Глава 1. Шаги и пепел.

Воздух в подвале терминала пах старой известью, горелым кабелем и застоявшимся потом. Когда сверху прилетало что-то тяжелое, с бетонного потолка сыпалась мелкая, как мука, пыль. Она скрипела на зубах и въедалась в поры.

Марку было тридцать шесть. Последние три месяца его мир сузился до размеров этого разрушенного международного аэропорта. Точнее — до его подземных коммуникаций. Наверху не осталось ничего целого: взлетная полоса напоминала лунный пейзаж, скелеты ангаров чернели провалами выбитых окон, а диспетчерская башня давно рухнула, погребя под собой остатки радиолокационных систем.

Первое время они находили билеты. Из прошлой жизни. Несостоявшиеся рейсы. Даже возникло соревнование и небольшой тотализатор. Чей билет дороже. Критерий - расстояние и класс.

Марк сидел на перевернутом пластиковом ящике из-под бортового питания, лениво перебирая пальцами звенья старой цепочки. Рядом хрипло дышал Савелич, чистя затворный механизм автомата куском замасленной ветоши.

— Не понимаю, — тихо сказал Марк, устав слушать далекий, монотонный гул артиллерии. — Зачем мы здесь, Савелич? Посмотри на этот объект. Тут нечего защищать. Сюда не прилетит ни один гражданский рейс. Сюда даже военный транспортник не сядет без риска отломить шасси на первой же воронке. За что мы умираем? За груду разбитого бетона?

Савелич не поднял глаз. Его пальцы, покрытые черной въевшейся грязью, двигались методично.

— Приказ есть приказ, Марк. Сказано держать периметр и подвалы — держим. Меньше думаешь — дольше живешь. Наше дело маленькое.

— Маленькое, — эхом отозвался Марк. — Но объект стратегический. Так нам говорят. Только стратегии я тут не вижу. Пахнет сыростью, гнилыми овощами из ресторанных складов и... чем-то еще. Сладковатым. Словно глубоко под нами, за техническими стенами, работает мощный фильтр, очищающий воздух от технической химии. Зачем разрушенному аэропорту глубинная вентиляция?

Договорить он не успел.

Звук пришел не сверху, а будто из самой земли. Ужасающий, нарастающий свист, перешедший в глухой, тектонический удар. Потолок подвала содрогнулся. Бетонная плита над головой треснула, и в темноту с грохотом обрушились тонны конструкций, отрезая их от основного выхода. Фонари на стенах мигнули и погасли. Наступила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь кашлем бойцов в поднявшейся пыли.

— Все целы? — крикнул Марк, пробиваясь сквозь кашель.

Отозвались трое. Савелич глухо за стонал, придавленный куском арматуры, но заверил, что идти сможет. Марк включил подствольный фонарь. Луч света едва пробивал серую взвесь. Основной коридор, ведущий к поверхности, превратился в сплошную стену из бетонного крошева.

Но ударной волной выбило старую, заложенную кирпичом нишу в углу технического узла. За ней зияла абсолютная, глухая пустота. Боковой проход, которого не было ни на одной схеме эвакуации. Оттуда тянуло холодом, сырым бетоном и тем самым странным, едва уловимым запахом стерильной чистоты.

— Сидней? Бизнесc-классом?? Глазам не верю! Где ты был раньше, когда Марк принимал ставки?!?

— Идти назад нельзя, — Марк перехватил оружие. — Идем туда. Фонари выключить, бережем батареи. Руку на плечо впереди идущего. Покажи.

Боец, разглядывавший артефакт из недавнего прошлого, протянул Марку упавший на него клочок обгоревшей бумаги. В луче фонарика виднелась надпись «Ростов-Сидней».

— Похоже, что ты выиграл.

Марк шагнул в проем первым. Пол под ногами был на удивление ровным — гладкий, наливной бетон, совершенно не характерный для обычных дренажных тоннелей. В кромешной тьме, чтобы не сойти с ума и контролировать пространство, он начал считать. Это была старая привычка, выработанная еще до войны.

«Один, два, три, четыре...» — шаги отдавались легким гулом.

«...Двадцать один, двадцать два». Поворот налево. Угол ровный, девяносто градусов. Стена на ощупь холодная, без швов.

«Один, два, тремя... сорок пять». Поворот направо. Воздух становился холоднее. Вдруг где-то впереди, в глубине тоннеля, раздался странный звук. Короткий, сухой, механический лязг. Так взводится автоматическая пружина или...

Марк замер, подняв руку. Шедший сзади Савелич врезался ему в спину. Сердце Марка бешено заколотилось. Этот металлический щелчок показался ему предвестником чего-то неизбежного и смертельного, хотя вокруг по-прежнему стояла лишь глухая, ледяная тишина подземного лабиринта.