Глава 17: Хозяин
Настроение главы:
Анет Сай - Слезы
Nessa Barrett - la di die (feat. jxdn)
***
Несколько месяцев назад
Симона
Яркое солнце слепило глаза, но это было приятное, ласковое тепло. Вокруг стоял мерный шум прибоя и густой, тягучий аромат соли.
Я опустила руку — подо мной был бесконечный песчаный пляж. Пальцы зарывались в мокром песке, а набегающая волна мягко разбивалась о мои ноги, принося долгожданную прохладу в этот жаркий день. Дышать стало так легко... впервые за вечность я сделала вдох полной грудью, впитывая этот аромат жизни.
Сзади послышался смех. Обернувшись, я почувствовала, как сердце замерло, на мгновение забыв, как биться.
Ко мне бежала Элаиз. Счастливая, с сияющей улыбкой на губах, ее непослушные кудряшки безумно развевались на ветру. На шее больше не было кожаного ошейника, на теле — не тот вульгарный зеленый шелк. На ней был забавный закрытый купальник с какими-то зайчиками.
Она подбежала и с разбегу повисла у меня на шее.
— А вот и ты! Я так соскучилась! — Эла прижалась щекой к моей щеке, сжимая в объятиях все сильнее. А я стояла, не зная, как выдохнуть, не смея верить собственным глазам.
— Ну давай, задуши ее еще, — раздался до боли знакомый голос за ее спиной.
Мир на мгновение дрогнул, я зажмурилась, боясь, что все исчезнет, но когда открыла глаза — они были здесь. Рядом с Элаиз стояла Фиола. Светлые волосы собраны в высокий хвост с разноцветными прядками, короткий топ, рваные джинсовые шорты. Живая. Настоящая.
Слова застряли где-то в горле острыми шипами. Боль сковала каждое движение, и по щеке медленно покатилась слеза.
— Сим... — Элаиз растерянно посмотрела на меня и нежно протянула руку, смахивая влажный след.
— Я... я так соскучилась, — прохрипела я.
Она снова обняла меня, укрывая от всего мира.
— Тише, тише. Вот я, здесь. Все хорошо.
Она, как и всегда, начала гладить меня по волосам — тихо, едва касаясь. Так она делала каждый раз, когда мне было плохо. Каждый раз, когда я ломалась.
— И долго вы будете распускать эти нюни? — недовольно фыркнула Фиола, но в ее глазах не было злости.
— А ты не меняешься... — сквозь слезы сорвался с моих губ слабый смешок.
Она довольно улыбнулась, уперев руки в бока:
— Еще чего, меняться! Пусть мир меняется под меня. Идем уже...
Фиола кивнула в сторону. Там, вдали, стояла большая палатка, а возле нее — наши девочки. Все те, кого забрала тьма. Габби махала рукой, зовя нас и улыбалась так ярко, как никогда не улыбалась при жизни.
Слезы текли не переставая, смешиваясь с запахом моря. Вокруг звенел их смех, их шутки, их голоса. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воду в золото. Я присела у самой кромки, позволяя волнам гладить ладони.
— Красиво... — едва слышно прошептала Элаиз, присаживаясь рядом.
— Очень... — я положила голову ей на плечо, молясь только об одном: чтобы этот миг никогда не заканчивался.
— Смотри, — она указала на горизонт. — Первые звезды. Еще немного, и все небо будет усеяно ими. Тебе понравится, Сим. Это по-настоящему красиво.
— Я очень хочу посмотреть...
Она вдруг опустила голову и тяжело сглотнула. Внутри у меня что-то неприятно дрогнуло.
— Тебе пора.
— Не хочу... я не хочу уходить! — рваный всхлип вырвался из груди.
Она крепко прижала меня к себе, продолжая ласково поглаживать по голове.
— Мы еще увидимся... обязательно. Но тебе пора...
— Нет... пожалуйста, нет!
Но мои слова утонули в наползающей тени. Пляж, море, смех девочек — все начало расплываться, тонуть в вязкой, беспросветной темноте. Я больше не чувствовала тепла ее рук. Не слышала ее голоса.
Тьма сомкнулась, возвращая меня туда, где не было звезд.
* * *
Белый свет больно ударил по глазам. Едкий, химический запах неприятно защекотал в носу, вытесняя аромат соленого моря.
Все тело ломило. Голова раскалывалась так, будто кто-то методично и без остановки стучал по черепу, пытаясь достучаться до сознания. Мышцы казались ватными, они больше не подчинялись мне — тело словно отказало давным-давно, оставив разум запертым внутри, как в тесной клетке.
В комнату врывался почти ослепительный свет из окна. Я смотрела на него и не могла поверить. Окно. Настоящее солнце. Светлое небо, ветки деревьев, далекий гул города... Это казалось очередным сном — слишком ярким, безжалостным. Я ждала, что он вот-вот закончится, не дав насладиться собой, как это бывало всегда.
В помещение входили люди. Разные лица, белые халаты, натянутые, холодные улыбки. Их вопросы доносились словно издалека — неясный, пустой шум. Я не хотела его слушать. Не хотела слушать их.
Я хотела обратно. Туда, на тот пляж, где впервые дышалось легко. Где все были рядом. В тот единственный сон.
Но каждое воспоминание отзывалось тупой, тянущей болью в запястьях, напоминая о моем неудавшемся побеге.
Мир вокруг был блеклым, белым, вакуумным. И только жизнь там, за стеклом, казалась живой, нереальной — слишком далекой от этого места и от меня самой.
Лица сменяли друг друга. Они что-то говорили, что-то кололи в вены. Но физическая боль будто отказывалась возвращаться ко мне. То ли даруя милость, то ли наказывая этим онемением в прогнившем мире.
А когда появился Алекс... внутри все просто замерло. Мысли мгновенно сорвались в ту тьму, в ту пустоту изолятора.
Я уже не знала. Молиться о гибели там, чтобы кто-то наконец закончил мой ад. Я была согласна на все... или же...
* * *
Стерильная белизна сменилась стенами чужой квартиры. Он вел меня по комнатам, и я чувствовала на себе его странный, тяжелый взгляд — так смотрят либо на диковинного зверя. Впрочем, какая разница? Товар есть товар. Моя задача — подчиняться. Это единственное, что помогало мне дышать все эти годы.
Девушек выкупали не раз. Это никогда не означало любовь или свободу. Это была лишь иллюзия наших призрачных надежд, которая воплощалась в жизнь у единиц. Правда всегда была иной: тебя просто выкупали из одного ада в другой. В золотую клетку, где правила были чище, но цепи — такими же крепкими. Теперь ты принадлежишь другому хозяину, его специфическим желаниям и коротким указаниям. У тебя нет права голоса. Нет права на нет. Только абсолютная покорность и бесконечное угождение. Не более.
Он оставил меня в комнате. Она была слишком светлой, слишком просторной. Но даже клетки бывают прекрасными.
Взгляд снова вернулся к окну, за которым колыхалось то, что, как мне казалось, исчезло из моей жизни навсегда. Настоящий мир.
Новый хозяин не прикасался ко мне. И эта тишина, это отсутствие действий начинало пугать меня больше всего. За годы я видела разных клиентов. Были те, кто любил просто наблюдать со стороны, удовлетворяя себя сам. Были те, у кого были странные склонности — трогать только кончики пальцев или мочки ушей, не претендуя на полноценную близость.
Он же не проявлял себя никак. Это бездействие медленно выедало что-то внутри меня.
Страх рос. Я ждала, когда он сорвет маску и покажет свое истинное лицо. Ждала, что эта новая клетка окажется хуже любого ада. Или — самое страшное — что я ему наскучу, и он вернет меня обратно. Алекс такого не прощает. Если я вернусь, даже смерть перестанет быть моим спасением.
Я не выдержала этой тишины. Сама пошла первой. Сбросила с себя все, предлагая единственное, что у меня осталось — мое тело.
Но он... он будто старался отвести взгляд. Словно зрелище моей наготы было ему противно. Он подошел ближе, его тень накрыла меня. Он склонился, но не для того, чтобы взять свое. Он поднял халат и резким жестом накинул его на мои плечи, кутая меня в ткань.
— Запомни одно, — он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была какая-то невыносимая для меня сила. — Ты не вещь. И не товар. Ты — человек...
Его слова тонули где-то в вязком тумане моего сознания.
Не товар.
И это говорил тот, кто только что заплатил за меня.
Даже если это его фетиш — играть в спасителя, пусть считает так. Моя правда была выжжена на запястьях под бинтами. Красивые слова ничего не меняют.
* * *
Единственный раз, когда он коснулся меня по-настоящему — в ту дождливую ночь на балконе. Он не дал мне уйти к ней. К той свободе, которую я уже видела. Она ведь ждет меня, я знаю. Она плачет там одна, я видела это в ее глазах...
Потом были его руки. Они касались моего тела под струями теплого душа, но он не переходил грань. Я принимала каждый его жест, каждое движение механически. Внутри был только серый шум. Ни боли, ни отвращения — просто пустота, заполнившая меня до самых краев.
Когда он повел меня в магазины, я не сопротивлялась. Товар украшают, товар дополняют. Он должен быть идеальным, чтобы удовлетворять вкусам хозяина, какими бы извращенными они ни были. Я ждала, когда он сорвет маску. Когда за этой искрой в его взгляде покажется настоящее лицо — такое же, как у него, кому я когда-то верила. Кого любила. Кто превратил мою жизнь в идеальную сказку из боли и страданий.
Но там, в торговом центре, внутри что-то треснуло.
Витрина с пряжей. Вязаные вещи, мягкие игрушки... Мир на мгновение переменился. Сердце, о котором я забыла, вдруг начало стучать так сильно, что пульс отдавался в самом горле.
Он повел меня внутрь. Все цвета вокруг казались блеклыми, выцветшими, кроме одной-единственной пряжи. Той самой. Розовой. Мягкой, как облако. Он купил ее, не задавая вопросов. И в этот миг какая-то едва осязаемая, крошечная искра ютилась глубоко во мне.
Бесчисленное количество часов я пыталась вспомнить, как это делается. Пальцы не слушались, прошло столько лет... У меня не получалось. Раз за разом я распускала кривые петли, но не отступала. Это было единственное, что держало мои мысли на плаву, не давая окончательно утонуть.
Петля за петлей. Вверх-вниз. Пока в руках не оказались они — крохотные розовые пинетки. Такие же, как те, что я вязала когда-то для нее.
Слезы обжигали глаза. Но товар не должен плакать, и я держалась весь день. Но по ночам плотина рушилась.
Я сползала на пол под окном, вжимаясь спиной в холодную стену. Пальцы до боли судорожно сжимали мягкую розовую шерсть, словно это была единственная нить, связывающая меня с ней. В голове, перекрывая шум города, звучали ее слова. Без остановки. На повторе.
"Мамочка, мне так одиноко. Я так по тебе скучаю..."
Этот голос... он звучал в самых ушах, от которого я задыхаалсь. Воздух в этой квартире казался слишком плотным, давящим на легкие. Так отчаянно хотела к ней, что тело начинало мелко дрожать, а к горлу подкатывал немой, захлебывающийся крик.
"Мамочка, пожалуйста. Не оставляй меня одну..."
Я до белых костяшек впивалась в связанные пинетки, вдыхая запах новой пряжи.
"Мне страшно, здесь никого нет. Мамочка, прошу, мне страшно..."
С каждым этим словом мир вокруг рассыпался на острые осколки. Они впивались в сердце, заставляя его обливаться кровью, которой не видел никто. Я терялась в этой тьме, где время переставало существовать.
Все, чего я хотела в эти минуты — чтобы эта тьма наконец сжалилась. Чтобы она стала достаточно густой, чтобы я смогла в ней раствориться. Чтобы она привела меня к ней... Навсегда.
***
Вся остальная информация в тгк: cherdak_chertikov