10 глава. Прекрати.
Открыв глаза, Милли видела всё плохо, затуманенно, пытаясь сообразить, что происходит. Звякнул аппарат, что удерживал её дыхание. Встав, она сняла с себя маску, откинув одеяло, уставившись на капельницу в вене.
- Тебе нельзя вставать. Ложись сейчас же, - грубым тоном произнёс он, подходя.
Глаза, полные боли, печали, ненависти и зла, поднялись на него, удерживая его на месте.
Не думая ни секунды больше, резко выдернула иголку из вены, швыряя её.
- Повтори? - с издёвкой произнесла, подходя к нему. - Кто ты такой, чтобы указывать мне? - схватившись за его воротник.
- Муж, - отчеканил он с той же агрессией.
- Ты... никто, - прошипела ему в губы. - Я понятно выражаюсь? Ты понимаешь меня? Ты для меня никто. Я ненавижу тебя, ненавижу больше всех. Ты испортил мне жизнь. Ты стал причиной моей гибели, а теперь сидишь у моей кровати и приказываешь мне?
Он не шелохнулся, лишь стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Его пальцы медленно сжались в кулаки, но он не попытался оторвать её руку от своего воротника - будто нарочно позволял ей держать его вот так, вплотную, чувствовать, как её дыхание срывается в хрип, а глаза горят безумным огнём.
- Ты думаешь, я этого хотел? - голос его прозвучал низко, почти шёпотом, но в нём не было ни мольбы, ни оправданий - только такая же тяжёлая, выжженная изнутри ярость. - Думаешь, мне нравится видеть тебя такой? Бледной, как тень, с этой проклятой трубкой, с этой иглой, с этой ненавистью, которая режет меня не хуже ножа?
Милли замерла на мгновение, будто эти слова ударили её сильнее, чем любые приказы. Её пальцы на его воротнике дрогнули, но она тут же сжала ткань ещё крепче, словно пытаясь удержать саму себя от того, чтобы не рухнуть.
- Не смей... не смей делать вид, что тебе не всё равно, - выдохнула она, и голос её сорвался, превратившись в горький, колючий шёпот. - Ты сам всё это устроил. Ты сам загнал меня в эту кровать, в эти стены, в эту клетку. И теперь стоишь тут и смотришь на меня, будто имеешь право... будто ты имеешь право вообще хоть что-то чувствовать!
Она резко отпустила его, отшатнувшись, и тут же покачнулась - ноги подкосились, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она упёрлась ладонью в край кровати, стиснув зубы, чтобы не закричать от слабости, от этой унизительной, разъедающей изнутри беспомощности.
Айрон рванулся вперёд, но замер в полушаге, будто сам себя одёрнул. Его взгляд скользнул по её побелевшим пальцам, по дрожащим плечам, по тому, как она изо всех сил старается держаться прямо, словно одно неверное движение - и она рассыплется на осколки.
- К чему такая ненависть ко мне? Ты бросила меня, сука. Ты оставила меня на коленях с кольцом в руках. Ты. Не я. У нас были счастливые отношения, мы любили друг друга. Это ты всё испортила, ты! - подбежав к ней, схватив за плечи, впечатал её в стену.
- Говори. Может, ты никогда меня и не любила? Я сделал ради тебя всё. А ты... ты что сделала ради меня? Ничего. Я желаю лишь одного: сдохни. Умри наконец, чтобы я никогда больше не жил с надеждой всё вернуть. Я живу и дышу тем днём, когда увижу твою смерть. Я устрою пир на весь мир.
Милли, подняв на него глаза, полные такого большого шока и презрения, будто смотрела не на человека, а на нечто чуждое, искажённое до неузнаваемости, медленно провела языком по пересохшим губам - словно пыталась смыть вкус страха, осевший на них от этого голоса, от этих слов.
- Ты... - голос её прозвучал неожиданно тихо, почти беззвучно, но в этой тишине было больше яда, чем в любом крике. - Ты прав.
- Ты прав... - прошептала Милли вновь, и голос её прозвучал так тихо, будто даже эти слова отнимали последние силы. - Лучше бы я умерла. Возможно, всё было бы по-другому, если бы меня убили в тот день... Тогда не было бы ни этой боли, ни этих пяти лет, ни этой бесконечной борьбы с самой собой. Тогда ты бы просто помнил меня хорошей. Идеальной. Той, что улыбалась и верила, что у нас всё будет хорошо.
Она стояла у стены, не глядя на него, пальцы снова вцепились в косяк - но теперь не от ярости, а от слабости, будто только эта твёрдая деревянная кромка не давала ей осесть на пол. Её плечи опустились, словно под тяжестью всех невысказанных «если бы», и она вдруг показалась совсем маленькой, хрупкой, будто из неё вытащили стержень, который столько лет заставлял её держаться прямо.
Айрон резко втянул воздух, будто эти слова ударили его куда-то под рёбра, туда, где боль не прикрыта бронёй из злости. Он шагнул вперёд, но тут же замер, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
- Раздевайся, - зло кинул Айрон, снимая кофту и швыряя её на стул. Ткань упала тяжёлым комком, будто даже она была пропитана его раздражением.
- Что? - Милли произнесла это едва слышно, и в одном этом слове было столько шока, что оно прозвучало почти как пощёчина. Она отступила на полшага, упёрлась спиной в дверь, будто надеялась, что та станет щитом.
- Раздевайся, блять! - рявкнул он, и тут же сам поморщился от собственного голоса, будто звук резанул его не меньше, чем её. Он резко провёл ладонью по лицу, будто стирая с себя эту ярость, но она тут же возвращалась, дёргая уголки губ в жёсткую линию. - Или я помогу тебе.
- Нет, - она отчаянно замотала головой, вжимаясь в стену.
- Не разденешься? - его голос прозвучал глухо, почти безжизненно.
- Нет!
- Видит бог, я хотел по-хорошему, - процедил он сквозь зубы.
В следующую секунду он рванулся вперед. Одним резким, яростным движением он вцепился в ткань её хлопка, и та с сухим треском подалась, обнажая плечи. Она не успела даже вскрикнуть, как он повалил её на пол. Его руки, казалось, жили отдельной жизнью - грубые, не знающие жалости, они в клочья разорвали лифчик и трусики, отбрасывая обрывки в сторону.
Его глаза... в них больше не было человека. Только мутная пелена мести и всепоглощающая ненависть. Он смотрел на неё, но словно не видел - ни её дрожащего тела, ни бледной кожи, ни случайных шрамов или порезов, оставшихся от прежних стычек. Для него она перестала быть личностью, превратившись лишь в мишень для его боли.
- Отойди! Отпусти меня! - закричала она, пытаясь закрыться руками, но он даже не дрогнул.
- Какая же ты сладкая... только моя, - прошептал он, и этот голос, низкий и вибрирующий, отозвался холодом по её коже. Он медленно, дразняще прижал головку члена к самому входу, едва касаясь, вводя его лишь на миллиметр, вверх и вниз, чувствуя, как она вздрагивает под ним.
- Не надо... - выдохнула она, в её голосе дрожали слезы. Она попыталась отползти, вжимаясь лопатками в холодную поверхность, но его рука среагировала мгновенно. Он перехватил её за талию, рывком притягивая обратно, впечатывая её тело в своё, не оставляя ни единого шанса на побег.
- Не смей, - отрезал он, и в его тоне прозвучала пугающая сталь. - Я ждал этого долгие годы. Каждую секунду, каждую мысль я посвятил этому моменту. Не смей сопротивляться мне.
- Прошу... не делай этого, - она почти захлебнулась в мольбе, глядя на него глазами, полными отчаяния. - Я не хочу, пожалуйста... остановись.
Его пальцы, впившиеся в её бедра, казались раскаленным железом, оставляющим невидимые, но жгучие следы. Он не слушал её мольбы - они лишь подпитывали его одержимость, превращаясь в топливо для того темного пламени, что полыхало в его глазах. В этом взгляде не было ни капли сострадания, лишь холодная, расчетливая жажда обладания, копившаяся годами, как яд в закрытом сосуде.
Он наклонился ближе, так, что его дыхание, обжигающее и тяжелое, опалило её шею. В этом жесте было что-то собственническое, почти ритуальное. Он наслаждался её страхом, тем, как мелко дрожали её плечи, как судорожно она хватала ртом воздух, пытаясь найти опору в мире, который в эту секунду сузился до размеров их тел.
- Ты не понимаешь, - прошептал он, и в этом шепоте слышалось нечто пугающе нежное, граничащее с безумием. - Твое «не хочу» - больше не имеет значения. Ты здесь, ты моя, и это единственная истина, которую тебе придется принять.
Он не дал ей возможности ответить, не дал шанса на новую вспышку протеста. Его движение стало решительным, лишенным прежней дразнящей медлительности. Он подался вперед, преодолевая её сопротивление с той властной уверенностью, которая не оставляла места для выбора. Каждое его действие было пропитано осознанием собственной власти, каждым нервом он чувствовал, как она напрягается, как её тело, вопреки разуму, отзывается на этот напор.
Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот тесный, душный кокон, сотканный из её отчаяния и его неутолимого голода. Он чувствовал, как она замирает, словно птица, чьи крылья были безжалостно прижаты к земле, и это безмолвное смирение, рожденное из безысходности, лишь сильнее разжигало в нем желание сломить её окончательно, стереть границы между её «нет» и его «да».
- Прости меня... мне правда очень больно.. Пожалуйста, не поступай со мной так. Я просто не выдержу этого снова, у меня больше нет сил проходить через такую же боль...
Её слова ударили его, словно обухом. Придя в себя, он понял, что всё ещё находится внутри неё. Его взгляд скользнул по её телу: ожоги, синяки, порезы - следы жестокого обращения.
- Милли..?
---------------------
★★
Мои заи , ну как вам глава, понравилась?
Если да, поставьте
ЗВЁЗДОЧКУ,
пожалуйста.
Мой телеграм‑канал - 𝙢𝙞𝙖.𝙡𝙤𝙧𝙚 | 𝙖𝙪𝙩𝙝𝙤𝙧 𝟏𝟖+ 💋.Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.
вы мне 🌟 я вам главу)
Ребята следите за выходом глав в ТГК - 𝙢𝙞𝙖.𝙡𝙤𝙧𝙚 | 𝙖𝙪𝙩𝙝𝙤𝙧 𝟏𝟖+