I

Пасирия. Это был первый день тепла после долгово сезона дождей. Солнце ласково освещало кирпичные трёхэтажные дома, мокрые мостовые и отражалось в лужах, которые ещё не успели высохнуть. Марко выбежал из дома вместе со своим старшим братом даже не поев. Их папа - омега с улыбкой помахал им рукой вслед.

- они не поели. - их отец - альфа недовольно посмотрел вслед двум убегающим сорванцам.

- не бубни - улыбнулся ему первый.

Марко бегал от старшего брата, весело смеясь. Тот поддавался, иногда притормаживая. Когда Марко отбежал слишком далеко от старшего брата, тот неожиданно закричал и замахал ему рукой, подавая знак, чтобы он бежал обратно. Но разодореный Марко продолжал нестись вперед. Чужая грубая рука подняла его в воздух и ударила по голове.

Дети, увидевшие силуэты в тёмных плащах с знаменами лотоса испугано побежали обратно, крича самое страшное, что только могли услышать жители этой мирной страны.

- Тенебриссы пришли! Тенебрисы пришли!

******************

Три месяца прошли в пути до столицы великой империи, где правили бессмертные вампиры - Тенебрисской Империи. Про эту империю знали даже на самых отдалённых уголках материка. Великая, могущественная и богатая империя - ею правил великий император Сицилий. Величественный и умный вампир, ему было уже больше триста лет. Именно по его приказу отправился на захват новых земель главнокомандующий войсками - Ирак. Это был умный и воинственный вампир.
Ирак захватил часть Пасирии, чтобы привезти омег, которых больше всего ценили в империи. О них ходили легенды - именно тут жили самые красивые и изящные омеги, с серебристыми волосами и белоснежной кожей. И сейчас он вез этих красавцев, чтобы лично подарить императору. А так же он вел позади войска на цепях захваченных людей и скот, а в повозках везли ценности Пасирской империи. Но только вот он ещё не знал, что именно сейчас происходит в столице....

Марко и других пленников с Пасирии везли в закрытом экипаже, укрытом тканью с изображением полуночного лотоса - символа императорской семьи. Внутри повозки их дополнительно укрывали тканями: прятали от солнечных лучей и случайных чужих взглядов, ведь они очень скоро станут личной собственностью императора.

Серебристо волосых пленников кормили остатками армейской похлёбки - не роскошно, но сытнее, чем обычных пленников. Мыли тоже внутри повозки: перед процедурой тщательно закрывали все щели, затем обливали водой и протирали тканью. Марко впервые почувствовал стыд от такой процедуры - он уже не был свободным ребёнком, которого моют любящие руки папы омеги.

Охранявшие их мужчины внутри повозки заставляли учить свой язык - самые первые и необходимые фразы: «вода», «еда», «пожалуйста», «спасибо», «да», «нет», «больно», «холодно», «тепло». Чужой язык звучал грубо, жестоко и непонятно. Это были не длинные и красивые пасирские слова, а короткие и резкие, будто команды или ругательства.

Первые дни Марко не понимал ни слова. Однажды он неправильно произнёс «вода» - вместо нужного звука вышло что‑то похожее на оскорбление. Раздалась пощёчина. Жгучая боль и унижение обожгли сильнее удара. С того дня Марко начал учить чужой язык с пугающей прилежностью. Он запоминал слова, как запоминают шаги в опасной игре - один неверный шаг, и наказание неизбежно.

За три месяца в пути он выучил более сорока слов и уже научился составлять из них простые фразы. Он мог попросить воды, сказать, что ему холодно, поблагодарить за еду. Но каждое произнесённое слово отдавалось внутри горечью - будто он предавал родной язык, свою память, самого себя.

Он не понимал, почему их не ведут, как других пленников, - в цепях, вслед за войском. Почему их хорошо кормят и моют. Почему повозку везут в центре построения и почему её охраняют самые лучшие воины. Но часть его подсознания подсказывала, что ответ ему очень сильно не понравится.

По ночам, когда остальные дети засыпали, Марко плакал беззвучно, уткнувшись в край грубой ткани, служившей ему одеялом. Слезы капали на пальцы, и он стирал их, боясь, что кто‑то заметит слабость. Семь лет ему исполнится через неделю. Всего семь лет - а он уже знает, что такое страх, унижение, рабство и беспомощность.

«Почему этот мир так жесток? - думал Марко на протяжении трёх месяцев. - Почему я, а не они? Почему я должен стать чьей‑то собственностью, а они нет?»

Он не видел, что случилось с его братом. С родителями. С друзьями. С родным городом. Что с ними? Живы ли они? Что с ним будут делать в этой чужой империи?

Перед въездом в столицу их экипаж остановили. Евнухи снаружи дополнительно укрыли повозку новой тканью - праздничной, расшитой золотыми нитками и драгоценными камнями. На ней был выткан полуночный лотос. Рисунок сверкал и переливался на солнце дорогим сиянием, привлекая внимание своей красотой. Теперь повозка кричала всему миру: тут везут один из самых дорогих подарков в империи.

Марко, полностью укрытый тканью, сжался от страха. Радостные крики местных жителей заглушали его неспокойные мысли. Где‑то там, за тканью, люди радовались, ликовали, приветствовали армию. Кто‑то, возможно, восхищался красотой императорского символа. Торжество было не ради него. Марко был лишь вещью, трофеем, поводом продемонстрировать величие императора и блеск его побед.

Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила. В этот момент он дал себе обещание: он выживет. Он запомнит всё - каждое слово, каждый взгляд, каждый звук. И когда‑нибудь он найдёт способ вернуться домой. Или хотя бы узнать, что стало с теми, кого он любил.

************************

В самых дорогих и величественных покоях Тенебрисской Империи, в резиденции самого Полуночного императора Сицилия Лотоса пахло лучшими в империи жжёными благовониями. Но даже их густой, пряный аромат не мог замаскировать горький запах лекарств, пропитавший комнаты.

На кровати, где должен почивать великий правитель самой сильной империи, сейчас лежал медленно умирающий вампир. Под его глазами легли тёмные тени, кожа побледнела до оттенка старого мрамора, а тело было испещрено шрамами от былых побед. Но ни один из них не мог остановить старость и болезнь, подтачивающую силы день за днём.

Главный лекарь осторожно пытался влить горькое лекарство в рот императора - казалось, будто он пытается напоить труп. Но нет: император ещё дышал. Он не был в сознании, но это, похоже, ненадолго.

Лекарь аккуратно обтирал тело правителя влажной тканью, когда тот внезапно пришёл в себя.

- Что это за крики? Бунт? - хрипло спросил император.

- Император, - благоговейно прошептал лекарь, склоняясь ниже, - люди празднуют вашу победу. Главнокомандующий Ирак вернулся с особыми дарами для вас.

- Это не моя победа, - отрезал Сицилий. - Я умираю, но ещё не потерял рассудок. Не нужно меня обманывать.

Лекарь с ужасом смотрел, как император с усилием приподнимается на подушки, несмотря на слабость.

- Вам нельзя двигаться! - воскликнул он.

- И что? - усмехнулся Сицилий. - Я умру раньше, чем положено? Подумаешь. Лучше бы это было на поле боя, а не так позорно.

Лекарь продолжил обтирать его тело, стараясь не замечать дрожи в руках правителя. Закончив, он вылил грязную воду в таз и тщательно обмыл руки.

- Сколько мне ещё мучиться? - тихо спросил император.

- Ещё недели две, - ответил лекарь. В его голосе звучало неизбежное.

- Где мои сыновья? - после паузы произнёс Сицилий.

- Аравий Лотс в гареме: ходит на занятия, занимается верховой ездой. Аконит Лотс - в северном княжестве. Со своей личной охраной, по вашему личному разрешению, хоронит своего папу‑омегу.

Император на мгновение закрыл глаза, словно переваривая эту весть.

- Приведите ко мне Ирака. Сразу, как только он окажется во дворце, - твёрдо сказал он.

- Но, император... - замялся лекарь. - Никто не должен знать о вашем положении.

- Он всё равно будет первым, кто узнает о моей смерти, - перебил Сицилий. - Я хочу, чтобы он дал мне обещание прежде, чем я умру.

- Как прикажете, император, - склонил голову лекарь.

Сицилий снова погрузился в полудрёму. Радостные крики за окнами стихли - парад закончился. Главный лекарь передал приказ охране у дверей, затем вернулся в императорские покои и зажёг новые благовония.

В полусознательном состоянии император прошептал:

- и после приезда Ирака в северное княжество приведите ко мне Аравия. Я хочу увидеть своего сына.

С этими словами император окончательно уснул. Он будет, он обязан бороться со своим недугом, пока не закончит все свои дела. И главный лекарь сделает всё, чтобы тело императора сражалось вместе с его разумом - до последнего вздоха.

И пока родители рассказывали своим детям о великом и мудром правителе их родины - о том, кто стоит на страже мира, кто карает врагов и дарует справедливость, - он лежал на кровати, борясь за свою жизнь с самым неизбежным, что только может быть - со смертью. В городе звенели песни, играли дети, а в самых высоких покоях дворца умирал тот, кого они воспевали.

В его неспокойном сне ещё звучали звуки торжества, но теперь они сливались с тишиной, которая подступала всё ближе. Во сне он пытался вспомнить, когда в последний раз видел рассвет без доспехов, когда смеялся просто так, без расчёта. Теперь же счёт шёл не на годы, не на дни, а на последние в его жизни вдохи.

****изображение создано с помощью ии для погружения в историю. Я старалась сделать максимально похожее на описание в моей книге. Всем спасибо за прочтение. Пожалуйста поставьте звёздочку и комментарий. Вам не сложно, мне приятно;)

Слов всего: 1404