История первая

                      Лето 1951 (Вова 1944 г/рожд и Виталик 1947 г/рожд)

История первая

На моей памяти первый «подвиг» кузена-Вовки относится к 1954 году, когда ему было 10 лет отроду.
Наш глинобитный дом, построенный дедом Ефимом в начале XX-го века и разделённый в 1946 году между его сыновьями, Владимиром и Иваном, стоял метрах в 50-ти от угла Борщаговской и 3-го Андреевского переулка (ныне улица Гетмана), на месте нынешнего торгового комплекса «Аркадия».
Мостовые ближайших улиц, в том числе переулка, на который выходил фасад дома и калитки забора, были вымощены булыжником и окаймлены тротуаром шириной метра два.
У обеих семей был свой выход и своя калитка.
В один из скучных зимних вечеров мы с Вовкой нашли себе развлекалочку - стальной метровый пруток диаметром сантиметра два, заострённый с одной стороны. Ну, тут само провидение нашёптывало куда-то этот пруток всобачить. Как многие мальчишки беззаботного возраста, мы были смышлёные, изобретательные на всякие каверзы, и, как следствие, нас осенило по-серьёзному. Инициатором, как и полагалось по старшинству, был естественно Вовка. Ничтоже сумняшеся, он с помощью найденного прутка сковырнул один булыжник посередине мостовой как раз напротив своей калитки и на его место вдолбил этот пруток "лишним" булыжником. Затем невдалеке мы спустились в долину притока Лыбиди, пересекавшей переулок. Местные называли её канавой, протекавшей со стороны Гарматной через частный сектор и впадавшей в Лыбидь метрах в двухстах от железнодорожной станции «Караваевы дачи».
Зимой канава замерзала. Спустившись на лёд, мы затихарились в ожидании автомашины.
Нужно сказать, что в те времена я мог на «лисапеде», «высунув язык», домчаться от дома до начала Борщаговской и не встретить ни одной машины. И если по Борщаговской ещё ходил автобус №9 до центра города, то по нашему переулку скорее могла проехать лошадиная повозка, нежели грузовик, не говоря уже о легковушках, которые в частном секторе были большой редкостью. И зимой, выходя кататься на коньках по обледеневшим и тротуарам и мостовым, пацаны нередко брали с собой металлический крюк, которым цеплялись за край подводы, чтобы прокатиться на халяву. Это было рискованно, здесь важно было не расслабляться, т.к. в какой-то момент эта забава заканчивалась внезапным метким хлёстким ударом батога до поры невозмутимого, но коварного ездового.
Так и не дождавшись проезда автомашины по переулку, когда стало смеркаться, уставшие от долгого ожидания, юные вредители разошлись по домам.

Но вот ранним утромводила грузовика, доехав до торчащего штыря, притормозил, будучи несколькоозадаченным, вышел из машины, зашёл в ближайшую калитку, и прошёл к дому. Он долгостучал, т.к. семья ещё спала, и вконец разозлённый по рабоче-крестьянскинахрапистым тоном спросил у вышедшего дяди Вани: «А кто это у вас тут такойумный, что удумал перекрыть дорогу? Я чуть не наехал на этот кол, бл...».
«Умного» быстро вычислили.
Когда я проснулся от страшенного шума и громкихкриков за стеной, то в окне сначала увидел уходившего шофёра, а затем Вовку водних трусах и в валенках. Он вприпрыжку бежал во дворе по полуметровому снегу,а за ним дядя Ваня, стараясь попадать след в след. В правице дядя Ваня держалширокий солдатский ремень. В те послевоенные времена это был неизменный атрибутдвойного назначения во многих семьях. На нём мужчины по утрам заправляли лезвиеперед бритьём, а в остальное время, подвешенный за бляху, он был постояннымзримым напоминанием сорванцам о проверенном веками самом доходчивомвоспитательном приёме.