Часть 2

Около года назад Ангел явился в эту крепость спокойного постепенного разложения с обычной для себя целью — искушать. Но не Ангелом он еще был тогда (не дал Сердоликон ему еще это имя), не поселилось еще смятение в его дух, питаемый злом и ненавистью. Дьявол носил все пороки, и ни одна добродетель не пленяла и не прельщала сотворителя греха, первого во Вселенной мятежника.

В тот предрассветный час многие из верных и смиренных служителей Бога не устояли и поддались сладкому яду речей первогрешника. Плоть поборола душу, требуя ублажения запретных желаний. Один из монахов, до фанатизма преданный вере, зачастую проповедовавший религиозную экспансию и ратовавший за организацию новых крестовых походов, свел счеты с жизнью, пробив себе голову о каменный монастырский пол. Согнувшимся перед распятием Христа, умывшимся собственной кровью, его и нашли братья по вере. Монахи так и не поняли, было ли это убийство или необоснованный суицид, облеченный в столь глупую форму.

Сердоликон спал, когда у изголовья его неуютной жесткой постели возникла величественная в своей грозности тень Люцифера. «Еще одна жертва. Еще одна подвластная мне душа», ─ думал Сатана, но не трогался с места, не приступая к обязанности, возложенной на него им самим. Он не посмел вторгнуться в безмятежный сон юного монаха и осквернить его молодой невинный ум, а стоял только позади и неподвижно изучал юношу — его тело, лицо, мысли, мечты. Дьявол был околдован. Казалось, этот мальчик был окружен магическим ореолом необоримой энергии. Его существо, вся его сущность излучала таинственное мягкое сияние редчайших пещерных кристаллов, такое теплое и притягательное. «Бог подарил людям радугу как знак того, что Земля никогда больше не будет уничтожаться потопом. Может, эта радуга — символ? Знак для меня? И я никогда больше не стану искушать? Забыть свое предназначение? Невозможно!..»

Шаги за дверью и скрежет отодвигаемой щеколды вывели Дьявола из лабиринта собственных размышлений и спугнули чуткий сон юного монаха. Сердоликон оглядел пустую келью с глубоким разочарованием, как будто ожидал пробудиться совсем в другом месте, в другом мире, и его желание не совпадало с привычно-однообразной реальностью. В дверях он заметил суровую фигуру, оставившую у порога плеть и молча удалившуюся в туман коридоров, заперев за собой выход из священной тюрьмы. Пренебрежительное молчание строгого монаха являлось укором юноше, едва открывшему глаза после ночи мечтательных сновидений.

Так было нужно — встать, взять плеть и почувствовать боль, вкусить ее, выпить без остатка, впитать в себя муки и страдания. Так было правильно. И Сердоликон послушно опустился на колени, обнажившись по пояс. Старые шрамы покрывали все новые ожоги голодного бича. Рука механически разила тело, взмах за взмахом. Юноша вновь вознес руку, чтобы встретить новую боль, но кто-то настойчиво перехватил ее и отнял орудие пытки. Сердоликон обернулся и увидел мрачного незнакомца, с превосходством посмотревшего на страдающего юного монаха. Не было страха, не было испуга, лишь удивление читалось в отроческих чертах божьего служителя.

В следующий момент удар невероятной силы обрушился на обнаженную спину юноши. Новый удар рассек кожу, и выпущенная на свободу кровь тонкой струйкой потекла по избитому телу. Юный монах не кричал. Он терпел, покорно принимая муки, даже не пытаясь бороться. Дьявол беспощадно орудовал плетью, разрывая плоть Сердоликона кровавыми следами. Лишившийся сил монах беспомощно упал наземь, но Сатана продолжал бичевание, разгоряченный запахом алой жидкости, до тех пор, пока разум юноши не провалился в обморочную бездну. Только тогда демон с презрением швырнул плеть в темный угол кельи.

Сердоликон не шевелился, и Дьявол вдруг испугался, что забил юношу до смерти. Он склонился над неподвижным изувеченным телом монаха. Сатана коснулся кровоточащей раны юного служителя религии, легким движением пальце провел по покрытой свежими глубокими шрамами спине. Затем демон перевернул Сердоликона к себе лицом, придерживая руками его светлую голову. Дьявол прислушался, и радость почему-то охватила его, когда он почувствовал едва уловимое дыхание юноши.

Когда мгла перед глазами юного монаха стала рассеиваться, и забытье ослабило свою хищную хватку, его мучитель скрылся под мантией бестелесности. Сердоликон попытался подняться, но эта попытка отозвалась болью во всем теле. Голова его кружилась и, казалось, была наполнена расплавленным свинцом. Неуверенно стоя на ногах, юноша в недоумении озирал свое жилище, стремясь отыскать человека, возникшего из ниоткуда в монашеской келье. Но вокруг было пусто, и только серые стены по-прежнему грозили раздавить плененную ими жертву.

Вдруг Сердоликон почувствовал, как какая-то сила давит на него, толкает, заставляя пятиться назад. Когда холод камней стал проникать через раны, все еще сочившиеся кровью, перед монахом возник тот незнакомец, который обряд усмирения плоти превратил в жестокое избиение. Он прижимал юношу к стене, глядя на него со страстным задором, как лис на испуганного кролика, забавляясь, прежде чем кончить свою добычу. Юный монах не стал спрашивать, кто этот одержимый человек. Он знал, что перед ним — Дьявол.

Люцифер одарял Сердоликона ледяным бесчувственным взглядом, желая отыскать страх в небесных глазах юноши. Но этого чувства в сердце молодого монаха, хоть оно и билось в волнении, не оказалось — лишь кроткое смирение. Сатана коснулся ладонью торса юноши и с нежностью, варьирующей на грани вожделения, скользнул рукою вдоль груди юного монаха. Когда рука демона застыла на плече Сердоликона, Дьявол вплотную приблизился к юноше и, прильнув к нему своим телом, похотливо прошептал:

─ Открой для меня свою душу, и я прочту ее, как загадочную книгу, написанную языком древних рун. Отдай мне себя, и будешь вознесен, подобно божеству. Отдайся мне... Я знаю каждое твое желание, твои самые темные и запретные мечты, твои грязные и греховные мысли. Ты жаждешь-ш-шь... ─ И он прошипел со всем сладострастием, какое может иметь родитель этого плотского чувства.

─ Это ты желаешь видеть меня утопающим в безнравственности. Но твои желания далеки от действительности. Тебе не заставить меня поверить в собственную порочность, ─ отвечал юноша уверенно и твердо.

Но Сатана не отступал. Он отстранился от монаха и отошел от него на несколько шагов. Лукавая улыбка скользнула по его губам. Усмехаясь, демон сказал:

─ Может, тебя смущает, что я явился пред тобою в образе мужчины? Это поправимо. Духовные создания бесполы. И для тебя я могу стать кем угодно... Если пожелаешь, даже Евой.

И тут посреди полутемной кельи, сквозь узкое окошко которой пробивался утренний свет зари, возникла совершенно обнаженная женщина, прекрасная, точно все языческие богини отдали ей свою красоту. Сердоликон был растерян. Ева, не скрывая своей наготы, стала наступать на покрасневшего от смущения и стыда молодого служителя Бога. Она провела рукой по золотым кудрям юноши, и он поспешил отвернуться. Ева нарочно выдавала свое желание предаться любовной утехе, жаждая искусить Сердоликона, но он, закрыв лицо руками, спасаясь от соблазна, произнес тихо и упорно:

─ Ева не была распутницей... Ева не была распутницей. Ты выбрал неудачный образ.

Дьявол озлобленно прорычал, оставляя юношу в покое. Он принял свой прежний облик угрюмого мужчины и воскликнул:

─ От тебя нет толку! Мне незачем здесь оставаться. С тебя нечего взять!

Люцифер развернулся и направился к выходу, проклиная неподатливого монаха и свою беспомощность перед его непреклонной волей.

─ Постой... ─ едва прошептал юноша, будто эти слова произносил не человек, а утренний морской бриз напевал их.

«Его голос... ─ тревожно подумал Дьявол, ─ такой странный...»

─ Останься, ─ попросил Сердоликон. ─ И я дам тебе то, что прежде было тебе недоступно, то, что никто никогда тебе не дарил.

Казалось, юноша умолял его.

─ Чего же, по-твоему, я лишен? ─ самоуверенно, пытаясь замаскировать волнение от подкравшейся догадки, спросил Сатана.

─ Любви, ─ ответил юный монах. ─ Тебя никто никогда не любил.

─ Ложь! ─ в бешенстве прокричал Дьявол. ─ Ты даже представить себе не можешь, сколько людей по всему миру поклоняется мне!

Сердоликон с состраданием взглянул на охваченного гневом демона, и кротко возразил:

─ Это не любовь, а лишь слепое преклонение из страха. Они боятся тебя, поэтому почитают, склоняют пред тобой головы, приносят жертвы, восхваляют в ритуальных гимнах... Но не любят.

Юноша протянул Дьяволу руку и, улыбаясь приветливо и дружественно, сказал:

─ Останься со мной, и я подарю тебе настоящую искреннюю любовь.

Дьявол заворожено, с восхищением глядел на стоявшего перед ним Сердоликона. Магическое сияние окружало юношу, притягивая околдованного повелителя Тартара, и тени сомнения вкрадывались в душу Сатаны, поступавшего доселе импульсивно и без колебаний, не испытывавшего раньше подобных чувств.