Глава 2.Юбка тебе идет

Утро встретило Ангелину солнцем и решимостью.
Она стояла перед зеркалом и застёгивала пуговицы на белой рубашке. Без узоров, без вышивки — простой хлопок, который мягко облегал плечи. Сегодня она надела чёрную теннисную юбку-шорты — чуть выше колена, спортивную, но женственную. Кудри оставила распущенными, и они тут же принялись за своё: пружинили, путались, лезли в глаза.

— Никаких эмоций, — сказала она отражению. — Он всего лишь сосед по парте.

В доме пахло корицей и цветами. Мать, Симона, уже сидела на кухне с неизменной чашкой зелёного чая. Отец, как всегда, пил кофе у окна, уткнувшись в планшет. Всё было как обычно. Кроме одного — сегодня Ангелина собиралась в школу с особой тщательностью. Мать это заметила, но, слава богу, промолчала. Только улыбнулась уголками губ, когда Ангелина чмокнула её в щёку.

У школьных ворот её ждала Ариана. Длинная французская коса, перекинутая через плечо, и уютный бежевый джемпер делали её похожей на студентку престижного колледжа, а не на ученицу выпускного класса.

— Юбка, — констатировала Ариана. — И рубашка. Ты решила его добить?

— Я решила, что погода хорошая.

— Погода тут ни при чём. Но цвет юбки правильный. Чёрный — это цвет войны.

Ангелина фыркнула и вошла в школу.

В классе всё повторилось. Её место было занято. Адам Романо сидел на её стуле с видом короля, который проверяет, удобен ли трон.

— Доброе утро, Вейн, — пропел он, но вдруг осёкся.

Его взгляд упал на её ноги, скользнул по юбке, по распущенным волосам, и он... завис. Всего на секунду. Но Ангелина заметила. Его кадык дёрнулся. Улыбка стала чуть менее уверенной.

— Ты что-то хотел сказать? — спросила она ледяным тоном, ставя сумку на парту. — Или решил молча посидеть на моём стуле?

— Я думал, ты предложишь мне выйти в окно, — ответил он, но уже без прежнего задора.

— Сегодня я предлагаю тебе просто исчезнуть. Без спецэффектов.

— А если я не хочу?

— Тогда я снова начну комментировать твои умственные способности.

Адам улыбнулся, но улыбка вышла немного нервной. Он встал и пересел на своё место. Но прежде чем сесть, он вдруг наклонился к ней и тихо, чтобы слышала только она, произнёс:

— Юбка тебе идёт, Вейн.

И прежде чем она успела ответить, он уже сидел как ни в чём не бывало и рисовал свои дурацкие узоры в тетради. А её уши предательски горели.

---

На уроке напряжение между ними можно было резать ножом. Адам не шептал ей на ухо, не пихал учебники. Он просто сидел и иногда, очень редко, бросал на неё короткие взгляды. Ангелина чувствовала их кожей.

— Ты сегодня молчишь, — сказала она, не выдержав. — Заболел?

— Нет. Просто думаю.

— О чём?

— О том, как бы тебя разозлить, чтобы ты снова предложила мне выйти в окно.

— Не дождёшься.

— Значит, буду ждать долго.

Ангелина закатила глаза. Но внутри что-то ёкнуло. Он сказал «буду ждать». Не «попробую ещё раз», не «найду другую жертву». Он будет ждать. Её.

---

В столовой Адам и Доминик опять сели напротив. Ангелина уже не удивилась. Её паста сегодня была особенно вкусной, но аппетит пропал, как только она увидела его наглую физиономию.

— Ты сегодня в чёрном, — заметил Адам, кивая на её юбку. — Цвет траура?

— Цвет траура по твоим манерам.

— Остро. Мне нравится.

— Мне плевать, что тебе нравится.

— Врёшь.

— Ем.

— Врёшь и ешь. Многостаночница.

Ариана подавилась смехом, а Доминик тихо вздохнул: «Начинается».

— Слушай, Романо, — Ангелина отложила вилку. — Давай проясним. Ты хочешь меня достать? У тебя получается. Ты хочешь меня разозлить? Получается тоже. Но если ты думаешь, что я сломаюсь и начну смотреть на тебя влюблёнными глазами, как остальные, — ты ошибаешься.

— Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня влюблёнными глазами, — ответил он спокойно.

— А чего ты хочешь?

— Чтобы ты смотрела на меня. Вообще. Любыми глазами. Хоть злыми.

Ангелина опешила. Такого ответа она не ждала. Ей понадобилась секунда, чтобы прийти в себя.

— Ты странный, — сказала она тише.

— Я знаю. Но ты тоже странная, раз до сих пор сидишь здесь со мной.

Она не нашлась что ответить и просто уткнулась в тарелку. Но осадок остался.

После школы они снова столкнулись у входа. Ангелина встала со скамейки, закинула сумку на плечо и вдохнула тёплый сентябрьский воздух. Солнце золотило платаны, а она чувствовала себя выжатой.

— Вейн!

Она обернулась. Адам стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы.

— Что, Романо? Хочешь добавить что-то про юбку, про глаза или про то, что я тебе нравлюсь?

— Нет. — Он покачал головой. — Я хотел спросить... Почему ты сегодня другая?

— В смысле?

— Обычно ты выглядишь так, будто тебе всё равно, как ты одета. А сегодня... — он осёкся, подбирая слово, — сегодня ты выглядишь иначе. Специально?

— Специально — для чего?

— Для меня?

Ангелина расхохоталась. Коротко, сухо, совершенно не весело.

— Романо, ты слишком много о себе думаешь. Я оделась так, потому что мне захотелось. Ты здесь ни при чём.

— Хорошо, — он кивнул с таким видом, будто получил ответ на очень важный вопрос. — Тогда до завтра, Вейн.

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Ангелина осталась стоять с открытым ртом. Что это вообще было? Он что, правда думает, что она ради него надела юбку?

— Придурок, — прошептала она, чувствуя, как кончики ушей снова предательски краснеют.

-----

Вечером, лёжа в кровати, она написала Ариане:

«Он спросил, не для него ли я сегодня так оделась».

Ответ пришёл мгновенно:

«А для него?»

«Нет!»

«Врёшь».

«Спокойной ночи, Ариана».

«Спокойной. Завтра будет третий день. Готова?»

Ангелина убрала телефон под подушку и уставилась в потолок. Она была готова. Она была готова с того самого момента, как он впервые посмотрел на неё своими зелёными глазами. Но что-то внутри неё — маленькое, тихое, предательское — говорило, что она не готова к тому, что будет дальше.

Потому что Адам Романо был не просто врагом.
Он был проблемой, которую она не знала, как решить.