10 глава

Джеймс Хоук:

Суббота.
А это значит, что сегодня у меня матч. Я встал пораньше, чтобы тщательно подготовить себя к игре. Это был не просто очередной матч. Я хотел победить. Хотел доказать, что все наши тренировки были не зря.

Вчера я лично отправил Хади форму со своими инициалами, она наверняка не оценит такую затею, но очень я очень хотел, чтобы она пришла именно в ней, увидеть как на ней сидит форма.

Выбросив лишние мысли с головы, я собрался и выехал на площадку.
Тренер, как всегда, решил не давать нам расслабляться и заставил пробежать несколько кругов на улице, чтобы мы разогрелись и были полностью готовы к игре.

Переживал ли я перед игрой?
Возможно немного.
Такое чувство у меня бывает перед каждым важным матчем. Всё-таки я капитан команды, а значит, на мне лежит большая ответственность не только за себя, но и за всю команду. Я просто не имею права подвести своих ребят.

После разминки мы вернулись в раздевалку.
Я уже был полностью готов к игре. Блейн, как всегда, стоял перед зеркалом и поправлял волосы. Потому что не дай бог, его сфотографируют с неудачного ракурса.

Я подошёл к нему и ухмыльнулся.

— Что, прихорашиваешься ради своей подруги?

— Боже, я в отличие от тебя, слежу за собой.

— Я всегда выгляжу на все сто.

— Какой же ты самоуверенный.

— Весь в тебя, дружище.

Я приобнял его за плечи, и он только закатил глаза.

— Так, бездельники! — крикнул тренер, заходя в раздевалку. — Через десять минут выходим на площадку. Ваши соперники тоже сильные ребята, это не просто школьные соревнования, а все намного серьезно, покажите на что вы способны. Играйте до конца. Удачи вам, ребята.

— Спасибо, тренер! — одновременно выкрикнули мы.

Тренер уже собирался уйти, но вдруг остановился и посмотрел на меня.

— Джеймс, не забывай, что ты капитан команды. Ты несёшь ответственность за всех. Будь осторожен и внимателен.

— Услышал вас тренер.

Через десять минут мы вышли на площадку.

Гул трибун сразу поднялся до потолка. Люди хлопали, кричали, поддерживали нас. Кто-то выкрикивал наши имена, кто-то снимал все телефон.

Я смотрел на трибуны, но искал только одного человека.

— Свою кареглазку ищешь? — прошептал мне на ухо Блейн.

Я бросил на него короткий взгляд.

— Вон она. Там, сзади твоих родителей.

Я сразу посмотрел туда.

Сначала улыбнулся родителям, а потом увидел её.

Хади.

Наши взгляды встретились.

Она сидела в той самой форме, которую я отправил ей вчера.

И выглядела...

Чёрт.

Я задержал взгляд чуть дольше. На ней всё сидело идеально. Аккуратно повязанный платок, форма, спокойный взгляд...

Мы смотрели друг на друга ещё несколько секунд, пока она вдруг не отвела взгляд и что-то тихо прошептала себе под нос.

Я невольно усмехнулся.

Но тут же взял себя в руки.

Сейчас у меня должна быть только игра.
И почему-то после того, как я увидел её на трибунах, желание занять первое место стало ещё сильнее.
Я хотел показать ей красивую игру.

И матч начался.

Первые минуты пролетели почти незаметно.
Паркет скрипел под кроссовками, мяч глухо ударялся о пол, а трибуны становились всё громче. Я несколько раз попал в кольцо, но соперники оказались сильными. Они быстро двигались, хорошо держали защиту и не собирались отдавать нам победу.

Счёт был 12:10 в нашу пользу.

Во время короткого перерыва я перевёл дыхание и снова посмотрел на трибуны.

Хади сидела, уткнувшись в телефон.
Как всегда.

Я нахмурился.

— Боже, да ты вообще взгляда от неё не отводишь, — усмехнулся Блейн. — Видимо, по уши влюбился.

— Ты тоже от Авроры взгляда не отводишь. Влюбился, что ли?

Он замолчал.

— Наверное.

Я усмехнулся, но договорить нам не дал голос тренера:

— Так ребята, собираемся! Матч продолжается!

Мы снова вышли на площадку.
Игра становилась всё жёстче.
Соперники не уступали ни одного очка. Они быстро двигались, цепко держали защиту и постоянно пытались перехватить инициативу.

Но наша команда была сильнее.

Мы знали друг друга. Чувствовали каждое движение партнёра. Мы понимали, куда пойдёт следующий пас, ещё до того, как мяч оказывался в руках игрока.

С утра до ночи — тренировки, броски, пробежки, разборы ошибок.
Иногда казалось, что сил уже совсем не осталось.

Но мы всё равно продолжали.

И сейчас всё это имело смысл.

Последняя четверть.

Матч подходил к концу.

На табло горело 77:76.

До финальной сирены оставалось всего несколько секунд.

Трибуны гудели так громко, что я едва слышал собственное дыхание.

Соперники пошли вперёд, пытаясь сравнять счёт.

Но мы не собирались отдавать им победу.

Десять секунд.

Мяч оказался у меня.

Девять.

Передо мной защитник.

Восемь.

Шаг влево. Финт.

Семь.

Защитник дёрнулся вслед за мной.

Шесть.

Пространство открылось.

Я поднял мяч.

Пять.

Бросок.

Мяч летел слишком долго.

На мгновение весь зал будто замолчал.

Он коснулся кольца...

И провалился в сетку.

Сирена прозвучала почти одновременно.

Мы победили.

78:76.

Зал взорвался.

Ко мне тут же подбежали ребята. Кто-то схватил меня за плечи, кто-то начал кричать, а мы все просто орали от счастья, словно маленькие дети.

Мама подбежала ко мне и крепко обняла, поздравляя с победой, но я почти ничего не слышал.

Я снова искал её глазами.

Хади.

И нашёл.

Она стояла среди зрителей и улыбалась.

Просто улыбалась мне.

И почему-то именно этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать вкус победы ещё сильнее.

Но счастье длилось недолго.
Ко мне подошла Алисия вместе со своими подругами.

— Поздравляю, — сказала она и, не дожидаясь моей реакции, обняла меня крепко за плечи.

Мой гнев вспыхнул мгновенно.

Я никогда не позволял посторонним людям так близко нарушать моё личное пространство. Единственные, кому я позволял себя обнимать, — мои близкие.

А она вела себя так, будто между нами действительно что-то было.

Я сразу убрал её руки.

— Алисия, я позволил тебе прийти на мою игру, но не смей больше прикасаться ко мне.

Её улыбка мигом исчезла.

Она подошла ближе и тихо прошептала мне на ухо:

— Хочешь ты этого или нет, но наши отцы давным-давно договорились, что мы будем вместе. Поэтому не показывай свою неприязнь ко мне перед всеми.

Я сжал челюсть.

— Мне плевать на отца и на ваши договорённости за моей спиной. Не смей больше прикасаться ко мне или же подходить.

Я прошипел это сквозь зубы.

На её глазах появились слёзы.

Она ничего не ответила. Просто развернулась и ушла, а её подруги тут же последовали за ней.

Я снова посмотрел на трибуны.

Но её место было пустым.

Я нахмурился.

Где Хади?
Я оглядел зал ещё раз.
Её нигде не было.
Она словно испарилась в воздухе.

И почему-то это напрягло меня сильнее.

Хади:

В глубине души я чувствовала, что команда Джеймса выиграет.
И они выиграли.
Я уже хотела спуститься вниз, чтобы поздравить его и заодно отругать за огромные инициалы на форме, которую он мне прислал. Но вдруг к нему подбежала девушка, с широкой улыбкой на лице. Она выглядела как модель.

Моя улыбка тут же исчезла.
Честно говоря, я сама не понимала, что чувствовала в тот момент.
Злость?
Разочарование?
Наверное, всего понемногу.
Я посмотрела на себя и почувствовала себя полной дурой. Я действительно надела его форму и пришла болеть за него, словно очередная фанатка, которая бегает за известным спортсменом.
Это было ужасно унизительно.
Особенно потому, что раньше я сама осуждала таких девушек.
А теперь со стороны выглядело так, будто я стала одной из них.

Боже, о чём я вообще думала?

Я быстро собрала свои вещи.

— Аврора, мне нужно уйти.

Она посмотрела на меня с удивлением, но ничего не стала спрашивать.

— Я останусь. Хочу поздравить Блейна.

— Хорошо.

Мы попрощались, и я почти выбежала из зала.
Мне хотелось как можно быстрее оказаться подальше отсюда.

Подальше от него.

Мне было противно от собственных мыслей. Как он вообще посмел так влезть в мою жизнь? Он ведь даже не говорил мне, что у него есть кто-то.

Я вызвала такси и села в машину. Домой?
Нет.
Я не хотела сейчас возвращаться домой.
Мне нужно было место, где я могла бы побыть одна.

В Манхэттене я вспомнила об одном высоком небоскрёбе, откуда открывался потрясающий вид на Нью-Йорк. Туда можно было подняться на крышу, и сейчас мне почему-то очень хотелось оказаться именно там.

Я назвала адрес водителю и откинулась на сиденье.
Через некоторое время машина остановилась у нужного здания.
Я вошла внутрь и поздоровалась с охранником. Он, кстати, был мусульманином, поэтому сделал для меня исключение и позволил подняться наверх.

Я вызвала лифт.

Через несколько минут лифт остановился, и я вышла, подошла к тяжёлой железной двери и открыла её.

В лицо сразу ударил холодный ветер.
На крыше было прохладно. Солнце уже медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в тёплые оттенки. Наступало время вечернего намаза.
Я всегда носила с собой небольшой дорожный коврик. Омовение я взяла ещё дома, поэтому оно у меня было.
Достав телефон, с помощью приложения определила направление киблы, расстелила коврик и приступила к молитве.

Это был первый раз, когда я совершала намаз на крыше.
И атмосфера вокруг была такой, которую невозможно было описать словами.
Ещё несколько минут назад я находилась среди сотен людей, слышала крики, музыку, шум трибун и бесконечные разговоры.
Я слышала далёкий шум машин, гул ночного города и собственное дыхание.
На несколько минут я забыла обо всём, что тревожило мое сердце пару минут назад.

Осталась только я и мой Господь.

Когда я завершила молитву, дав салям сначала с правой стороны, а затем с левой, сделала ду'а и аккуратно сложила коврик.
Я подошла к краю крыши.
Передо мной раскинулся зимний Манхэттен.
Огромный, шумный, сияющий.
Я просто стояла и смотрела на город, пытаясь привести мысли в порядок.

Но вдруг телефон завибрировал.
Я посмотрела на экран.
Джеймс.
Ну конечно, именно его сообщения мне сейчас не хватало.

Джеймс: Куда ты пропала?

Боже. Одно его сообщение уже раздражало меня.
Я несколько секунд смотрела на экран, не зная, что ответить, а потом всё-таки написала:

Хади: Тебя это не должно волновать.

Ответ пришёл почти сразу.

Джеймс: Что случилось?

Хади: Джеймс, между нами была только договорённость. Я выполнила своё обещание и больше тебе ничего не должна.

Он начал печатать.
Потом остановился.
Я смотрела на экран, пока наконец не пришёл короткий ответ.

Джеймс: Ты права, ты выполнила своё обещание кареглазка. Я тоже изначально думал, что это просто договоренность между нами, я не могу тут писать, мы можем встретиться на той площадке у твоего дома?

Я замерла.

— Отстой... Просто придурок, что он хочет от меня?

Я подумала и ответила.

Хади: Не имею желания.

Джеймс: пожалуйста.

Хади: Бесишь, через 10 минут буду.

Джеймс: Спасибооо🙂

Боже, слезы уже наворачивались, но я сдерживалась. Для меня было
унизительно плакать из-за какого-то мужчины.
Но дело было даже не в нём. Мне было обидно за себя. За то, что я позволила кому-то войти в свою жизнь. И щас он пишет мне, что ему нужно встретиться?

Напоследок я подняла свой взгляд на город, посмотрела на огни Нью-Йорка, на снег, который падал на мой платок хлопьями, убрала телефон в карман и направилась к выходу.

Мне хотелось только одного — добраться до дома, лечь в кровать и забыть этот день. Но я понимала, что придётся немного отложить своё желание. Любопытство всё-таки взяло верх, мне было интересно, что же Джеймс хотел мне сказать?

Я тяжело вздохнула и покинула свое место, вызывая уже такси.