

Он отстранился и направился в сторону кухни. Ты оторопело смотрела ему вслед.

— Это ещё зачем?

Элайджа скрылся за коридором, и совсем скоро ты услышала, как отлетела пробка из бутылки. Он отозвался спустя пару мгновений:

— Для таких слов требуется особый настрой.