Эпилог.

Тайлер
Спустя 8 месяцев.

Прошло восемь месяцев. Чёртовы восемь месяцев с тех пор, как моя девочка вошла в мою жизнь — и я больше никому её не отдам.

Сейчас я наблюдал, сидя на кровати, как она стоит у окна в нашей спальне, в тонкой, почти прозрачной майке. Без лифчика. С припухшими сосками от прохлады и округлившимся животиком. Чёрт. Это зрелище доводило меня до безумия.

Она беременна. Моим ребёнком. Моим. И выглядит она, как самая чёртова фантазия. Такая нежная, домашняя, женственная. Но всё ещё моя птичка. Моя сладкая грязная девочка.

С животиком она стала выглядеть ещё сексуальнее. Её тело стало более мягким, грудь налитой, бёдра — круглее. Я готов был её съесть.

С тех пор, как мы уехали из города и переехали в мой загородный особняк, всё изменилось. Теперь всё спокойно. Я — свободен. Я больше не должен оглядываться. Я рассказал ей всё. Про себя, про ту жизнь, про тюрьму. Про то, что я делал. И она не испугалась. Она осталась.

Теперь у нас всё иначе. Я купил ей всё, что она только могла захотеть. Лучших врачей, лучшие условия, охрану, чёрт побери, даже детскую с золотыми вставками, если она этого захочет. Она заслуживает быть моей принцессой.
Но я всё ещё тот же ублюдок, который может трахнуть её на кухонном столе, не дожидаясь, пока остынет кофе.

— Птенчик, иди сюда, — позвал я её, подзывая пальцем.

Она обернулась. Медленно. Ленивая, довольная. И такая чертовски красивая. Щёки чуть румяные, волосы собраны небрежно.

— Что? — хмыкнула она, подходя ко мне.

Я сел в кресло и дёрнул её за руку, усаживая на колени.

Провёл ладонью по её пояснице, приспустив мягкую ткань пижамных шорт чуть ниже.

— Мне кажется, ты слишком возбуждающе выглядишь для беременной женщины. — выдохнул я ей прямо в губы, поглаживая её бедро. — Я смотрю на тебя — и схожу с ума.

Её тело тут же отреагировало. Она раздвинула ноги, устраиваясь на мне удобнее, и я почувствовал, как её киска сквозь трусики прижалась к моему члену.

— Вот черт..— зашипел я, прикусывая её ухо. — Ты уже мокрая?

Она вздрогнула и лишь выдохнула. Я не дал ей ответить — стянул с неё трусики и провёл пальцами между её губок. Мокрая. До черта мокрая.

— Такая послушная, птичка... Всё ещё такая тугая.

Я стиснул зубы, чувствуя, как мой член напрягся до боли. Одного взгляда на неё — полуобнажённую, беременную, с растрёпанными волосами и алыми от возбуждения щёчками — хватало, чтобы сносило крышу. Я стянул с себя шорты и тут же вогнал в неё себя одним резким, глубоким движением, до самого конца.

— О-о-о, блять... — выдохнул я хрипло, уткнувшись лбом в её плечо, а ладонями обхватив её талию. Она была горячей, мокрой, пульсирующей — и сжималась вокруг меня, будто не собиралась отпускать ни на секунду.

Её стон был мягким, дрожащим, и до ужаса возбуждающим. Она обвила меня руками за шею, притягивая к себе ближе, словно ей было мало.

Я начал двигаться. Медленно, с напором, чувствуя, как она принимает меня вся, до последнего сантиметра. Её киска была настолько тугой, что я едва сдерживался, чтобы не кончить сразу.

— Ты моя самая сладкая зависимость. Моя... полностью.

Она посмотрела на меня снизу вверх, с такой любовью и страстью в глазах, что у меня перехватило дыхание. Я застонал и ускорился, начиная трахать её сильнее, глубже. Одной рукой придерживал её под поясницей, чтобы не напрягалась, а другой гладил по бедру и животу, ощущая, какая она тёплая. Моя девочка. Моя птичка. Моя Адель.

— Скажи мне, кому ты принадлежишь, птенчик, — прошептал я, почти рыча, прижимаясь губами к её уху.

— Тебе... Только тебе... — простонала она, царапая ногтями мою спину, выгибаясь подо мной.

— Вот и умничка, — прошептал я, целуя её в уголок губ. — Моя принцесса... Моя сладкая... — я застонал, чувствуя, как не выдержу ещё немного. — Я буду любить тебя вечно. И трахать, пока не начнёшь умолять остановиться.

Она резко вскрикнула, сжавшись на мне — её оргазм прошёл по телу горячей волной, и я почувствовал, как её пульсация доводит меня до предела. Я не выдержал. Вошёл в неё ещё глубже и кончил, зарывшись лицом в её шею, ощущая, как тепло разливается внутри неё.

Несколько секунд мы лежали в полном молчании.

Только дыхание — сбивчивое, тяжёлое, сливающееся. Её пальцы скользнули по моим волосам. Я поцеловал её в шею, в висок, в лоб.

— Я люблю тебя, Адель... — выдохнул я тихо, совершенно искренне, словно в первый раз.

Она улыбнулась, медленно открывая глаза:

— Я тоже люблю тебя... — шепнула она.

Я усмехнулся, обняв её крепче, поглаживая по спине. Несколько мгновений мы просто лежали молча. Я чувствовал, как внутри разливается тепло. Такое, от которого сжимается грудная клетка, и хочется никогда не отпускать.

Скользнув пальцами по её округлому животику, я наклонился и поцеловал его. А потом, задержал там ладонь. Чувствуя, как под ней — вся моя жизнь.

Она прижалась ко мне, тёплая, уставшая и счастливая. Я укрыл нас одеялом и закрыл глаза, держа её в своих руках.

Она и наша дочь — самое важное в моей жизни. Наша семья. Я никогда не думал, что буду достоин любви и права на неё. Но Адель, моя милая пташка, доказала мне обратное. Она показала, что даже самые тёмные души способны быть любимыми. И я готов положить к её ногам весь чёртов мир — снова и снова.

Конец.