1 глава

За окном мелькали незнакомые улицы, высокие здания и бесконечный поток машин. Я смотрела на них, стараясь запомнить каждую деталь, но мысли всё равно возвращались к одному.

Через неделю у меня начнётся учеба.

Колумбийский университет.

Ещё несколько месяцев назад я даже представить не могла, что буду учиться здесь. А теперь сидела в машине, прижав лоб к холодному стеклу, и пыталась понять, действительно ли всё это происходит со мной.

Ветер трепал край моего серого платка. Я машинально поправила его и вдруг поймала себя на мысли, которая беспокоила меня сильнее всего:

А примут ли меня здесь такой, какая я есть?

Я носила платок уже шесть лет. Решение покрыться я приняла сама, ещё в четырнадцать. Никто меня не заставлял, как думают многие. Наоборот, живя среди мусульман в Омане, я часто видела девушек в хиджабах и постепенно сама пришла к этому решению.

За эти годы платок стал для меня не просто тканью на голове, а частью меня — тем, без чего я уже не представляла себя.

Но в Нью-Йорке всё было по-другому. Здесь тоже были мусульмане и покрытые сестры, но, казалось, люди только начинали к нам привыкать. Были и те, кто смотрел на мусульман с неприязнью, бросал вслед обидные слова и требовал возвращаться туда, откуда они приехали.

Я никогда не понимала таких людей. За кого они себя считают? Почему думают, что имеют право решать, кому здесь место, а кому нет, считая эти земли своими.

Но я лишь тихо напоминала себе: ни земля, ни люди не принадлежат нам. Всё принадлежит лишь Богу.

— Отеец, нам ещё долго ехать?— раздался рядом голос Амира.

— Через пятнадцать минут мы будем уже на месте, немного терпения  – сказал отец.

— Ну ладнооо – протянул Амир.

Моему младшему брату было тринадцать, хотя иногда по его поведению можно было дать ему лет пять. У него, как и у меня, были карие глаза, густые тёмные волосы. Нас очень часто называли близняшками, хотя я так не считала.

Едя со своими родными, я понимала, что, несмотря на переезд в другую страну, у меня всё ещё оставалось что-то знакомое.

Семья.

Родители решили дать мне имя Хадиджа. Во мне сразу угадывалась восточная внешность — карие глаза, густые тёмные брови, длинные ресницы и тёмные волосы. Всё это досталось мне от родителей. А вот ростом немного не повезло, всего лишь метр шестьдесят пять.

У моего папы был свой бизнес, и поэтому после окончания моей школы мы переехали из Омана в Манхэттен — самое сердце Нью-Йорка.

Мы заселились в просторный двухэтажный дом. Зайдя туда, я почувствовала запах сырости и дерева. Сразу было заметно, что здесь давно никто не жил.

Я медленно огляделась по сторонам. Дом всё ещё казался мне чужим и немного странным, но где-то глубоко внутри я чувствовала, что совсем скоро эти стены перестанут быть просто новым местом и станут нашим домом.

Мы с мамой и Амиром принялись разбирать вещи и наводить порядок. Коробки одна за другой исчезали, а комнаты постепенно начинали приобретать более уютный вид. Папа тем временем уехал по своим делам.

Разбирая наши вещи, мама заметила мою тревожность и сказала:

— Доча, я вижу, что ты переживаешь. Ничего страшного, это адаптация. Ин ша Аллаh всё наладится.

— Спасибо, мам, — сказала я, улыбнувшись.

Мою маму звали Амина. Она тоже носила платок и была одной из тех женщин, чьи слова всегда хотелось слушать. Мама обладала удивительной мудростью: даже когда я сама не знала, что делать, её совет почему-то всегда помогал мне разобраться в своих мыслях.

Её слова немного успокоили меня. Но, если честно, внутри всё равно было тревожно. Я постоянно думала о том, как пройдёт мой первый учебный день и примет ли меня общество с платком. Этот вопрос мучил меня больше всего.

Поднимаясь на второй этаж в свою комнату, я открыла дверь и увидела просторное помещение.

Огляделась и невольно улыбнулась. Несмотря на то, что всё здесь было чужим и непривычным, мне уже хотелось сделать это место своим.

— Так, нужно будет переделать эту комнату под себя, — подумала я.