Эпилог.

Эпилог.

Траурный зал собора тонул в тяжелом аромате свежего воска и сотен белых лилий.

Она смотрела на бледное, искусно загримированное лицо покойного и думала о том, мог ли он когда-нибудь стать хорошим отцом Марку. Что бы это изменило? Если бы тридцать шесть лет назад их пути не разошлись столь радикально, если бы власть и амбиции не выжгли в нем всё человеческое.

— Мои соболезнования, Елена, — раздался тихий, вкрадчивый голос над самым ухом.

Она не вздрогнула. Рядом стоял господин Ланг. Посол выглядел безупречно, но легкая нервическая дрожь пальцев выдавала его глубокую тревогу. Его правительство теряло миллиарды из-за вскрытия Хранилища.

— Спасибо, господин посол, — сухо ответила Елена, не поворачивая головы.

Елена не знала, о чем он думал в свои последние минуты, разглядывая револьвер в потайном ящике лакированного стола. После десятка звонков от «обеспокоенных» высокопоставленных клиентов, чьи миллионы и грязные тайны оказались под угрозой из-за подземного сбоя, когда его мир сузился до размеров дула.

— Тяжелая утрата для страны, — Ланг выдержал паузу, фальшиво вздохнул и сделал шаг ближе. — Скажите... как здоровье вашего сына? Врачи дают прогнозы?

Может быть ему подумалось, что стоило принять куда большее, настоящее участие в этой ситуации, чем просто откупиться от неё приличной суммой денег.

— Марк в госпитале, — её голос прозвучал как колотый лед. — Впереди много сложнейших операций и долгий, очень долгий путь восстановления. Но он будет жить.

Посол понимающе кивнул, а затем, понизив голос до едва различимого шепота, задал главный вопрос, ради которого подошел:

— А этот человек... Алексей. Вы не знаете, часом, где он сейчас? Мое ведомство очень хотело бы побеседовать с ним о деталях того, что произошло в нижних ярусах.

Елена медленно повернулась и посмотрела Лангу прямо в глаза. В её взгляде не было страха. Она знала, что Алексею теперь придется скрываться остаток дней. Система не прощает ...

— Нет. Я не знаю, где он, — ответила она вслух.

И впервые за долгое время улыбнулась.