7 глава. Что происходит?
Милли резко подскочила на ноги, прислонившись на минутку к углу, будто искала в шершавой стене опору, которая удержит её от падения. В подвале было очень холодно, и хоть она и в длинном закрытом платье, руки и ноги заледенели, а пальцы едва сгибались от пронизывающего холода. Зубы непроизвольно стучали, и она пыталась это скрыть, стискивая челюсти, но дрожь пробирала до костей.
- Что? Уже готова исполнять свои обязанности? - встав с корточек, он приблизился к ней, поставив одну свою руку возле стены у её головы, так что Милли ощутила жар его тела, контрастирующий с ледяным воздухом. - Надеюсь, ты обрадуешь меня, Мил.
Его голос звучал обманчиво спокойно, но в этой тишине слышалась угроза, от которой внутри всё сжималось. Милли сглотнула, пытаясь удержать подступающую панику, и уставилась в одну точку на стене, лишь бы не смотреть ему в глаза.
---------------------
«Прошлое»
- Ну же, Мил, ты хороша в этом, я знаю.
- Интересно, Айрон уже пробовал тебя? А, Мил?
- Отшвырнув меня на пол, он рассмеялся, а звук его голоса эхом разнёсся по пустому помещению, смешиваясь с моим собственным криком.
- АААААААААААААА, ааааа... - этот крик всё ещё звенел в ушах, будто не принадлежал ей, а был частью этого проклятого места.
«Конец»
---------------------
- Мил, приди в себя, слышишь меня? - тряся её за плечи, он пытался вернуть её из того мрака, куда она провалилась.
- А... да, - растерянно ответила Милли, медленно возвращаясь в реальность, но взгляд её всё ещё блуждал где‑то между прошлым и настоящим, не в силах зацепиться за что‑то устойчивое.
- Не заставляй меня причинять тебе боль, Мил, - в его голосе проскользнула нотка раздражения, смешанного с чем‑то, что она не могла распознать.
- Хватит! - закрыв руками уши, она зажмурила глаза, словно это могло отсечь все слова, все воспоминания, все тени, что тянулись к ней из темноты. - Хватит меня так называть! Хватит!
- Успокойся, - он придавил её к стене, заковывая её руки сзади, и Милли почувствовала, как холод бетона обжигает спину, а его хватка - запястья. - Успокойся, блять.
- Отпусти... отпусти меня... мне больно, - прошептала она, опустив голову, и слёзы, наконец прорвавшиеся сквозь все барьеры, капнули на бетонный пол, оставляя крошечные тёмные пятнышки на серой поверхности. Её плечи вздрагивали, но она старалась не издавать ни звука, будто тишина могла защитить её хоть немного.
- Что с тобой происходит, чёрт возьми? Вчера ты смотрела в стену и с кем‑то разговаривала. Кричала. - Айрон шагнул ближе, голос его звучал жёстко, но в нём проскальзывало что‑то ещё - не то тревога, не то раздражение, которое он пытался скрыть за грубостью. - Сегодня покорно себя ведёшь, делаешь всё, чтобы выйти из подвала. Почему тебя не устраивает «Мил»? Обычное сокращение, ласковое. А я редко бываю ласковым.
Милли подняла голову; лицо её побледнело настолько, что даже тени под глазами казались чернильными, а губы едва шевелились, будто каждое слово давалось с трудом. Она хотела что‑то сказать, но голос застрял где‑то в горле, и вместо ответа из груди вырвался лишь тихий, надломленный вздох.
Воспоминания:
«Мил... Мил... Тебе больно? Как же мне приятно...» - эти слова всплывали в сознании, как осколки стекла, врезаясь в память и оставляя порезы глубже, чем любые раны на теле. Они звучали чужим голосом, искажённым, пропитанным чем‑то тёмным, и Милли зажмурилась, пытаясь стряхнуть этот образ, но он прилип, въелся в подкорку, не желая исчезать.
Конец.
Голова пошла кругом из‑за истощения и проблем со здоровьем, ещё и таблетки, которые теперь хрен знает где. Организм будто кричал о помощи, но она пыталась его заглушить, цепляясь за остатки воли.
«Не, Милли, ты не потеряешь сознание. Только не сейчас», - проговорила она себе, стискивая зубы и впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль от царапин удерживала её в реальности. Но тело больше не слушалось: ноги подкосились, колени предательски ослабли, глаза закрылись, и мир рухнул в темноту - она упала в обморок.
Как тут же её подхватили руки Айрона - крепкие, безжалостные, но сейчас они казались единственной опорой в этом распадающемся пространстве. Одной рукой он придерживал её за талию, прижимая к себе, второй несильно бил по лицу, пытаясь вернуть её из беспамятства.
- Милли? Чёрт! - подхватив её на руки, он ударил дверь ногой, распахивая её с грохотом, который эхом прокатился по коридору.
Охранники и служанка, что стояли на посту, ужаснулись, распахнув глаза, будто увидели нечто невозможное - будто сама смерть на секунду заглянула им за плечо.
- Звоните врачу! Быстро! - крикнул он, уходя по коридору, сжимая Милли так, будто боялся, что она исчезнет, растворится прямо у него на руках.
Положив её на кровать, он задержался лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы кисть невольно осталась в его руке. Он провёл по запястью вверх, будто проверяя пульс, но остановился, когда пальцы нащупали что‑то не то - неровную, бугристую поверхность кожи.
- Что это, что с её рукой, блять? - произнёс он себе под нос, голос вдруг стал тише, но от этого только страшнее. Закатывая рукава её платья, он обнажал то, что скрывалось под тканью.
Секунда. Вторая. Третья. Четвёртая.
Шок. Злость. Ярость.
От начала до конца - рука перерезана, глубокие красные выпуклости, порезы, будто кто‑то пытался стереть её жизнь по линиям вен. Кровь уже запеклась, но следы были свежими, недавними, и от этого становилось только хуже - словно эта боль была не просто физической, а криком, который никто не услышал.
- Зачем ты это сделала, дура! - злость за её действия охватила его, но в этом крике слышалось что‑то ещё, что он не хотел признавать, - страх, холодный и липкий, сковывающий грудь.
- Врач приехал, - послышался голос за дверью, резкий, деловой, будто пытался вернуть ситуацию в рамки привычного порядка.
- Пусть войдёт.
- Здравствуйте.
- Приветствую. Что тут у нас? Опять, Айрон? - врач вошёл быстро, привычно, но, едва увидев девушку без сознания с рукой в порезах, его лицо на миг потеряло профессиональную невозмутимость.
- Осмотри её.
- Кто она тебе?
- Жена, - поворачиваясь к нему, Айрон будто выплюнул это слово, как признание, которое жгло язык. - Всё очень сложно.
- Хорошо. Ты...
- Я не выйду, - перебивая, он скрестил руки на груди, но взгляд не отрывался от Милли, словно боялся, что стоит отвернуться - и она исчезнет навсегда.
- Ладно. Мне нужно осмотреть её на наличие порезов или ран.
Врач подошёл к кровати, аккуратно приподнял руку Милли, внимательно изучая порезы, отмечая их глубину и расположение, делая мысленные пометки, чтобы не упустить ни одной детали. Его движения были спокойными, выверенными, но в глазах читалось напряжение - он понимал, что перед ним не просто пациентка, а клубок боли, тайн и невысказанных слов, и каждый порез - это предложение в истории, которую никто не хотел рассказывать.
Осмотрев, врач сделал пометки, обработал её порезы, аккуратно промыл и нанёс заживляющую мазь, затем перетянул бинтом, чтобы остановить возможное кровотечение. Обработал колени - ссадины там были старыми, но воспалёнными, будто она снова и снова падала, не находя опоры. Перевязал. Осмотрел шрам на бедре - след от ножевого ранения, давно затянувшийся, но оставивший грубую, неровную линию, будто кто‑то пытался вырезать из её тела воспоминание, но не смог.
- Всё, что увидел, обработал. Но... - врач на секунду замолчал, подбирая слова так, чтобы они не звучали как приговор.
- Но? Но что? - голос Айрона прозвучал резко, будто он боялся услышать ответ, но не мог не спросить.
- Нужно снять одежду. Осмотреть живот, рёбра - если был удар, могут быть внутренние повреждения. Спина тоже... Нельзя упустить ни одной детали.
Посмотрев на беззащитную Милли, что лежала без сознания на кровати, с бледным лицом и едва заметным дыханием, Айрона охватила злость - не на врача, не на ситуацию, а на саму беспомощность, которая сковывала его, заставляя подчиняться чужой воле. Кулаки сжались сами собой, костяшки побелели, но он сдержался, лишь коротко кивнул, будто этим движением пытался укротить бурю внутри.
- Это обязательно? - в его голосе прозвучала не просьба, а отчаянная надежда на то, что можно обойтись без этого.
- Да, конечно, - врач ответил спокойно, но твёрдо, без намёка на уступку. В его словах не было жестокости - только холодный профессионализм, который в такие моменты казался почти бесчеловечным.
- Хорошо, я сделаю, - Айрон выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. - Отвернись, - грубо произнёс он, но в этой грубости слышалось не презрение, а попытка сохранить хоть каплю достоинства - своего и её.
Подойдя к ней, он начал расстёгивать пуговицы на передней части платья, двигаясь медленно, почти неохотно, будто каждый щелчок раздавался в тишине как удар молотка. Ткань поддавалась неохотно, цепляясь за петли, и Айрон стискивал зубы, стараясь не смотреть на то, что открывалось под ней.
Почувствовав холодный воздух на обнажённой коже, Милли вздрогнула всем телом - словно лёд коснулся её изнутри, пробуждая от беспамятства.
- Тише... - прошептал Айрон, сам не зная, кого он пытается успокоить - её или себя.
Услышав голос, она пришла в себя резко, как от удара, и подскочила с кровати, будто пружины внутри неё наконец распрямились. Над ней нависал Айрон - его лицо было напряжённым, черты заострились, а в глазах читалась смесь вины и чего‑то ещё, чего она не могла распознать.
Милли отпрянула, отступила к стене, прижимаясь к ней спиной, будто камень мог защитить её лучше любой брони. Дрожащими руками она обхватила расстёгнутое платье, соединяя края вместе, пытаясь хоть как‑то вернуть себе ощущение защищённости, спрятать себя от этого взгляда, от этой комнаты, от всего, что здесь происходило.
- Ч‑что... т‑ты делаешь? - слова вырвались с трудом, будто язык не слушался, а голос дрожал, рассыпаясь на осколки. В её глазах плескался не просто страх - это был ужас, первобытный, всепоглощающий, тот, что рождается, когда понимаешь: ты полностью беззащитна перед чужой волей.
- Мне нужно... осмотреть, - начал Айрон, не зная, как произнести это так, чтобы слова не звучали как приговор. Он сделал шаг к ней, потом ещё один - медленно, будто боялся спугнуть, но отступать было нельзя: он видел, как мелко дрожит её плечо, как натянулась кожа на скулах, как она вжалась в стену, будто хотела сквозь неё провалиться.
- НЕТ! НЕТ! - крикнула она, закрывая глаза и лицо руками, словно если не видеть его, то всё исчезнет, растворится, станет просто страшным сном, который рассеется с первым лучом солнца. Её голос сорвался на хриплый, надломленный крик, в котором слышался не просто протест, а отчаяние человека, у которого отобрали последнюю опору.
Айрон замер на полпути, пальцы сжались в кулаки, потом разжались - он боролся с собой, с желанием просто схватить её, удержать, заставить выслушать, но понимал: если он сейчас сделает ещё шаг, она сломается окончательно.
- Я не сделаю тебе больно, - голос его прозвучал непривычно тихо, почти чужим, будто он сам не верил в эти слова. - Но врач должен убедиться, что нет внутренних повреждений. Если есть удар по рёбрам, по животу... это может убить тихо, без крика. Ты понимаешь?
Милли не убирала рук, только покачала головой, прижавшись затылком к стене, будто пыталась вдавить себя глубже в камень, стать частью этой холодной, безмолвной тверди.
- Не смотри на меня, - прошептала она сквозь пальцы, голос был едва слышен, почти безжизненный. - Просто не смотри.
Айрон стиснул зубы, на секунду прикрыл глаза, будто отгоняя что‑то тёмное, поднимающееся изнутри, и резко обернулся к врачу:
- Дайте халат. Любой. Пусть наденет поверх платья. И... пусть кто‑то из служанок будет здесь. Женщина.
Врач молча кивнул, быстро достал из сумки плотный белый халат и протянул Айрону. Тот подошёл к Милли, не приближаясь вплотную, и осторожно положил халат на край кровати - так, чтобы она могла дотянуться, если решится.
- Надень это, - сказал он уже не как хозяин, не как тот, кто диктует условия, а как человек, который пытается найти хоть какую‑то опору в этом рушащемся мире. - Тогда... тогда я отвернусь. И служанка будет рядом. Никто не тронет тебя без твоего согласия.
Милли медленно опустила руки, пальцы всё ещё дрожали, но в глазах мелькнуло что‑то новое - не доверие, нет, но проблеск надежды, что, возможно, сегодня боль не будет обязательной платой за выживание.
- Нет! К чёрту твой халат! Ты отдал меня ему? Мне говорили, я должна была поверить... - голос Милли срывался, слова вылетали скомканными, будто она хваталась за них, как за соломинки, но они рассыпались, не удерживая её над пропастью. Кидая халат к нему под ноги, она смотрела на Айрона так, будто видела перед собой не человека, а чудовище, сотканное из всех её страхов. - Ты не посмеешь... Нет, нет...
Врач смотрел на неё с жалостью - не с той унизительной, что заставляет сжиматься от стыда, а с тихой, горькой, будто он слишком часто видел, как люди ломаются на глазах, и уже не мог оставаться равнодушным. Он не шевелился, лишь чуть опустил плечи, давая понять, что не сделает ни шага, не станет давить.
Айрон медленно повернулся - не резко, не порывисто, будто каждое движение давалось ему с трудом, словно тяжесть происходящего оседала на его плечах свинцом. Он стоял, глядя на скомканный халат у своих ног, потом поднял глаза на Милли, и в этом взгляде не было ни гнева, ни властности - только растерянность человека, который вдруг понял, что все его привычные рычаги бессильны.
- Что? - тихо произнёс он, голос звучал непривычно глухо, будто слова пробивались сквозь что‑то вязкое, тяжёлое. - Что ты, чёрт возьми, несёшь?
- Не подходи ко мне! - крик вырвался из груди, острый, как лезвие, и она, сама не понимая, как нашла в себе силы, толкнула его - не сильно, почти отчаянно, будто хотела оттолкнуть не только его, а весь этот кошмар разом. Отпрянув, она метнулась к другой двери, той, что вела в уборную, и, едва дотянувшись, рванула её на себя, влетела внутрь и захлопнула за собой, щёлкнув замком - этот короткий, резкий звук прозвучал в комнате как выстрел.
Тишина обрушилась мгновенно, густая, звенящая, в которой слышалось только тяжёлое дыхание Айрона и отдалённый, едва уловимый всхлип из‑за тонкой двери. Он замер, сжав кулаки, потом провёл ладонью по лицу, будто стирая с него что‑то невидимое, и резко обернулся к врачу:
- Уберите всё. Уберите инструменты. Сейчас не надо.
Врач молча кивнул, начал складывать бинты и флаконы обратно в сумку, движения его были размеренными, будто он специально тянул время, чтобы дать этим двоим хоть немного пространства между криком и тишиной.
Айрон подошёл к двери уборной и остановился в шаге от неё, не решаясь прикоснуться к дереву, будто боялся, что от одного касания она рассыплется в пыль.
- Милли, - позвал он тихо, без приказа, без давления, просто её имя, как просьбу. - Я не отдам тебя никому. И не трону. Просто скажи, что случилось? кто тебе такое сказал?
Из‑за двери не доносилось ни звука - только тишина, плотная, непроницаемая, в которой тонули все его слова.
---------------------
★★
Мои заи , ну как вам глава, понравилась?
Если да, поставьте
ЗВЁЗДОЧКУ,
пожалуйста.
Мой телеграм‑канал - 𝙢𝙞𝙖.𝙡𝙤𝙧𝙚 | 𝙖𝙪𝙩𝙝𝙤𝙧 𝟏𝟖+ 💋.Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.
вы мне 🌟 я вам главу)
Ребята следите за выходом глав в ТГК - 𝙢𝙞𝙖.𝙡𝙤𝙧𝙚 | 𝙖𝙪𝙩𝙝𝙤𝙧 𝟏𝟖+