Глава 15: Принц

От автора: Не забываем про активность ❤️

Сейчас

Джереми

Открытие гоночного сезона прошло даже лучше, чем мы могли представить. Конечно, без форс-мажоров не обошлось, но гул моторов на возрожденной трассе перекрывал любые сомнения. Вдохнуть жизнь в это место, вернуть мегаполису его сердце — для меня это было чем-то большим, чем просто бизнес. Это была отчаянная попытка построить светлое будущее на руинах прошлого.

Поздним вечером паб неподалеку от трассы был забит до отказа. Мы с Митчем и Ником с трудом пробились к барной стойке. Пить не хотелось, в голове стоял шум от бесконечных расчетов и переговоров.

Митч молча цедил пиво из бутылки, мерно кивая в такт нашим разговорам. Ник, как обычно принялся жаловаться на личную жизнь.

— Так поговори с ней, — не выдержал я, когда поток его нытья превысил все допустимые нормы.

— И как ты себе это представляешь? "Прости, милая, я слишком свободолюбивый парень и люблю трахать все, что движется"? Так, что ли?

— Ник... — я устало выдохнул, потирая переносицу.

— А? — он уставился на меня с таким искренним недоумением, будто я только что заговорил на другом языке.

— Ты кретин.

— Это я знаю. Какие-то еще открытия будут? — он хохотнул, но взгляд его оставался цепким.

Я прикрыл глаза ладонью.

О чем вообще можно говорить с человеком, в котором уже плещется пара бутылок крепкого?

— Ты или любишь ее, или не мучай девчонку.

— И это говоришь мне ты? — Ник резко подался вперед, опираясь локтями о стойку. — Тот, у кого девушка за пару месяцев выдавила из себя... сколько? Восемь слов? Точно, восемь!

Его слова не ранили. Это была правда, голая и неприкрытая, от которой я не собирался бежать. Никогда.

— Я жду, — просто ответил я.

— Чего? Пока она заговорит или пока рак на горе свистнет? У тебя под носом Сильвия. Прекрасная, живая, горячая. Сколько лет она вьется вокруг тебя? А сколько раз в любви признавалась? А ты что? Бесчувственная деревяшка. Слушай, Джереми, а может, ты вообще по парням?

Митч рядом поперхнулся пивом, переводя ошарашенный взгляд с меня на Ника.

— Конечно, — я медленно повернулся к Нику, вложив в голос максимум фальшивой нежности. — Иди ко мне, сейчас поцелую тебя.

Я картинно потянулся к нему. Ник округлил глаза, смешно приоткрыв рот в немом шоке, и резко отшатнулся назад, едва не свалившись с барного стула. Митч, не выдержав, прыснул в кулак, плечи его мелко затряслись от смеха.

— Э-э-э... Стоп! — выпалил Ник, выставляя руки вперед. — Я по девочкам!

— Да кто ж знает, какие у тебя там девочки после третьей бутылки... — вставил Митч, и его улыбка наконец стала широкой и открытой.

*   *   *

Гул мотора разрезал ночную тишину улиц. Когда мегаполис засыпает, редкие огни фонарей кажутся маяками в океане чужих жизней. Но спят не все...

Вжимая газ на полную, я чувствовал, как пальцы до боли сжимают руль. Мир превратился в размытое полотно из ветра и скорости, а адреналин, растекаясь по венам, выжигал усталость, накопившуюся за бесконечный день. Мне чертовски этого не хватало. Весь день я был вынужден быть выше всего этого, наблюдать за другими с трибун, сохранять статус, не имея возможности самому сорваться в этот безумный полет.

Клаудия согласилась остаться на ночь. Я и сам не знал, когда вернусь, а оставлять Симону одну... Нет. Я больше не повторю своих ошибок.

Знакомый до каждого кирпичика особняк встретил меня погасшими окнами. Мелисса с Линкольном уехали на пару недель — дела не ждали. Сестра категорически отказалась таскать маленького племянника по другим странам, но и оставлять его одного, пусть и под присмотром прислуги, ей было невыносимо. Она просила меня приезжать. Просто быть рядом, чтобы малыш не чувствовал себя брошенным среди этих высоких холодных стен.

Я взглянул на часы. Скоро время ночного кормления. Еще немного, и в этом замершем доме проснется совсем другая жизнь — требовательная и громкая.

Тяжелое металлическое кольцо на двери глухо отозвалось в тишине.

— Мистер Уокер... — заспанная домработница открыла дверь, щурясь от света холла.

— И вам доброй ночи, Сара. Скоро кормление, — я прошел внутрь, на ходу снимая кожанку и направляясь прямиком на кухню.

— Маленький господин еще спит...

— Вы же знаете, Сара: от момента спит до катастрофического крика пара минут, — с мимолетной улыбкой ответил я, уже привычно подготавливая смесь.

— Вам помочь? — поинтересовалась она, плотнее запахивая халат.

— Я справлюсь, идите отдыхать.

— Не задерживайтесь. Вам тоже нужен покой.

— Спасибо, Сара.

Долго ждать не пришлось. Из радионяни донеслось характерное кряхтение, переходящее в настойчивое сопение. В каком-то полузабытьи он умял бутылочку залпом и, не открывая глаз, снова провалился в сон прямо у меня на руках. Его пухлая щечка тепло прижималась к моему плечу, а крохотное тело казалось невесомым.

Я осторожно переложил его в кроватку. Он тут же инстинктивно обнял своего любимого разноцветного осьминога. Глядя на него, было трудно поверить, что этот мирный ангел может превратиться в настоящий ураган, если бутылочка задержится хоть на секунду. Маленький принц с самого рождения демонстрировал свой непростой характер каждый день.

Внутри разлилось приятное, щемящее тепло. Я наклонился над кроваткой, едва слышно прошептав:

— У тебя замечательная мама, Райан. Ты обязательно станешь добрым принцем, я в это верю. И я всегда буду рядом. Расти, малыш, этот мир ждет тебя.

*   *   *

Позднее утро. Глаза едва открывались, а в теле поселилась вязкая, тяжелая усталость. Дома стояла та особенная тишина, сквозь которую едва пробивались приглушенные звуки просыпающегося города.

Симона начала спускаться в столовую, начала есть сама, но слов от нее больше не было. Она стала похожа на тень — казалось, она здесь, на расстоянии вытянутой руки, но при этом бесконечно недосягаема. Я возил ее в город, мы гуляли по паркам, но она лишь покорно шла рядом, никуда не уходя и ничего не произнося. Внутри все щемило от этого безмолвия. Ведь тогда, на балконе, мне показалось, что лед тронулся... А теперь она снова закрылась. От меня, от этого мира, от самой жизни.

И тогда мне в голову пришла безумная мысль, за которую Мелисса точно меня не похвалит. Сестра никогда не одобряла моих решений касательно Симоны, хоть и не вмешивалась, за что я был ей безмерно благодарен.

Я не мог дать себе логического объяснения, зачем я это делаю. Просто что-то внутри направляло меня, вело невидимой рукой.

Когда мы приехали, я открыл дверцу пассажирского сиденья. Симона вышла, даже не оглянувшись на меня, послушная и бессловесная. Тяжело выдохнув, я провел ее к парадному входу. Дверь открыла Сара.

— Добрый день..

Она улыбнулась мне, но тут же перевела на Симону взгляд, полный немого вопроса.

— Это Симона, — перебил я ее прежде, чем она успела спросить. — И нет, сестре знать об этом не обязательно, я сам все объясню позже. Он еще спит?

— Да. От расписания Райан не отклоняется.

— Тогда у нас не так много времени, — я мельком глянул на настенные часы. — Сара, вы можете съездить за покупками, я побуду с ним.

— Вы уверены? — она с сомнением покосилась на безмолвную Симону.

— Абсолютно.

Я провел Симону вглубь дома, на второй этаж. Дверь детской открылась с легким скрипом, и нас встретила светлая, залитая солнцем комната. Мелисса выбрала странное, но уютное оформление: нежно-зеленые стены с изображением сказочного леса и животных, белые светильники в форме облаков, вязаные игрушки на полках. Здесь было так спокойно, что я и сам не раз засыпал в кресле-качалке, убаюкивая племянника.

Я обернулся к Симоне и замер. Воздух в комнате словно стал густым. Она больше не смотрела в пол. Она рассматривала детскую совсем другими глазами — в них появилось что-то живое, щемящее. Мне отчаянно хотелось узнать, о чем она думает в этот миг.

Идиллию прервал Райан. Он начал ворочаться в кроватке, а это всегда означало начало локальной катастрофы. Я сорвался с места и помчался на кухню, едва не скатившись по лестнице. Только бы успеть.

Руки предательски тряслись, смесь рассыпалась мимо горлышка бутылочки, а из радионяни уже доносилось кряхтение, которое с каждой секундой становилось все громче. Мысли лихорадочно возвращались в детскую: я оставил ее одну с ребенком.

А вдруг она испугается плача? Вдруг впадет в панику?

Встряхивая бутылочку на бегу, я влетел в комнату и... застыл на пороге.

Вместо оглушительного крика в комнате царила тишина. Симона стояла в центре солнечного пятна, прижимая Райана к себе. Его голова покоилась на ее плече, крохотные кулачки вцепились в ее футболку. Она не просто держала его — она двигалась в медленном, почти ритуальном укачивающем танце. Ее веки были прикрыты, она едва слышно напевала что-то, чего я не мог разобрать, и легонько похлопывала малыша по спине.

Я утонул в этом моменте. Свет из окна золотил ее волосы, а на лице появилось выражение такой глубокой, щемящей нежности, что у меня перехватило дыхание. Райан, этот маленький тиран, не издал ни звука. Он завороженно слушал ее колыбельную.

Половица под моей ногой предательски скрипнула. Симона открыла глаза, но я не хотел разрушать эту идиллию. Я протянул ей бутылочку, и она молча взяла ее, направляясь к креслу-качалке.

Время остановилось. Райан внимательно разглядывал ее, трогал пряди ее волос, тянулся маленькими пальчиками к ее лицу. В какой-то момент я поймал себя на дикой, абсурдной мысли: я завидую собственному племяннику. Завидовал тому, как она на него смотрит.

Джереми, возьми себя в руки, не сходи с ума.

Эти часы пролетели как одно мгновение. Взгляд Симоны изменился: он стал мягким, теплым, светлым. И я готов был поклясться чем угодно — пару раз я видел на ее губах улыбку. Едва заметную, хрупкую, но настоящую.

*    *   *

Город медленно погружался в сумерки. Машина плавно скользила по улицам по направлению к дому. Симона тихо сидела на пассажирском сиденье, вглядываясь в окно, и эта маленькая деталь казалась мне настоящим прорывом. Она больше не сидела, покорно опустив голову или глядя в пустоту перед собой. Ее поза была расслабленной, а взгляд другим, ловящим отражения уличных фонарей в стекле.

Когда мы остановились на парковке, в салоне повисла тишина. Я заметил, как ее пальцы сжали ткань юбки — до белизны в костяшках, до едва уловимой дрожи. Внутри у меня все натянулось, как струна. Я боялся дышать, боясь разрушить этот момент, и лихорадочно перебирал в голове сотни теорий, пытаясь понять, о чем она молчит.

Симона тяжело сглотнула, словно решаясь.

— Можно?.. — едва слышно сорвалось с ее губ. Голос был тонким, как натянутая нить.

— Мм? — я замер, боясь спугнуть ее, отчаянно надеясь услышать хотя бы еще одно слово.

— Можно... можно еще раз поехать туда?

В ту же секунду внутри меня разлилась теплая, мощная волна. Улыбка сама собой коснулась губ. Она все еще не смотрела на меня, но этого вопроса было достаточно.

— Конечно.

Она медленно повернулась, всматриваясь в мои глаза, словно ища в них подтверждение. Но ее взгляд... он больше не был ледяным. В этой бездонной глубине что-то ожило — крохотная, едва заметная искра жизни.

— Спасибо... — тихо, почти надломленно произнесла она.

В этом было столько горечи и благодарности одновременно, будто я подарил что-то сокровенное, понятное только ей одной.

***

Вся остальная информация в тгк: cherdak_chertikov
(По поводу 16-той главы тоже)