Глава 17

..как вдруг всё изменилось. Его руки ослабли. Он будто потерял силы, на секунду замер, а затем тяжело обмяк и навалился на неё. Элла замерла. На её лице и одежде была густая кровь. Она быстро поднялась, с трудом оттолкнув его и заметила кровь у его шеи. Она подняла взгляд — позади них стоял Том — бледный, с застывшим, напряжённым выражением лица; в его дрожащей руке был нож, испачканный кровью, и такие же тёмные следы остались на его пальцах, будто он сам ещё не до конца осознавал, что сделал.
— Том, какого чёрта?.. Что ты наделал?! — голос Эллы дрожал, срываясь на крик.
Том стоял неподвижно, лишь губы едва заметно подрагивали. В его взгляде читался страх и растерянность.
— Слушай… у меня не было выбора. Я должен был что-то сделать, понимаешь?.. — выдавил он.
Элла тяжело дышала, отступая на шаг.
— Ты… ты мог просто… — она осеклась, не находя слов.
Том провёл рукой по лицу, оставляя тёмный след.
— Он бы не остановился. Я видел… — голос сорвался. — Я не мог позволить ему…
Повисла тишина.
— Нам нельзя здесь оставаться, — наконец сказал он глухо. — Пожалуйста, Элла… нам нужно уйти.
— Блять, Том, конечно, нам нельзя здесь оставаться! Мы совершили преступление… а точнее, это ты его… — голос Эллы дрогнул.
Она на секунду замолчала, тяжело сглотнула и снова посмотрела на него.
— Нам нужно здесь прибраться. И бежать как можно дальше.
Они действовали быстро, почти не переглядываясь, будто боялись остановиться и осознать происходящее. В доме стояла тяжёлая, гнетущая тишина. Элла первой привела себя в порядок — смыла с лица тёмные, липкие следы крови, переоделась в чистую одежду. Том сделал то же самое, его движения были резкими и немного дрожащими.
Они начали с уборки. Холодная вода стекала по полу, смешиваясь с размытыми, багровыми пятнами. Элла тщательно вытирала окна и двери, стирая любые следы, пока поверхности не становились почти стерильными. Том молча мыл полы, снова и снова проходясь по одним и тем же местам, пока не исчезал даже намёк на произошедшее.
Затем они вернулись в спальню. Воздух там казался тяжелее. Осторожно, избегая лишних взглядов, они перенесли тело с кровати на пол. Оно было неподвижным, безжизненным. Элла взяла белую простыню и накрыла его, разгладив ткань дрожащими руками. Вокруг они рассыпали найденные Томом фотографии — на них были изображены женщины в провокационных, откровенных позах, будто специально снятые для чьих-то тайных и неприятных коллекций. Тела некоторых из них были покрыты синяками, размазаны кровью. Некоторые кадры выглядели постановочными, другие — случайными, но все они создавали ощущение скрытой, тёмной стороны этого дома, которую мужчина тщательно прятал.
Потом они собрали всё испачканное — одежду, простыню, пододеяльник, наволочку — и сожгли, наблюдая, как огонь поглощает улики, превращая их в серый пепел. Нож Том без слов выбросил в бассейн; тот тихо ушёл под воду. Выключив свет во всём доме, они вышли на улицу. Небо постепенно светлело — тёмная ночь медленно отступала, уступая место бледному, холодному рассвету. Первые серые лучи размывали силуэты домов, делая всё вокруг слишком тихим и нереальным. Казалось, будто вместе с утром приходит не облегчение, а ещё большее осознание того, что назад уже ничего не вернуть.