«Ты, да я, да мы с тобой»

Лёша никогда ещё не нарушал правил. Ни в школе, ни во дворе, ни дома. Мама всегда говорила: «Веди себя хорошо», и он вёл. Ходил тихо, не спорил, делал уроки вовремя, помогал и младшим, и старшим. А тут - Дима. Он смотрел так, говорил так, будто они познакомились не сегодня утром в Москве, когда записывались в третий отряд «Спутника», а были друзьями с прошлого года, с прошлой смены, чуть ли не с самого рождения.

И Лёша думал: а что, если отказаться ? Потом всю смену придётся слоняться по лагерю одному, смотреть, как другие дружат, ходят вместе, что-то затевают. И все будут знать: Лебедев правильный, Лебедев примерный, Лебедев маменькин сынок и образцовый пионер. И никому до него не будет дела. От одной мысли стало тошно.

Дима хлопнул ладонями по столу и поднялся так резко, что скамья качнулась и Лёша чуть с неё не свалился.
- Давайте, давайте, поднимайтесь! - скомандовал он громко, обращаясь ко всем, кто сидел рядом. - Чего расселись? Вон, второй отряд уже на улице! Живей, живей, Лебедев!
Он схватил Лёшу за руку и потащил к выходу, на бегу подгоняя замешкавшихся малышей из соседнего отряда:
- А ну, живей-живей! Не видите, старшие идут? Уступи дорогу!
Лёша едва поспевал за ним, спотыкаясь на ходу. Дима пробивался сквозь толпу, работая локтями, и каждому встречному бросал короткое, командное: «Не задерживай!», «Шевелись!».
У самого выхода он чуть не столкнулся с Анастасией Игоревной, но мгновенно вытянулся и бодро отрапортовал:
- Анастасия Игоревна! Третий отряд к экскурсии готов! Почти все уже вышли.
Вожатая растерянно моргнула, и тихо, словно оправдываясь, ответила:
- Спасибо, Морозов... Я сейчас, я только...
- Это же для новеньких! - перебил Дима, широко улыбаясь. - Они первый раз в лагере, надо же им всё показать, рассказать. А то заблудятся, потеряются!
- Я бы и не потерялся... - тихо буркнул Лёша
- Молчи, Лебедев.
Он перехватил его под локоть и ловко вывел на крыльцо, обойдя растерянную вожатую.

На площадке перед столовой уже строились другие отряды. Дима вёл себя так, будто и не собирался сбегать никуда, наоборот, изо всех сил помогал организаторам. Он командовал, подгонял отставших, поправлял сбившиеся пилотки и галстуки. Пётр Ильич, стоявший чуть поодаль, усмехнулся и покачал головой, но ничего не сказал. Когда на крыльцо вышла Анастасия Игоревна и принялась пересчитывать отряд, Дима замер смирно. Лицо серьёзное-пресерьёзное, руки по швам, как на линейке. Лёша старался на него не смотреть, чтобы не рассмеяться. Ну чисто памятник пионеру-герою!
- Двадцать девять, тридцать, - Настя выдохнула с облегчением. - Все на месте. Отлично!
Пётр Ильич вышел вперёд и громко, раскатисто объявил:
- Сейчас мы идём на экскурсию. Вам покажут и расскажут всё, что нужно будет знать для пребывания в лагере. Вопросы есть?
- Есть! - крикнул из передних рядов высокий рыжий парень. - А купаться когда?
- Купаться после медосмотра. Сначала заведём карточки, потом речка. А сейчас экскурсия. Построились. Идём за мной!

Отряд двинулся. Лёша шёл в середине колонны, а Дима чуть впереди. Он делал вид, что слушает Петра Ильича, даже головой кивал время от времени. Лёша смотрел на его затылок и думал: «Может, передумал? Может, просто пошутил?».
Они свернули с главной дорожки на узкую тропинку, что вела к медпункту. Тени от высоких деревьев легли поперёк пути, и стало чуть прохладнее. И тут Дима сбавил шаг. Сначала совсем чуть-чуть, потом ещё. Через минуту он уже поровнялся с Лёшей и пошёл рядом, почти касаясь плечом. Лёша чувствовал, как гулко колотится сердце, так, что, казалось, его слышно за версту.
Морозов незаметно дёрнул товарища за рукав. Ещё раз. Сильнее.
- Не торопись, - шепнул он почти беззвучно, одними губами.
Лёша сбавил шаг. Они стали пропускать вперёд ребят, что шли сзади. Те даже внимания не обратили
Отстав на достаточное расстояние, Дима вдруг ухватил Лёшу за локоть, затем за запястье и на повороте, у самого угла медпункта, резко рванул в сторону густых кустов сирени. Лёша не успел понять, что произошло. Одну секунду он шёл по тропинке, слушал голос Петра Ильича, а в следующую потерял равновесие, ноги подкосились, и он повалился вперёд. Коленка стукнулась о землю, по ноге пробежала резкая, обжигающая боль. Лёша зашипел сквозь зубы, прижимая ладонь к ушибленному месту.

Дима, каким-то чудом не свалившись, замер на полусогнутых, широко расставив ноги. Одна рука его судорожно вцепилась в ветку сирени.
- Тихо! - прошипел он, пригибаясь и падая на одно колено рядом с Лёшей. - Тихо-тихо-тихо...

Они замерли. Лёша чувствовал, как колено саднит, как в ушах шумит кровь. Снаружи, за кустами, раздавались голоса, что-то про распорядок дня. Дети переговаривались, кто-то смеялся, кто-то спорил. Голоса удалялись, шаги стихали, и через минуту площадка перед медпунктом опустела.

Дима громко выдохнул, будто всё это время вообще не дышал. Потом опустил взгляд на Лёшину коленку. Та была красной, с отпечатками мелких камешков.
- Больно?
- Ерунда. Просто стукнулся.
- А кровь есть? - Дима наклонился, разглядывая коленку.
- Да нет, сказал же. Ты чего так резко дёрнул-то?
- Ну, не рассчитал, - Морозов вдруг виновато улыбнулся. Он опустился на траву, вытянул ноги и привалился спиной к кусту, но тут же дёрнулся - ветка больно ткнулась в лопатку. Пересел чуть в сторону, на более ровное место. Лёша сидел на земле, всё ещё потирая коленку, и смотрел на него.
-- Ну и как мы теперь? - спросил он шёпотом.
- Как-как? Пока они там топчутся, я тебе настоящую экскурсию проведу! - Дима встал, отряхнул колени и, глянув сквозь листву на опустевшую площадку, махнул рукой - Пошли.

Они выбрались из тени сирени и двинулись в противоположную сторону, туда, где официальная экскурсия уже прошла. Дима шагал уверенно, но неторопливо, и кивал на каждую постройку:
- Это спортплощадка. - Он показал на ровную площадку с турниками, брусьями и волейбольной сеткой. - Тут после обеда игры. В прошлом году мы тут дотемна гоняли, пока вожатые не разогнали. А ещё соревнования проходят. Я вот в команде по футболу был!
- И как? Выиграли?
- Если бы не я - не выиграли бы! - Дима вскинул голову. - Я там два гола забил!
- Прямо два?
- А то! Ты в футбол вообще играешь?
- Ну... немного.
- Это не серьезно. Ладно, научу!
Он повёл Лёшу дальше, к небольшому деревянному зданию с высокими окнами:
- А это клуб. Тут кино по вечерам, кружки. В прошлом году я в «Умелые руки» ходил. И танцы тут бывают! Дискотеки. Только девчонки приходят, встают у стенки и ждут, пока мы их пригласим. Никогда сами не подойдут!
Лёша усмехнулся:
- А ты приглашаешь?
- Ну, когда настроение есть. А ты что, боишься девчонок?
- Не боюсь. Просто... не знаю, как с ними разговаривать.
- Эх, Лебедев! - Дима покачал головой. - Ты смотри, как я: подходишь и говоришь: «Разрешите вас пригласить?» - Он театрально вскинул руку, изобразил поклон, протянул Лёше ладошку. По ней мальчик и хлопнул.

##
- А это умывальники, - Дима показал на длинную металлическую трубу с краниками - Утром тут очередь, так что лучше вставать пораньше. Но с холодной водой осторожно! Я как-то два дня с температурой ходил. В медпункте лежал, дядя Вова, доктор наш, мне градусник ставил.
- А что, в медпункте лежать страшно? - спросил Лёша.
- Да нет. Скучно только. Потом всё равно в строй ставят, не отлежишься. А если сбежишь из медпункта - Пётр Ильич на линейке при всех выговорит. Я один раз сбежал, больше не хочу. Меня тогда дежурить поставили!
- А что тут дежурные делают? - Лёша на ходу поправлял галстук.
- Ну, они за порядком смотрят, чтобы никто не шумел, не бегал, форму не пачкал. И в столовой помогают, хлеб разносят, тарелки собирают. - Дима поморщился. - Не люблю дежурить. Скучно.

Они вышли на небольшую площадь. В центре стоял высокий флагшток.
- Это место для линеек. Сюда каждое утро строятся все отряды. Флаг поднимают, горн играет, барабан бьёт. В прошлом году я был знаменосцем! Нёс флаг на линейке.
- Правда? - удивился Лёша.
- Честное пионерское! Я тогда шёл впереди всей колонны, как главный! - Дима даже приосанился.

##

Они подошли к старой деревянной сцене. Она стояла чуть в стороне, окружённая берёзами. Краска облупилась, но выглядела она вполне ухоженной. Дима огляделся по сторонам, потом пригнулся и нырнул под сцену через маленькую квадратную дверцу В деревянном щите. Через секунду из темноты донеслось:
- Давай, Лебедев, быстрее!
Лёша присел и полез следом. За деревянными щитами оказалось небольшое пространство, тесное, но вполне уютное. Пахло сухой травой и старой древесиной. Здесь было еще теплее, чем на улице. Сквозь щели пробивались солнечные лучи, оставляя на земле узкие золотые полосы.
- Я в прошлом году здесь от вожатого прятался после отбоя. Представляешь, чуть не поймал!
Лёша огляделся. Помещение маленькое, поместятся всего несколько мальчишек. Встать на ноги нельзя, и даже сидя полностью не выпрямишься, макушка упирается в деревянный потолок. Дима вдруг заговорил, снизив голос до таинственного шёпота:
- А знаешь, что здесь раньше было?
- Что? - Лёша присел рядом, чувствуя, как внутри закипает любопытство.
- Здесь был штаб партизан. - Дима нахмурил брови, изображая серьёзность. - Во время войны. Они тут собирались, передавали секретные сообщения. И оружие прятали. За рекой была военная база. Туда немцы хотели прорваться, а партизаны их не пустили. - Дима ближе наклонился к Лёше и заговорил ещё тише. - Я сам находил гильзы. И бумажку с цифрами. «48-12-7». Наверное, координаты.
- Правда? - Лёша подался вперёд, глядя на Диму широко раскрытыми глазами.
- Честное пионерское! - тот важно кивнул.
Лёша затаил дыхание. В голове уже рисовались партизаны в палатках, тайные склады с оружием, ночные перебежки через реку...
- А где она... база эта?
Дима замялся, поджал губы, опустил взгляд на сухую траву, что колола голые колени. Открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл и, вздохнув, признался:
- Не могу сказать. Это тайна. Но если хочешь, мы как-нибудь после отбоя... - Он не договорил. Губы его дрогнули, и по лицу пробежала едва заметная улыбка.
Лёша прищурился.
- Чего это ты? Врёшь, что ли?
- Да ничего... После отбоя...
- Врёшь!
- Ничего я не вру! - Дима попытался сделать серьёзное лицо, но улыбка уже расползалась по его загорелому лицу.
- Морозов! Почти поверил!
- А ты и поверил! - Дима ткнул его пальцем в плечо. - Я ж видел! Глаза круглые, рот открыт!
- Да ничего подобного! - Лёша пихнул его в ответ.
- Точно-точно! - Дима уже смеялся.

И началась возня. Они толкались, пытались свалить один одного на землю, и их головы то и дело стукались о доски. Лёша хоть и был тише и спокойнее, тоже разошёлся
- Сдавайся, партизан! - крикнул он, пытаясь говорить басом.
- Сам сдавайся! Ничего не скажу! Военная тайна! - Дима вывернулся, подмял Лёшу под себя
- А ну, говори координаты своей базы! - крикнул Лёша, пытаясь перехватить инициативу.
- Хоть пытай - ничего не скажу! - Дима уже давился от смеха
Они катались по земле, изображая то партизан, то красноармейцев, то разведчиков. Рубашки выбились из шорт, галстуки сбились набок.
И тут они услышали голоса. Много голосов. Прямо над ними.

Дима замер. Лёша перестал дышать. Они лежали на полу, прижавшись друг к другу, и слышали, как над ними топали ноги, смеялись и переговаривались пионеры и вожатые .
- ...а в прошлом году здесь выступал ансамбль из Москвы. Прямо на этой сцене...

Дима прижал ладонь ко рту. Плечи его тряслись. Лёша тоже чувствовал, как всё внутри сжимается от желания засмеяться. Он зажмурился и закусил губу. Дима прижался лбом к плечу Лёши и зашептал, едва слышно:
- Ансамбль... из самой Москвы! - передразнил он голос вожатой.
- Молчи! - прошипел Лёша, но сам дрожал от смеха.

У сцены отряд не задержался. Голоса удалялись, шаги стихали. А потом стало тихо. Мальчики переглянулись и снова прыснули со смеху, уже не сдерживаясь.
- Всё, хватит, - выдохнул Дима, поправляя рубашку. - Скоро линейка начнётся, а я тебе самого главного не показал.
- Базу за рекой? - Лёша утирал слёзы тыльной стороной ладони.
- Ну тебя!
##

Дима вылез из-под сцены первым, огляделся. Площадь перед сценой была пуста, экскурсия ушла дальше, к костровой. Он обернулся к Лёше, который выбирался следом, отряхивая колени.
- А что может быть главнее партизанской базы?
- А вот увидишь! Пошли.

Он двинулся туда, где за корпусами начинался лес. Лёша пошёл следом, чувствуя, как внутри снова закипает любопытство.
Они прошли мимо старого пруда, заросшего ряской, мимо длинного сарая, где хранился инвентарь, и свернули к забору. В самом углу, за густыми кустами, в дощатом заборе зияла дыра. Небольшая, но достаточная, чтобы пролезть мальчишке. Видно, этим ходом пользовались часто.
- Это наш секретный выход, - шепнул Дима. - Через него старшие бегают в лес. Ну, курить там, или на речку. Я не курю, - добавил он быстро. - Но на речку хожу.
- А можно? - спросил Лёша, хотя уже знал ответ.
- Ну ты! Конечно нельзя. Поэтому мы идём тайно.
Он ловко пролез через дыру, пригнувшись, и уже через секунду стоял по ту сторону забора, придерживая одну из досок, чтобы Лёше было удобнее пролезть. Мальчик помедлил, оглянулся на лагерь, где вдалеке слышались голоса отряда. Потом шагнул следом.
За забором начинался лес. Не густой, с редкими соснами и берёзами, с мягким мхом под ногами. Пахло хвоей, сухой травой и, может, земляникой.
- Пошли, - сказал Дима и двинулся по узкой тропинке, которая вилась среди деревьев. - Тут до речки минут десять.
Они шли молча. Лёша смотрел по сторонам, впитывая каждую деталь: вот муравейник у старого пня, вот птица вспорхнула с ветки, вот под ногами хрустнула сухая ветка. Всё было новым, настоящим, незнакомым. Тропинка вывела их на небольшой обрыв. Внизу, в зелёной ложбине, петляла речка с песчаным берегом. Вода блестела на солнце.
- Ну как? - Дима остановился на краю обрыва. - Красиво?
- Здорово... - выдохнул Лёша.
- Тут купаться можно. После медосмотра, конечно, и когда вожатые скажут... Но мы и сами бегаем. - Дима хитро прищурился. - Я в прошлом году первый был.
- А рыба здесь есть?
- Ещё какая!
Они спустились к речке и пошли вдоль берега, по влажному песку. Речка журчит, где-то вдалеке стучит дятел. Дима шёл уверенно, иногда перепрыгивая через коряги и камни. Лёша старался не отставать.
- Почти пришли, - сказал Дима, когда они свернули с берега. Тропинка стала уже, и они пробирались сквозь кусты орешника. Наконец Дима остановился и раздвинул ветки. - Смотри.

Перед ними был небольшой овражек. На его склоне, среди корней старой сосны, стоял шалаш. Небольшой, сложенный из веток и палок, прикрытый сверху еловым лапником и куском старого брезента.
- Это наше место, - сказал Дима, и в голосе его появилась гордость. - Мы с ребятами ещё в позапрошлом году построили. Сюда никто не ходит, только наши. В прошлом году мы тут даже ночевали один раз.
Лёша подошёл ближе, заглянул внутрь. В шалаше было сухо, на земле лежали старые, выцветшие мешки, на которых можно было сидеть. Оглядевшись вокруг, заметил совсем рядом огромный, в три обхвата, с корявой корой и мощными корнями, уходящими в землю, дуб. Пригляделся: На стволе были нацарапаны буквы и цифры, имена, даты, отметки. «Смирнов - 65», «К + С», «Отряд 5».
- Смотри, - Дима уже подошел ближе и провёл пальцем по одному из имён. - Это я в прошлом году вырезал! «Морозов Д.». А вот ребята из моего отряда. А это из четвёртого! Теперь твоя очередь.
- Как моя очередь? - Лёша удивился.
- Ну, ты же теперь знаешь про это место. Значит, должен оставить свою отметку. Это как посвящение. - Дима полез в шалаш и через минуту вылез с небольшим старым перочинным ножиком, со сколотым поржавевшим лезвием - Вот, держи. Мы специально здесь держим. Не лучший, но для дерева сойдёт.
- А что писать? - спросил Лёша, осторожно беря ножик.
- Ну, имя своё. Как хочешь!
Лёша приставил лезвие к коре, чуть ниже Диминой надписи.
Буквы вырезались с трудом. Дима, заглядывая через плечо, комментировал:
- Ага... «Ле», хорошо... «бе»... ровней давай... «дев»... «А.» - молодец!
Лёша закончил и отступил на шаг:
- Получилось не очень...
- Нормально! - Дима одобрительно кивнул и хлопнул товарища по плечу.
Они постояли ещё немного, глядя на дуб и на шалаш, на солнечные лучи, которые пробивались сквозь кроны, друг на друга.

И вдруг в тишине раздался звук. Короткий, пронзительный. Горн.
Дима встрепенулся.
- Линейка! - Он схватил Лёшу за руку.
Они рванули с места, не разбирая дороги. Лёша спотыкался, но не падал, стараясь не отставать от товарища. В ушах шумело, сердце колотилось где-то в горле.
Дыра в заборе, кусты сирени, корпус, медпункт.
Где-то уже слышались голоса, отряды выстраивались на линейку.

- Сюда! - Дима свернул за угол сцены и, не сбавляя шага, влетел в строй. Лёша за ним.
Они остановились, едва переводя дыхание, и в тот же миг услышали голос Петра Ильича:
- А вот и наши герои! - сказал он, глядя на раскрасневшихся мальчишек. - Нагулялись?
- Да мы, Петр Ильич... Это.. отстали немного!
- Поня-я-ятно, - протянул воспитатель. - Всё товарищу показал?
- Так точно! - не задумываясь выпалил Дима.
Он стал приводить свою форму в порядок, отряхивать её от травы и пыли, поправил галстук: сначала себе, потом дернул за него Лёшу, но тот отмахнулся и сам стал поправлять на себе алую ткань.
Пётр Ильич хмыкнул, но ничего больше не сказал. Только покачал головой и отвернулся.

- Товарищи пионеры! - раздался голос начальницы лагеря - женщины лет сорока пяти - Торжественная линейка, посвящённая открытию смены пионерского лагеря «Спутник», объявляется открытой!

Заиграл горн, забил барабан. Красное знамя поплыло вверх, к солнцу, и Лёша смотрел на него, щурясь, чувствуя, как внутри поднимается что-то большое и тёплое.

Рядом стоял Дима.