На день рождения
Когда свечу задуешь, что ты загадаешь?
Тик-так
О чём подумаешь в полдневной суете?
Зачем, зачем ты ванну набираешь -
Затем, чтоб быть, пускай формально, но на дне,
Затем, чтоб эти алые разводы
Сливались с тёплым рвением воды,
Затем, чтобы последний раз услышать,
Молчание и так безгласной тишины?
Задумал смерть?
Игра не стоит свеч!
Отнюдь не тех, что ты задул, и тотчас
Посуда, слов хрусталь пошли греметь,
А ты лишь слышал внутренний свой голос.
Он извивался праздничной рекой
В долине слов - разбросанных тропинок,
Они водили стадо на убой, по ним бродил забытый Богом инок,
На них слежались - в их песке и в их грязи,
А в лужах голубых плескалось солнце,
Ведь ты когда-то говорил "прости",
А всё же ядовит язык... уродца,
Что в цирке городском живот вспорол,
Достал оттуда что-то хрупкое, живое,
Ножна́ми острыми, блестящими взмахнул,
Тик-так
Ушел со сцены, точно с поля боя.
Тик-так, тик-так
Ты открываешь рот, благодаришь гостей за посещение,
Болит живот,
То ли от торта, то ли от волнения
То ли от шрама, розовой змеёй
Ползущим рёбр вдоль, рисуя свечи,
Их пламя резвое и голый небосвод,
И звук далёкий позабытой речи,
О чём? Сугубо! жизненно! живым!
Фигляром в шуме площади блистая,
Ты утверждал, что жизнь дарована Самим,
И мы должны бороться, это зная.
Ты правда был смешон; неумолим
Твой скептицизм сейчас в вопросе веры в Бога.
Быть может, быть слепым или глухим -
Залог счастливой жизни...
Ненадолго
взглянув в глаза смотрящим,
И потом, вонзив в обычный разговор протёртый ядом ножик,
Ты обречён был стать другим (угрюмым впредь шутом?)-
Кем, тот кто был тобой доселе, стать не может.
Скажи, ты загадал в порыве... смерть?
В порыве пламени, в порыве возмущения;
В глаза смотрящим нечего смотреть -
Там хлад и мрак, осколки осуждения.
А воск потухших свеч не закипит,
И телу не избавиться от шрама -
Змеюкой розовой, он вдруг заговорит
В горячей ванной, колко и упрямо.
Он не вернёт того, что ты достал,
Он не заполнит пустоту собою...
Скажи - ты точно это загадал?
Тик-так
Ответь же мне, я говорю с тобою!
Змея хозяйски обвивает кран,
Оттуда льётся - не вода, а всё же
Ты передумал, праздный ты болван,
Ведь все самоубийцы так похожи.
В гостиной жизнь по-прежнему кипит,
И торта твой последний ждёт кусочек,
И каждый с каждым шумно говорит;
Отсутствия и незаметно было. Впрочем...
По тем тропам из безобразных слов,
Возможно, кто, проворно извиваясь,
На животе твоём устроив теплый кров,
Тебя спасал, потери дома опасаясь,
Возможно, это был твой злейший враг,
Потребовавший выпотрошить душу,
Чтоб ты черствел и маялся...
Тик-так
Не смог ни утонуть, ни жить на суше,
Быть может, друг сердечный это был,
Змеёй на рёбрах - всякое бывает!
Вдруг это о́н тебя освободил,
Поработил, быть может - Господь...
Тик-так
То есть, Никто
Тик-так
Не знает...
Не знает,
А был ли зритель, были гости, был ли торт,
А язычки огня погашены ль тобою?
Вспорол ли ты тогда себе живот?
И был ли вовсе тот угрюмый клоун?
Освободила ли тебя змея,
И верил ты вообще когда-то в Бога?
И я с тобой общаюсь... был ли я?
Была ли тропок тех услада и тревога?
И если нет, то загадай себя найти,
Себя, фигляра, призраком во тьме лежащим в ванной,
Себя, не знающим других путей,
Кроме того как быть
Бесплотным, безымянным,
Без права, веры, без любви других,
Без праздничных свечей и без объятий,
Без этой жуткой пустоты, без пафосных речей,
Благословений без и без проклятий.