Глава 1.

Адель

Если бы три года назад кто-то сказал мне, что я буду работать медсестрой в тюрьме, я бы подумала, что это глупая шутка. Тогда я ещё верила, что моё будущее будет выглядеть иначе. Чистая, аккуратная клиника, белый халат, график по часам. Пациенты, которые благодарны, и коллеги, которые не забывают, как тебя зовут.

Но после колледжа реальность оказалась скупа на выбор. Ни протекции, ни связей. Только диплом, долги и квартира, в которой зимой из крана идёт ледяная вода. Когда мне предложили распределение в колонию с медицинским блоком, я согласилась сразу. Постоянная ставка, питание, стаж. Я убедила себя, что это временно. Что я просто пережду.

Сначала мне дали дежурства в медкабинете. Меня не пускали в блоки — всё приходило по конвою. Бланки, документы, пациенты под контролем. Я делала всё по инструкции. Не смотрела в глаза. Не задерживалась ни на секунду дольше.

Но в тот день пришёл новый приказ.

— Южное крыло, — сказала старшая. — Общая сдача крови. Иди сама, всё уже подготовлено.

Я почувствовала, как внутри кольнуло. Не от страха, а от чего-то другого. Южное крыло всегда казалось другим. Там была тишина, которая не была обычной тюремной тишиной. Как будто кто-то наблюдает за тобой ещё до того, как ты вошла.

Дверь за мной закрылась с глухим щелчком.

Они уже сидели в ряд. Пять человек. Один стол. Вижу только спины и плечи, все в одинаковых серых формах. Никто не двигается. Не шумит. Не говорит.

Я сделала вдох и вышла вперёд. Контейнер в руке, в другой — список. Нужно просто всё сделать и уйти. Я знала, что не должна их разглядывать. Что нельзя давать понять, что ты нервничаешь.

И всё шло спокойно. Один за другим. Минимум слов. Я почти выдохнула — до того момента, как подошла к последнему.

Он сидел чуть отдельно. Не как остальные. Не потому, что его посадили так — потому что он сам выбрал так сидеть.
Он был широким. Массивным. Даже сидя, он казался выше остальных. Плечи — будто заняли всё пространство вокруг. Руки лежат на столе, спокойные, но в них чувствовалась угроза. Уверенность. Спокойствие того, кто знает, что его боятся.

Я подняла глаза — случайно, на долю секунды. И он смотрел на меня.

Его взгляд поймал мой и не отпускал. Он не удивился, не улыбнулся. Просто смотрел.
И я сразу почувствовала, как что-то внутри меня замерло.

Живот будто втянуло внутрь. Тепло вспыхнуло между ног — незаметно, стыдно. Я стояла прямо, но дыхание стало неровным. Ноги будто ослабли на миг. Кожа горела в самых закрытых местах.

Я отвела взгляд. Поздно.

— Имя, — сказал он.

Голос был низкий, спокойный. Словно это был не вопрос, а команда.

— Адель, — выдохнула я.

Он чуть кивнул.

И улыбнулся уголком губ. Почти незаметно. Не для других — только для меня.

Улыбка мужчины, который уже принял решение.
И я почувствовала, как сердце ударилось о грудную клетку слишком сильно.

Про таких мужчин я только читала. Всегда думала — выдумка. Опасные, молчаливые, одержимые. Те, кто смотрит на тебя так, что ноги сводит, а ты забываешь, как дышать.

Я подошла ближе. Он не двинулся ни на сантиметр, просто сидел и смотрел. И я почувствовала это. Его взгляд был тёплым и тяжёлым, будто обволакивал меня, слой за слоем. Я опустила контейнер.

— Левую руку, пожалуйста, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он протянул руку — и в этот момент я поняла, что её тяжесть меня пугает. Не физически — чем-то другим. Его запястье было широким, сильным, с выпирающими жилами и тёплой кожей. Я взялась за него, как всегда беру — спокойно, привычно. Но это прикосновение... оно не было обычным.

Кожа под моими пальцами будто пульсировала. Неравномерно. Я почувствовала жар, поднимающийся от его тела. И тут — лёгкий, почти неощутимый ответ. Он чуть сдвинул пальцы. Коснулся. Незаметно, едва-едва. Не так, чтобы можно было придраться — но достаточно, чтобы почувствовать.

И я почувствовала.
Внизу живота что-то отозвалось. Я отвела взгляд — но он не отводил своего.
Пока я вводила иглу, наклеивала пластырь, записывала данные — он смотрел. Прямо в лицо.

Я выпрямилась. Пальцы были чуть липкими. Ладони — влажные.
А внутри — всё дрожало. Не от страха. От чего-то другого.
Я даже не могла это назвать.
Но знала точно — такого со мной ещё не было.

Я хотела уйти. Быстро, тихо, не оборачиваясь. Мне казалось, если задержусь ещё хоть секунду — потеряю контроль. Но что-то в его взгляде заставляло двигаться медленнее, чем хотелось. Как будто я шла сквозь воду.

Я собрала всё и повернулась к выходу. Дверь была рядом, но спина горела. Я знала, он смотрит. Не просто смотрит — прожигает взглядом.

Я чувствовала, как мое тело будто становится слишком чувствительным. Каждое движение — напряжение. Под халатом было жарко, под воротом — тесно. А внутри... внутри всё пульсировало, будто что-то проснулось.

Я услышала, как он встал.

Я обернулась — не специально.
И увидела его в полный рост.

Он был огромным. Почти на три головы выше. Широкий, как стена, и двигался при этом плавно, уверенно.
Запах ударил в нос — не резкий, но насыщенный. Что-то тёплое, тяжёлое, одурманивающее.

Я сделала шаг назад. Сердце стучало так, что, казалось, его можно было услышать.
Ступила неловко. Нога соскользнула. Я даже не успела вскрикнуть.

Он поймал меня.

Просто протянул руки — и я уже была у него.

Прижата к крепкому, тяжёлому телу. Его руки обхватили меня быстро, точно. Ладони — тёплые, широкие. Такие, что полностью закрывали мою талию. Я не дышала. Не могла.

Кожа под халатом вспыхнула, будто к ней приложили огонь. Он держал меня не крепко — но так, что вырваться даже не пришло в голову.

Я посмотрела вверх — он был так близко. Губы, скулы, шея — всё опасно близко.
И в глазах — то же спокойствие. Но теперь с чем-то другим.

Как будто он чувствовал, что я вспыхнула. И ему это нравилось.

— Осторожнее, прелестная, — сказал он тихо, чуть ниже уха.
Голос будто вибрировал внутри меня. — Моих рук может не быть рядом. А я не хочу, чтобы на твоем теле были чужие руки.

Он отпустил.

Я едва стояла. Пульс сбивался. Губы приоткрыты. Я не знала, что сказать. Он даже не смотрел — просто развернулся.

Я вышла.
Сердце билось с бешеной скоростью, пальцы дрожали, и где-то глубоко под кожей уже тлело что-то, чего я не хотела признавать.