1 часть
Вступление:
Ло'ак — мальчишка, которого сильно недолюбили в детстве. Сколько слез было пролито из его ярко-желтых, похожих на лучи ослепляющего солнца, глаз, когда тот отчаянно видел безупречные отношения родителей с братом и сестрами, слишком теплые, словно его зеницы, что излучали те самые потоки света утренней звезды, но не для него. Родительская душевность и забота — вот что ему не хватало.
С самого детства его нередко посещали мысли о том, что он ничего не стоящий сын, вечно попадает в передряги, точно глупая мышь, что раз за разом лезет в мышеловку за сыром, зная, что будет больно. Он верил: за такие глупости не заслуживают ни родительской любви, ни доверия.
После смерти Нетейама Ло'ак не выходил из траура несколько дней. Впрочем, как и вся семья Салли, однако им нельзя было отступать, ведь небесные люди сами себя не ликвидируют. Ло'ак старался, старался изо всех сил, не желая подвести родителей или снова оказаться в какой-нибудь заварушке, словно загнанный зверек. Он пытался помочь старшим, но, к сожалению, ничего не получалось, и это медленно отбивало у него силы и желание делать вообще хоть что-то.
Когда все немного утихло, и небесные люди на время отступили, у Ло'ака появилось вольное время, которое он проводил в собственных, пугающе тревожных мыслях. Мальчишка был уверен, что он — самая грубая ошибка Пандоры. В результате чего эта установка обратилась в аксиомы:
«Лучше бы на его месте был я»,
«Это я виноват в его смерти».
Эти мысли заполоняли разум, словно пчелы, кружившие в голове диким роем, не давая возможности отдохнуть от них хоть на секунду. Ночные кошмары не давали спать спокойно. Даже сон — то, с чем у Ло'ака никогда не было проблем, пошатнулся. В сновидениях главным героем, конечно же, был Нетейам, и его ужасная, жгучая в груди, смерть. Руки же его задрожали, раньше, безусловно, было такое, но лишь в смятении, а сейчас же они затряслись, кажется, навсегда.
После очередной перепалки с Джейком, где тот вновь обвинил сына в гибели Нетейама, но уже словесно, Ло'ак почувствовал себя еще ужаснее, чем раньше. Он больше не мог терпеть. Взяв в его «демонические» пятипалые руки автомат, который тот стащил у небесных людей, он направился к небольшому, безлюдному островку.
В воздухе повисла страшно угнетающая атмосфера, дышать было невероятно сложно, кислород замер в обстановке тяжелым свинцом. Ло'ак хотел поскорее закончить начатое, дабы побыстрее убить не только себя, но и свои чудовищные мысли. Паренек уселся на холодный песок, приставив к подбородку такой же ледяной, как песчинки, ствол. Палец уже лежал на курке, готовый сделать выстрел. В этот момент в голове прокручивались самые мрачные мысли, которые только подталкивали его на осуществление желания.
Воздух вдруг стал вязким, словно сироп, не дававший вдохнуть, будто все легкие наполнялись им до краев. Пространство хоть и было свободным, но Ло'аку даже так казалось, что несуществующие стены с минуты на минуту сдавят его, оставив от парня лишь огромную синюю лепешку. Он слышал лишь тишину и гул ночных насекомых, но это безмолвие давно не было для него признаком спокойствия, она давила не меньше ощущения сжимающего простора. Мгновения казались часами, будто кто-то там, тот, что был главным хозяином вселенной, нажал на паузу, а Ло'ак, как «багованный» персонаж, не переставал двигаться. Прохлада вызывала еще большую дрожь, и все же не настолько сильную, но трясся он так, будто что-то бесноватое высасывает из него кровь, единственное, что хотя бы физически согревало его. Мрак вокруг него пугал, Ло'аку казалось, что вот-вот, из темноты, на него выскочит что-то громадное и пугающее, да растерзает его быстрее, чем он сам.
Дыхание перестало быть ритмичным, парень мог позволить себе лишь дрожащие, прерывистые и короткие вздохи, не в силах вдохнуть полной грудью, это ощущалось так, словно он тонет, и в голове воспроизвёлся момент, где его, от неминуемой гибели, спас Паякан. Ло'аку стало невероятно жаль товарища, но даже это сожаление не смогло остановить его. Сердце было уже где-то в пятках, бившееся в 5 раз быстрее, чем в моменты всеми знакомого волнения, отдавая по всему телу звонкими ударами.
И тут, в этот момент, Кири почувствовала что-то неладное, словно сама Эйва звала ее на помощь. Как правило, она списывала это на обычную тревожность — нередкое событие в возрасте 15 лет. Однако сейчас, сейчас что-то по-особенному сдавливало ее грудную клетку. Внутри поселился странный сквозняк, что буквально шептал и скрипел ей, что сейчас что-то случится. Стало тяжело дышать, она будто наполовину чувствовала все то же самое, что переживал брат. Мир вокруг стал ватным и пугающе тихим, однако напротив этому шелест растений перестал быть привычным звуком, он начал звать, начал пугать, он словно кричал, завывал истошными стонами, от которых болела не голова, а сам череп, словно он вот-вот разобьется вдребезги, как хрупкая фарфоровая кукла.
Её ноги, фактически, повели ее сами, к тому самому одинокому островку. Но сначала она решила взять с собой Джейка, дабы в случае чего он смог сделать что-то с братом. Кири примчалась в маруи, где, к счастью, отец был один, и что-то делал с оружием. Она бешено завопила:
«Папа! Пошли со мной, прошу...» — Слезно умоляла Кири. Джейк аж вздрогнул от такого дикого крика. Зная способности дочери, он мигом пошел за ней, ибо верил ей, хотя даже не осознал, что произошло.
Джейк старался оставаться спокойным, но сердце не слушалось, ноги заплетались, завязываясь чуть ли не в морской узел. Он несколько раз чуть не упал, однако все еще не понимал, куда они бегут и зачем. И тут в голове вспыхнула недавняя ссора с Ло'аком, и тот, возможно, начал догадываться, но все же не был уверен на все 100%. Вспомнив это по всему телу прошли мурашки ужаса, Кири же не от балды так рыдала, верно? Пару раз Джейк вписывался в углы, так как не обращал внимания на то, куда он бежит. Его кругозор сузился, в глазах была видна только впереди бегущая Кири, а все остальное было размыто, словно в игре. Горло перехватывало, но он ни разу не останавливался, чтобы отдышаться. Сердце колотилось крайне быстро, он никогда так не волновался. Бежать нужно было недолго, но для него эти секунды превращались в десятки часов.
В то же время Кири чувствовала, как крик Эйвы лишь нарастал. Она начала мчаться очень быстро, относительно ее ног, в моменты чувствуя себя диким зверем, который бежит на спасение своего детеныша.
«Прибежали, наконец...» — первое, что сказала Кири, жутко запыхавшись.
Перед ними воцарила пугающая картина: на песке сидит Ло'ак, к его подбородку прижат автомат, тот уже готов сделать выстрел, палец лежит на курке. Вся эта атмосфера заставила Джейка оцепенеть, но он понимал: с каждой секундой шанс того, что сын все же решится, значительно возрастает. В этот момент у него «отключился» морпех. Это была настолько жалкая картина, до такой степени, что она затуманила привычное отношение Джейка к сыну как к солдату. Он тихо окликнул парня:
«Ло'ак, положи оружие, считаю до трех» — слова прозвучали уверенно, но внутри у него вытанцовывала буря. Джейк знал, что если вскрикнуть, сына может передернуть, и он случайно нажмет на курок, именно поэтому он сказал это чуть ли не беззвучно.
У Ло'ака внутри все замерло, до этого секунды казались часами, но сейчас они остановились вовсе. Он думал, что сейчас его начнут вновь отчитывать, поэтому, чтобы избежать волну упрёков за то, что он не положил оружие в то же мгновение, что ему сказали, он сначала отвел автомат от подбородка, затем убрал палец, и только потом положил оружие на песок. Парниша не стал оборачиваться к отцу, боялся, он лишь отвел голову вниз, и из его глаз полились прозрачные кристалики воды, было удивительно, насколько они были чисты, ведь душа его уже давно была черна, чернее, чем уголь. Джейк молча наблюдал за тем, как сын беззвучно плачет, как вдруг медленно подошел к нему, сел на корточки и спросил лишь одно единственное слово:
«Зачем...?»
Ло'ак промолчал.
«Ответь мне. Зачем?» — твердо сказал отец.
Ло'ак медленно поднял на него взгляд, и смотря прямиком в глаза, ответил:
«Я виноват в смерти Нетейама, ты сам так сказал» — шепотом пробормотал мальчишка. «Я — ошибка. Не так ли?» — уверенно спросил Ло'ак.
Джейк нервно усмехнулся. «Ты не виноват... прости, я погорячился» — сказал он отчаянно, в его словах читалась правда, но Ло'ак настолько был поглощен своими тревожностями на эту тему, что даже твёрдые слова отца в момент неописуемого напряжения казались неправдой.
«Да?» — «спросил» Ло'ак, но так и не смог больше ничего сказать.
«Да, Ло'ак. Прости, прости за все, умоляю, прости» — отчаянно упрашивал Джейк. Его глаза впервые за несколько десятков лет наполнились слезами, ведь тот даже не подозревал, насколько его слова, сказанные под накалом страстей, ранили его сына. Он даже представить не мог, что его, по виду, жизнерадостный и веселый Ло'ак, скопил в себе столько обид, что пошел на такое. «Обещаю тебе, что такого больше не повторится, я буду следить за языком».
«А я нет» — слова, сказанные Ло'аком повисли в воздухе тяжким грузом для отца, они прозвучали для него как удар в грудь ножом, но в 1000 раз больнее, чем обычным, металлическим. Это был выстрел прямиком во впервые растопившееся, отцовское сердце. Он не понимал, как это «а я нет»? Что могут значить эти слова?
Джейк посмотрел в глаза сыну и выдал:
«Как это? Что значит «а я нет»?»
«А вот так» — ответил Ло'ак. «Вот так» — словно издевался. Невысказанная обида испепеляла его нутро, делая его чем-то близким к нечести, злость копилась внутри огромным шаром, что вот-вот лопнет, но он держался, ну, по крайней мере старался. Его накрывала то тревога, то гнев, мальчик сам не понимал, что чувствует к отцу, вроде, он его любил, но точно не больше, чем сердился.
Кири все это время молча наблюдала за братом и отцом. Она тоже чувствовала слова, замершие в воздухе как грозовая туча, чувствовала всю ненависть и боль между членами семьи. Это давило не меньше, чем если бы она оказалась на месте Ло'ака.
Вдруг мальчик поднялся, ноги были ватными, доза адреналина дала о себе знать, и не сказав ни слова отцу, направился в сторону дома. Ноги не слушались, шли не всегда туда, куда было надо, он шатался так, будто сильно и много выпил. Внутри у него уже ничего не было, он настолько быстро прожил обиду, что ни одна эмоция не успела прийти ей на замену. Джейк быстро встал и пошел за ним, а Кири, естественно, за ними.