III

Кажется, прошло всего мгновение. Всего одно мгновение - и уже раздался резкий призыв к подъёму, похожий на скрежет металла по камню. Это был звон главного колокола столицы, именно он приносил известия о смерти, рождение, главных известиях и других событиях. Каждое утро его звон сообщал городу о наступление нового дня. Сонный Марко проигнорировал его - в повозке ему всегда удавалось урвать несколько лишних минут перед тем, как вернуться в жестокую реальность своей новой жизни.

Он подскочил от жгучей боли в ступнях - будто по коже провели раскалённым прутом. Что именно произошло, он понял только через минуту, когда уже стоял в строю других пленников. Весь гарем давно выстроился в шеренгу - от самых старших до вновь прибывших. Его ударили хлыстом. Никто не собирался церемониться с ними. Здесь, внутри дворца, все они были собственностью, которую всегда можно было заменить.

Вперёд вышел вчерашний евнух со шрамом. Сейчас его можно было разглядеть намного лучше: при свете утреннего солнца темноволосый мужчина казался почти призрачным. Кожа у него была неестественно бледной, почти прозрачной, и на этом фоне шрам на его правой руке казался тёмной трещиной, рассекающей мрамор. Он выглядел молодо, но тени под глазами лежали тяжёлыми полукругами, а взгляд был таким пустым, словно из него вынули все чувства много лет назад.

Он начал говорить. Голос звучал ровно, без единой эмоции - будто зачитывал список покупок, а не решал судьбу десятков детей. От этой обыденности по спинам пробежал холодок: страшнее крика и угроз была именно эта ледяная будничность.

- Объясняю для новоприбывших. Все вы находитесь в гареме Тенебрисской империи. Вы обязаны исполнять своё предназначение для правящего рода. Ваш долг - служить великому роду Лотосов, а в будущем, если заслужите, и самому Полуночному императору Сицилию Лотосу. С дня своего прибытия сюда вы являетесь собственностью дворца. Крики, слёзы или хотя бы одна просьба о свободе - и вы получите наказание. Никто не будет с вами церемониться. Гарему не нужны проблемные омеги. С этого дня ваш день будет проходить по чёткому расписанию: учёба, работа, еда. Ко мне вы должны обращаться по имени - Равий. И сразу предупреждаю: единственный мужчина в вашей жизни - это император. Только он один может подарить вам счастье материнства. Все остальные мужчины в гареме - евнухи.

Равий дал минуту, чтобы новенькие смогли осознать всё, что он сказал. Эти дети выучили достаточно слов, чтобы понять его речь. Но если нет - рутина гарема сотрёт их воспоминания, а он лично вбьёт в каждого необходимые знания для их будущего. Род Лотосов никогда не должен пресечься.

- Несмотря на то что сейчас вы бесправные рабы, у каждого из вас есть возможность стать госпожой, подарив императору ребёнка. Прекрасные наряды, свободные комнаты, прогулки в саду. Каждый в главном гареме мечтает подняться наверх. И чем больше вы будете трудиться, тем больше у вас шансов на прекрасную жизнь. А сейчас, перед началом работ, вы пройдёте осмотр врача.

Человек в бело‑чёрной одежде пришёл через минуту. Он осматривал каждого методично и холодно: проверял мышцы, заглядывал в глаза, осматривал зубы, ощупывал тело в поисках скрытых травм или болезней. Марко почувствовал, как пальцы врача на мгновение задержались на старом шраме у него на плече - след от падения с дерева в Пасирии. Врач ничего не сказал, лишь кивнул и жестом указал идти дальше.

После того как всех проверили, их отвели в соседнюю дверь от хамама. Это был небольшой учебный класс. Сидеть приходилось на коленях, писать - на деревянной столешнице. Внутри неё было углубление, заполненное песком. Рядом лежали инструменты: тонкие палочки для письма, небольшие лопатки для выравнивания и стирания написанного. Напротив них была доска с мелом и первые буквы нового языка. А в углу, в вазе с водой, стояли свежие розги. Марко поспешил отвести глаза. Дома его никогда не били. Но реальность гарема была слишком жестока.

Равий встал у стены, скрестив руки на груди:

- Вы будете учить язык империи: алфавит, правильное звучание слов, построение простых предложений, заучивать тексты наизусть, изучать арифметику, допустимые и запрещённые жесты. Я воспитаю в вас смирение и почтение. А также правила мытья, смены одежды и правила, когда вам можно будет говорить, а когда молчать. За каждый неправильный ответ - удар хлыстом. За непослушание - наказание вдвойне. За попытку навредить евнухам, которые служат в гареме... - он сделал паузу и улыбнулся так, что у Марко по спине пробежал холодок, - ...вы узнаете, что бывает с теми, кто пытается покинуть это место или навредить людям, которые воспитывают из вас будущих наложниц для самого великого императора.

Урок начался. Дети молча опустились на колени перед столешницами. Марко взял палочку и провёл первую линию на песке - вслед за учителем, внимательно следя за доской. Линия получилась неровной, дрожащей - как и его руки. Он глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь, затем аккуратно стёр её ребром специальной палочки и провёл заново - ровную и красивую.

Первая буква. Знакомый звук - учитель медленно произнёс его, растягивая гласные. Дети хором повторили, но Марко уловил, как кто‑то из младших ошибся в интонации. Раздался резкий хлопок розги - удар по рукам за неправильное произношение. Мальчик всхлипнул, но тут же замолчал под тяжёлым взглядом Равия.

- Запоминайте, - жёстко скомандовал надзиратель. - Звук - как вздох ветра в лотосовых зарослях. Повторите.

Марко послушно повторил, стараясь скопировать интонацию учителя.

Учитель кивнул, и на доске появилась следующая буква. Она напоминала лепесток, изогнутый под ветром. Дети старательно выводили её на песке, стирая и переписывая, пока линия не становилась идеальной.

Равий ходил между рядами, наблюдая за каждым движением. Его тень падала на столешницы, словно предупреждая: ошибка не останется незамеченной. Когда он остановился за спиной Марко, тот замер, боясь пошевелиться.

- Ты, - голос Равия прозвучал неожиданно близко. - Покажи, как пишешь.

Марко сглотнул, собрал волю в кулак и вывел букву - плавно, с лёгким завитком на конце. Равий наклонился, вгляделся в рисунок и едва заметно кивнул:

- Неплохо. Ещё раз.

Он стиснул палочку крепче и повторил движение - увереннее, чем прежде.

В классе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шуршанием палочек по песку, редкими всхлипами и короткими командами Равия. Каждый понимал: от того, насколько точно они повторят каждое движение, зависит их судьба в этих стенах.

Рядом с Марко младший мальчик, не выдержав напряжения, уронил палочку. Та глухо стукнулась о пол. Все замерли. Равий медленно повернулся в его сторону.

- Встань, - приказал он.

Мальчик поднялся, дрожа всем телом. Кнут опустился с пугающей точностью. От удара он упал на колени, но это не помешало ещё четырём ударам попасть точно в цель.

Дети молча смотрели, как ребёнок, глотая слёзы, получает наказание. Марко испуганно сжал рукав своей одежды. Опустив взгляд к столешнице, он снова начал выводить буквы - одну за другой, стараясь вложить в каждое движение правильность линий.

*************************

Стоило только Ираку оказаться во дворце, к нему сразу же подошёл солдат, служивший и охранявший личные покои императора Сицилия.

- Император желает вас видеть.

Следуя за стражником, Ирак напрягся. Никогда раньше его так сразу не вызывал император. Обычно ему давали отдохнуть недельку, подготовить отчёты, проверить казармы. Напряжение усиливалось с каждым шагом, когда он понял, что они направляются не в зал совета, а в личные покои правителя. Такого прежде никогда не случалось. Он бывал здесь прежде, но только в редких случаях.

Перед входом в коридор Лотоса Ирак сдал оружие. Пройдя коридор, он остался ждать у дверей, пока о его прибытии доложат. Через три минуты из покоев императора вышел главный лекарь в белой одежде. Это ещё больше встревожило Ирака - его беспокойство, казалось, можно было ощутить даже в воздухе.

- Император вас ждёт.

Ирак вошёл внутрь. Сделав два шага в личные покои императора Сицилия, он опустился на одно колено, склонив голову. Правая рука легла на рукоятку меча в ножнах и отвела ножны назад, а левую руку положил на бедро, в ритуальном жесте верности и служения своему императору.

- Мой полуночный повелитель.

- Встань, - голос императора уже был не таким, как раньше. В нём пропала вся та сила, что прежде восхищала Ирака, и остался лишь безэмоциональный приказ.

- Император... - с ужасом прошептал Ирак.

Перед ним уже был не могущественнейший вампир империи, а бледный старик с горьким запахом скорой смерти, разлитым в воздухе комнаты. Тем не менее у Сицилия ещё оставались силы. Несмотря на всю безысходность своего положения, он величественно махнул рукой, приказывая Ираку подойти и сесть. Тот осторожно устроился на полу у ложа Сицилия.

- Я умираю. Но прежде чем уйти, я должен знать одно: ты всё так же верен мне?

- Я никогда вас не предам, - прошептал Ирак. В его голосе звучали боль и неминуемое понимание происходящего.

- Ты будешь первым, кто узнает о моей смерти. Я хочу, чтобы ты отправился в северное княжество со своими самыми верными воинами и моим приказом. Ты не должен допустить, чтобы Аконит узнал о моей кончине до того, как Аравий взойдёт на престол. Ты обязан предотвратить угрозу, которая может исходить от Аконита. Он никогда не пойдёт на брата войной, но я не хочу рисковать благополучием империи. Если Аконит не поднимет бунт, ты будешь обязан его охранять и защищать от дурных мыслей, а также убедиться в его преданности брату и присутствовать при его клятве верности.

- Император, я выполню ваш приказ, каким бы он ни был. Не сомневайтесь во мне.

- Этот приказ ты должен будешь выполнить лично. Это приказ о казни Аконита.

Сердце Ирака остановилось. Он смотрел с неверием на императора Сицилия.

- Я готов пожертвовать одним сыном ради империи, - твёрдо произнёс Сицилий.

Сердце Ирака замерло. Он смотрел с неверием на императора Сицилия.

- Я готов пожертвовать одним сыном ради империи, - повторил Сицилий. - Аконит никогда не будет достоин трона. Аравий же - настоящий лидер, я вижу в нём будущего императора, такого же воинственного, как и его предки. Если на трон сядет Аконит, Аравий этого не потерпит, а я не хочу вынуждать его идти на братоубийство. Лучше грязную работу за него сделаю я. И я отвечу перед богами за своё решение.

Перед глазами Ирака вспыхнул образ Аконита - его задумчивый взгляд, привычка поправлять прядь волос, когда он погружался в чтение. Мальчик, которого Ирак учил различать травы в дворцовом саду, который задавал вопросы о звёздах и судьбе империи...

- Ты всегда был слишком мягок к моим детям, Ирак, - прошептал император. - Но в этом и твоя сила. Именно поэтому ты обязан дать мне слово, что выполнишь мой приказ. Мой последний приказ.

- Клянусь, я сделаю всё, чтобы сохранить единство империи, - склонил голову Ирак. - Я выполню вашу волю.

Только после этих слов Сицилий отпустил Ирака. В покои вернулся главный лекарь. Он молча подошёл к жаровне и подбросил щепотку редких жжёных благовоний. Воздух наполнился терпким, сладковатым ароматом, который практически скрывал запах смерти - но не для чуткого обоняния вампира.

Ирак поднялся, отвесил низкий поклон и направился к выходу. У самых дверей он на мгновение замер, словно хотел что‑то сказать, но лишь молча сжал губы и переступил порог.

«Наверное, хотел попрощаться», - подумал Сицилий. С его стороны было слишком жестоко не дать проводить его в последний путь. Ирак пропустит похоронную процессию, но исполнит его приказ. И это было важнее чувств.

Коридор Лотоса встретил его прохладной тишиной. Ирак сделал несколько шагов, затем остановился и глубоко вдохнул. В груди бушевала буря: долг перед императором боролся с памятью о мальчике, которого он знал много лет.

Перед глазами вновь возник Аконит - как он стоял у окна библиотеки, освещённый закатным солнцем, и читал вслух древнюю хронику. «Дядя Ирак, - поднял он тогда глаза, - а правда, что империя когда‑то даже не простиралась до моря?» Голос его был чистым, любопытным, полным жажды знаний.

Ирак сжал кулаки. «Приказ есть приказ. Он солдат. Он обязан служить. Империя важнее чувств». Но сердце не слушалось рассудка.

Он двинулся дальше по коридору, и каждый шаг отдавался в голове тяжёлым эхом. Мимо проплывали знакомые фрески: битвы предков, триумфы правителей, символы вечности.

У выхода из личных покоев его ждал тот же стражник, что привёл сюда.

- Господин, - склонил он голову, - ваши воины уже собрались во внутреннем дворе. Они ждут вас.

Ирак кивнул.

- Передай им: через час выступаем в северное княжество. Путь неблизкий, а времени мало.

Стражник молча поклонился и поспешил прочь.

Ирак обернулся, бросив последний взгляд на дверь императорских покоев. Там, за этой дверью, угасал человек, которому он служил большую часть своей жизни. Человек, чьё последнее слово стало для него тяжким бременем.

Он распрямил плечи, стараясь унять дрожь в руках, и направился к лестнице, ведущей во двор. Где‑то глубоко внутри теплилась надежда: может, Аконит когда‑нибудь его простит?

Но в ушах всё ещё звучали слова императора: «Это мой последний приказ». И он обязан его выполнить.

А это я впервые нарисовала план дворца, раньше я такого никогда не рисовала. Но ии не понимает, что я хочу видеть и генерирует не то. И пришлось мне взять всё в свои руки) теперь вы можете ориентироваться во дворце)

Слов всего; 2000