Маме

Мама, я вышел сегодня из тёмной подземной пещеры
С полом зыбким, влекущим на дно, в неизвестность, в пучину.
Мне страшным казалось тонуть в нечистотах и комьях утраченной веры,
Не узнав, не услышав на смертном одре наказанья причину.

Я скучал, я смертельно скучал по твоим истязаньям,
Дающим без повода повод меня обсмеять,
По теплым, как день, губ свинцовых родимым лобзаньям
В щеки, в лоб; по возможности робко, лукаво, стыдливо обнять,
И, впитав тихий гнев, на секунду притронуться к коже,
Мягким бархатом лёгшей на мясо и кости твои,
И, увы, никого нет тебя мне на свете дороже,
И я прокляну все с рожденья прошедшие дни.

И, ничтожным пятном угасая над мнимой надеждой
Обрести в веренице тупящихся лезвий покой,
Я прошу тебя, будучи самой жестокой невеждой,
Как солнце погаснет, меня напоследок укрой.