Глава 5. Бумеранг

Глава 5. Бумеранг

Тьма была густой, осязаемой и холодной. Луч подствольного фонаря Марка, бьющий сквозь серую взвесь, казался зыбким и неживым. Группа шла уже долго. Хронометр на запястье разбился во время обрушения, и время потеряло свои привычные очертания. Казалось, они блуждают по этому бетонному подземелью целую вечность.

Все смертельно устали. Савелич тяжело дышал позади, его шаги становились все более неровными, волочащимися. Еще двое бойцов, уцелевших после бомбежки, молчали, но Марк кожей чувствовал их изнеможение и нарастающую глухую панику. Они шли наугад. Карта осталась наверху, в сгоревшем штабе, да и толку от нее, если этого прохода вообще не должно было существовать?

Пол под ногами сменился на идеально гладкий, наливной бетон. Воздух здесь стал ледяным. Пахло застоявшимся машинным маслом и въевшейся в стены стерильностью.

«Сорок один, сорок два, сорок три...» — Марк продолжал машинально вести внутренний подсчет, цепляясь за цифры как за последний островок рассудка.

«Сорок четыре...»

Шаг сорок пятый. Поворот направо.

И в эту же секунду ледяную тишину разорвал звук, от которого внутри все оборвалось. Сухой, резкий, металлический лязг. Короткий щелчок взводящейся пружины, раздавшийся прямо над головой в узком пространстве.

Марк не успел крикнуть. Он даже не успел до конца осознать, что происходит, когда темноту перед глазами вспороло ослепительное, непрерывное пламя.

Из скрытой потолочной ниши выдвинулась сдвоенная автоматическая турель. Безжалостный кусок высокотехнологичного железа, запущенный аварийной системой безопасности, не знал пощады. Тяжелые крупнокалиберные пули с оглушительным, рокочущим грохотом вгрызлись в человеческие тела.

Савелича разорвало первым. Марк услышал лишь короткий, захлебнувшийся хрип, когда его старого товарища буквально отбросило назад и размазало по стене. Следом, крича от ужаса, упали остальные. В замкнутом пространстве бетонного коридора этот расстрел был секундной вспышкой безумия. Пули рикошетили от стен, выбивая искры и крошево, превращая узкий проход в кромешный, залитый кровью ад.

Очередной страшный удар пришелся Марку в грудь. Сила кинетического толчка была такой, что его швырнуло на спину, выбив из легких остатки воздуха. Словно раскаленный лом насквозь прошил плоть. Оружие вылетело из онемевших пальцев.

Потом все стихло так же внезапно, как и началось. Турель, выполнив заложенную программу зачистки сектора, со щелчком замерла, водя стволами в поисках сигнатур. Но двигаться было уже некому.

Марк лежал на боку, прижавшись щекой к холодному, наливному бетону. Собственная кровь — густая, горячая — быстро растекалась под ним, образуя темную лужу. Он пытался вдохнуть, но вместо воздуха в горле клокотала соленая, теплая пена. Каждое мизерное движение отзывалось невыносимой, выжигающей болью, которая постепенно сменялась странным, пугающим онемением.

Смерть не приходила мгновенно. Она подкрадывалась медленно, укутывая его в тяжелое, ватное одеяло.

Перед глазами поплыли серые круги. Звуки капающей крови и далекой эвакуационной вентиляции начали отдаляться, уступая место нарастающему звону в ушах. Марк почувствовал, как стремительно уходит тепло. Пальцы рук похолодели, ноги стали чужими. В голове, вопреки всему, почему-то не было страха — только бесконечная, звенящая тоска и образ матери. Ее лицо, которое он не видел так долго, и ласковые глаза, смотрящие на него откуда-то из далекого, мирного детства.

«Вот и все... — промелькнула последняя, слабая мысль. — Прости».

Марк закрыл глаза. Его дыхание прервалось, грудная клетка замерла, и сознание окончательно провалилось в глубокую, глухую черноту, где не было ни войны, ни боли, ни шагов.