глава 4
С той ночи он перестал нормально спать.
Даже с таблетками сон оставался поверхностным, тревожным. После того как он сдал экзамен и перевёлся в прокуратуру, а особенно после того, как оказался рядом с прокурором Чжу, он ещё тщательнее скрывал алый позор, тянувшийся за ним всю жизнь.
Но оказалось, что Чжу Тэсон был не просто человеком, который видел этот алый след.
Он безошибочно читал кровавые слова, вышитые у него на груди:
«Сын Ли Гильёна».
И всё же... вместе с ужасом он испытал странное облегчение.
Прокурор знал правду.
И всё равно предложил ему место рядом с собой.
Обычно, узнав о прошлом его семьи, люди начинали сторониться его так, будто он был проклят. Будто одного прикосновения к нему было достаточно, чтобы испачкаться чужим грехом. Иногда ему казалось, что будь он на их месте, сам захотел бы бросить себя в огонь — лишь бы не подпустить к своим детям.
Чжу Тэсон был холоден. Порой даже жесток.
Но именно он сделал выбор, которого никто прежде не делал.
Предложил стать его человеком.
Работать вместе.
Быть... заодно.
Однако бессонницу вызывало не только это.
Примерно в то же время тётя начала звонить ему всё чаще, всё прозрачнее намекая, что дома у дяди опять проблемы.
Он написал двоюродной сестре — единственному человеку в той семье, кто когда-то относился к нему по-доброму.
Ответ пришёл почти сразу.
— Папа опять бесится из-за тебя. Всё по старому сценарию. Говорит, что ты не приехал на Чусок, не прислал денег, даже не позвонил.
— Не связывайся с ним. Ты же знаешь его характер. Что бы ты ни сделал, он никогда этого не оценит. Правда, Чэха?
— Знаю... Но мне жалко тётю.
— Не надо. Ты годами всё это терпел. Я сама уже перестала отправлять ему деньги. Его химчистка приносит хороший доход, он не бедствует. Просто ему нравится чувствовать свою власть.
— Потерплю. Спасибо, нуна.
Переписка закончилась.
Чэха отложил телефон и долго смотрел в тёмный потолок.
Поняв, что уснуть уже не получится, он снова позволил воспоминаниям утянуть себя в детство, изо всех сил подавляя желание ответить на очередной звонок тёти.
Он вспомнил, как дядя почти каждую ночь с грохотом распахивал дверь, пинком будя его.
От одного этого воспоминания тело непроизвольно вздрогнуло.
Причины всегда были нелепыми.
Принеси воды.
Свари рамён.
Сбегай ночью в магазин за выпивкой.
Но такие ночи повторялись снова и снова.
Его будили почти каждый день, и сон постоянно обрывался. Если он, сонный, недостаточно быстро выполнял поручение, дядя без колебаний бил его по голове.
Иногда наказание было другим.
Его заставляли часами стоять лицом к стене.
Не двигаться.
Не говорить.
Не оборачиваться.
Не выдержав постоянных упрёков в том, что он «объедает семью», Чэха ещё подростком устроился на подработку. Все заработанные деньги он без остатка отдавал дяде.
Но побои не прекратились.
Как и унижения.
Следы тех лет навсегда остались с ним, превратившись в хроническую бессонницу.
⸻
Ещё неделю назад шёл снег.
А сегодня с самого утра лил ледяной дождь — сильный, почти летний ливень, совершенно не похожий на обычную декабрьскую погоду.
Добравшись до прокуратуры насквозь промокшим, Чэха почувствовал неприятный холод, прилипший к коже.
Но ещё неприятнее оказался взгляд начальницы.
Она смотрела прямо на него.
Холодно.
Недобро.
— Доброе утро.
Он поздоровался первым.
Она лишь отвернулась, словно не услышала.
На мгновение Чэха застыл.
Стараясь не показывать смущения, он поприветствовал остальных сотрудников, но никто даже не встретился с ним взглядом.
Сняв мокрое пальто и аккуратно повесив его на вешалку, он сел за стол и включил компьютер.
Пока чёрный экран медленно оживал, он перебирал в памяти вчерашний день.
Что-то случилось?
Я допустил ошибку?
Он слишком хорошо знал, что означает эта внезапная тишина.
Слишком много лет он чувствовал на своей спине молчаливое осуждение.
Ещё в школе всё происходило одинаково.
Стоило ему войти в класс — одноклассники сразу отводили глаза.
Но как только он садился лицом к доске, десятки взглядов впивались ему в затылок.
Некоторые взгляды не нужно видеть, чтобы почувствовать их.
Компьютер наконец загрузился.
Мессенджер прокуратуры автоматически подключился к сети.
Почти сразу экран заполнили сообщениями от бывших однокурсников из Института судебных исследований и подготовки.
— Чэха! Слышал, тебя уже перевели следователем в кабинет прокурора?
— Следователь Ли, как тебя так быстро перевели? Это же почти повышение! Поздравляю!
Чэха едва заметно задержал дыхание.
Неужели... из-за этого?
Он сразу открыл внутренний портал прокуратуры и перешёл в раздел объявлений.
Приказ о назначении
Ли Чэха, 8-й ранг (государственный служащий) — назначить следователем в 1-й уголовный отдел прокуратуры Данхёна, кабинет №512.
Перевод состоялся даже раньше, чем он ожидал.
Но Чэха не думал, что окружающие воспримут эту новость настолько плохо. Формально сотрудников восьмого ранга иногда действительно назначали следователями, так что само по себе это не было чем-то невозможным.
Он ошибся в одном.
Он знал, почему получил это место.
Остальные — нет.
В голове одна за другой проносились тяжёлые мысли.
Незаметно прикусив нижнюю губу, он сделал вид, будто ничего не произошло, и начал заносить в систему судебные постановления о штрафах.
Не успел он закончить ввод данных, как за спиной раздался голос начальника отдела.
— Следователь Ли Чэха, зайдите ко мне на минуту.
— Да, начальник.
Поднявшись со своего места и стараясь не обращать внимания на колючие взгляды коллег, он последовал за начальником в кабинет.
⸻
— Может, принести вам кофе?
Закрыв за собой дверь, Чэха машинально задал этот официальный вопрос — тот самый, за который прокурор Чжу наверняка снова посмотрел бы на него с усталым раздражением.
Начальник лишь слегка покачал головой.
Они сели друг напротив друга.
Не теряя времени, он сразу перешёл к делу.
— Что произошло? Ты знаком с прокурором Чжу Тэсоном?
— Нет, господин начальник.
— Тогда почему именно он лично запросил твой перевод?
Чэха на мгновение задумался.
— ...Мы никак не связаны. Несколько недель назад мы вместе дежурили при осмотре тела. Это единственный раз, когда мы работали вместе.
— Ах да... тот труп.
Начальник вспомнил дело — ведь именно ему Чэха сдавал отчёт после дежурства.
Однако следующая фраза прозвучала уже куда холоднее.
— Похоже, ты произвёл на него хорошее впечатление. Не представляю, как это удалось сделать всего за одно дело...
Он сделал короткую паузу.
— Формально переход в кабинет прокурора не считается повышением. Но все знают, что именно оттуда начинается карьерный рост. Это очень выгодное назначение.
Его взгляд стал тяжелее.
— До тебя в очереди было несколько человек. А место получил сотрудник, который работает здесь всего два месяца.
Чэха молча слушал.
Казалось, начальник совсем забыл о двух годах, которые он уже отслужил следователем в полиции.
Именно этот опыт позволил ему пройти испытание Чжу Тэсона.
Без него прокурор, вероятно, даже не обратил бы на него внимания.
Но объяснять это сейчас было бессмысленно.
Начальник всё же закончил разговор дежурными словами:
— В любом случае... поздравляю.
— ...Спасибо, господин начальник.
— Прокурор Чжу хочет, чтобы ты приступил к работе уже завтра. Следователь, которого ты заменяешь, уезжает на зарубежную стажировку и решил перед отъездом использовать весь отпуск. По плану перевод должен был состояться на следующей неделе, но сроки перенесли.
Он положил ладони на стол.
— Передай все свои текущие дела руководителю группы.
— Понял.
— Можешь идти.
Чэха поднялся, почтительно поклонился и тихо вышел из кабинета.
Теперь, когда он знал истинную причину происходящего, атмосфера в отделе штрафов стала казаться ещё тяжелее.
Будто дышать стало труднее.
⸻
В обеденное время начальница поднялась раньше обычного.
Чэха решил, что она просто вышла в туалет.
Но спустя несколько минут понял:
весь отдел ушёл обедать... без него.
Все.
Кроме него одного.
В их маленьком отделе не было никого из его выпуска, поэтому, если коллеги уходили вместе, ему неизменно приходилось есть одному.
Само одиночество его давно не беспокоило.
Гораздо неприятнее было случайно столкнуться с ними в столовой и увидеть, как они делают вид, будто его не существует.
К счастью...
Или, скорее, к несчастью.
Аппетита у него сегодня совсем не было.
Он решил пропустить обед и продолжил разбирать незавершённые дела.
Пальцы быстро бегали по клавиатуре, когда на стеклянную дверь легла чья-то тень.
Подняв голову, он увидел прокурора Чжу.
По привычке Чэха уже начал вставать, думая, что тот просто проходит мимо, как обычно.
Но Чжу Тэсон неожиданно открыл дверь и вошёл.
Его взгляд сразу остановился на пустом кабинете.
— Почему ты один?
Он уже окончательно перестал использовать официальную речь.
Чэха это совсем не смущало.
— У меня расстройство желудка. Поэтому я не пошёл обедать.
Чжу молча посмотрел на него несколько секунд.
— Неужели мой запрос о твоём переводе оформили настолько быстро?
Его взгляд стал холоднее.
— Даже так... это по-детски.
Он сразу всё понял.
Ничего больше не сказав, прокурор ещё раз окинул взглядом пустой кабинет, развернулся и вышел.
Дверь тихо закрылась.
Чэха подпер подбородок рукой и тяжело вздохнул.
⸻
Он прекрасно понимал...
Теперь прокурор Чжу знал всё.
Он знал о деле Кан Усона.
Знал, что именно его отец совершил то убийство.
Это было опасно.
И всё же Чэха не отказался от предложения стать его следователем.
Наоборот.
После всего случившегося ему хотелось работать рядом с ним ещё сильнее.
Потому что он уважал Чжу Тэсона.
Именно он когда-то помог очистить его имя, когда Чэха ещё служил в полиции.
Именно он не отвернулся от прокурора Юн Соён, когда все остальные предпочли молчать.
И именно он, несмотря на свою холодность, увидел в Чэха способности и сам выбрал его.
Но...
Получалось, что всё его упорство, благодаря которому он заслужил признание прокурора, обернулось новой мишенью для окружающих.
От этой несправедливости к горлу подступила тошнота.
Так было всегда.
Ещё со школьных лет.
Во время игры в вышибалы.
Во время футбола.
Когда выбирали команды...
Его всегда оставляли последним.
Тем, кого никто не хотел брать.
⸻
Лишь в шесть вечера этот бесконечный день наконец закончился.
Словно весь день он сидел на кровати, утыканной гвоздями.
Поднявшись из-за стола, Чэха обошёл всех сотрудников отдела.
Он хотел уйти правильно.
Без единой ошибки.
Даже если за его спиной будут сплетничать, он хотя бы не даст никому повода сказать, что был невежлив.
— Спасибо за всё.
— Я многому здесь научился.
— Надеюсь, мы ещё будем часто видеться, ведь теперь работаем в одном здании.
Он спокойно попрощался с каждым.
Отдельно поблагодарил начальника отдела.
Собрал свои немногочисленные вещи.
И поднялся на пятый этаж.
В прокуратуру.
Если в отделе штрафов атмосфера оказалась настолько тяжёлой...
То что же ждёт его среди сотрудников кабинета прокурора Чжу?
От одной мысли, что новый коллектив может отвернуться от него так же, как предыдущий, руки и ноги становились ватными.
Крепко прижимая к груди синюю коробку с личными вещами, Чэха постучал в дверь кабинета №512 и осторожно вошёл.
Прокурора Чжу внутри не оказалось.
Зато следователь Сон Ханыль, с которым они уже успели немного познакомиться после случайной встречи у общежития, сразу поднялся ему навстречу.
— О, следователь Ли Чэха. Поздравляю с переводом. Надеюсь, мы хорошо сработаемся.
— Спасибо, старший следователь.
— А это наш секретарь по делам — Но Сонхи.
Но Сонхи была женщиной лет пятидесяти с небольшим — опытным сотрудником прокуратуры Данхёна. Именно она отвечала за расписание прокурора, документы и всю внутреннюю организацию работы кабинета.
Она сразу улыбнулась Чэха и жестом указала на свободный стол.
— Вот твоё место. Мы ведь уже виделись раньше, да? Добро пожаловать.
Она оглядела его с головы до ног и довольно улыбнулась.
— Теперь в нашем кабинете стало ещё на одно красивое лицо больше.
Сон Ханыль тут же рассмеялся.
— Госпожа Но, вы ведь сейчас и меня имеете в виду?
— Конечно.
Она сделала вид, что задумалась.
— Если бы не Чэха, ты был бы вторым красавчиком после прокурора Чжу...
Её взгляд снова остановился на лице Чэха, затем медленно скользнул ниже, будто она ещё раз оценила его целиком.
— Хотя нет...
Она весело усмехнулась.
— Пожалуй, теперь ты уже третий.
— Вот это жестоко...
— Ну что поделать? Я ужасно не люблю врать.
Все рассмеялись.
Чэха почувствовал, как его щёки начинают гореть.
Ему редко говорили что-то хорошее о внешности.
Почти никогда.
Но сильнее смущения было другое чувство.
Облегчение.
Настоящее.
За весь сегодняшний день его тело словно впервые согрелось.
Даже батарея в кабинете вдруг показалась слишком горячей.
Он весь день притворялся спокойным.
Но с той самой минуты, когда увидел приказ о переводе, и до самого вечера внутри его не отпускал страх.
Если даже сотрудники отдела штрафов отвернулись от него только потому, что новичок получил место в кабинете прокурора...
Что будет, если и здесь его не примут?
Тогда в прокуратуре ему действительно не останется места.
Тем более...
Сам прокурор Чжу, казалось, тоже ещё не был им полностью доволен.
Несмотря на то что в тот вечер он так и не увидел прокурора Чжу, тёплый приём новых коллег подарил ему ощущение, будто он наконец-то сможет спокойно дышать.
На следующее утро, выходя из квартиры, он впервые за долгое время подумал:
«Кажется... сегодня я не развалюсь.»
Перед входом в прокуратуру он столкнулся с сотрудницей из отдела штрафов.
Стало немного неловко.
Но, как обычно, первым склонил голову.
— Доброе утро.
Она ответила холодным кивком.
Впрочем, к такому отношению он уже привык.
⸻
Как и обещал, прокурор Чжу приехал задолго до остальных.
Когда Чэха вошёл в кабинет в половине девятого, тот уже сидел за столом, полностью погружённый в документы.
— Доброе утро.
Не поднимая головы, Чжу коротко ответил:
— Угу.
Это тоже было обращение на «ты».
Но почему-то оно совсем не походило на грубоватую фамильярность полицейских следователей.
Чэха украдкой посмотрел на него, снял пальто, повесил его на вешалку и сел за свой стол.
Рядом с клавиатурой уже лежал ключ от его личного шкафчика.
Некоторое время он колебался, но всё же решился спросить:
— Господин прокурор...
— М?
— Вы... со всеми сотрудниками разговариваете неофициально?
— Нет.
— Тогда... даже если рядом будут другие сотрудники... только со мной будете говорить так?
Чжу наконец оторвался от бумаг.
— Нет. При других буду обращаться официально.
Он чуть помолчал и спокойно добавил:
— Не хочу портить атмосферу.
— Понятно...
Чэха не знал, радоваться ему или нет.
Скорее всего, прокурор делал это вовсе не ради него, а чтобы избежать лишних разговоров.
Но так действительно было лучше.
Если руководитель станет демонстративно обращаться только к нему на «ты», остальные легко решат, что им тоже позволено смотреть на него свысока.
А главой кабинета всё-таки был именно прокурор.
Чэха слишком хорошо помнил школьные годы.
Стоило учителю начать относиться к нему хуже остальных...
И издевательства одноклассников становились ещё жестче.
⸻
Пока он молча готовился к работе, Чэха вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.
Не успел он поднять голову, как дверь распахнулась.
— Доброе утро, господин прокурор! Доброе утро, следователь Ли!
Это был Сон Ханыль.
— Здравствуйте.
— Доброе утро.
Ответы Чэха и прокурора прозвучали одновременно.
Сегодня Сон Ханыль должен был стать его наставником.
Хотя в дальнейшем он продолжит помогать ему осваиваться, сначала они договорились вместе заняться простым делом, чтобы Чэха постепенно привык к работе.
Следующий час Ханыль подробно объяснял ему, как пользоваться внутренней системой прокуратуры.
Именно через неё следователи передавали материалы прокурору и получали его распоряжения.
После регистрации нового дела программа автоматически присваивала ему номер.
С этого момента начинался трёхмесячный срок.
Если за три месяца дело не удавалось завершить, это уже плохо отражалось на показателях работы.
— Обычно после трёх месяцев дело признают «висяком» и расследование приостанавливают.
Ханыль усмехнулся.
— А потом руководство начинает есть нас живьём. Так что здесь тоже очень любят хорошие показатели.
Следователь Сон Ханыль продолжал объяснять:
— Мы получаем материалы, которые передаёт полиция, изучаем их, а если требуются дополнительные показания — вызываем участников дела и допрашиваем повторно. Обычно подозреваемые находятся под стражей ещё до предъявления обвинения, так что получить их показания несложно. Следователь Ли, я слышал, вы раньше работали в полиции. Наверное, успели провести немало допросов?
— Мой стаж в полиции был совсем небольшим. Так что не так уж много.
— И всё же вы наверняка справитесь куда лучше тех, кто сразу пришёл после экзамена в прокуратуру.
Чэха настолько не привык слышать искренние слова поддержки от коллег, что будто онемел. Он совершенно не умел реагировать на похвалу.
Разглядев его смущение, следователь Сон чуть улыбнулся.
— У вас уже есть практический опыт, следователь Ли. Просто работайте так, как привыкли. Многие следователи по десять лет служат и всё равно составляют ужасные протоколы. А в нашем отделе вы очень быстро вырастете, если будете получать замечания от прокурора Чжу.
Он понизил голос, затем открыл блокнот и быстро набрал несколько строк.
Он терпеть не может опечатки и пропущенные подлежащие. Формулировки должны быть максимально ясными. Никакой двусмысленности и расплывчатых выражений. Позже пришлю вам ещё несколько советов в мессенджере.
— Спасибо.
Чэха тоже ответил письменно.
Стоило ему отправить сообщение, как Сон сразу нажал Backspace и стёр весь их диалог.
— Первый уголовный отдел занимается тяжкими преступлениями: в основном убийствами, грабежами и изнасилованиями. Но иногда попадаются и более простые дела — кражи, ДТП и прочее. Думаю, вам стоит начать с дела об агрессивном вождении. Материалы лежат в шкафу. Подозреваемый обещал сам прийти в прокуратуру и дать объяснения, но предыдущий следователь неожиданно уволился, поэтому всё застопорилось.
— Тогда, если я свяжусь с ним, он, скорее всего, сразу придёт?
— Скорее всего. Он даже говорил, что готов взять выходной ради этого. Ну что, пойдём поздороваемся со старшими прокурорами? Они уже должны быть на месте.
— Да.
Следователь Сон повернулся к столу.
— Прокурор, мы ненадолго. Сходим поприветствовать старших прокуроров.
— Хорошо.
Чэха поднялся и машинально поправил галстук.
Большинство сотрудников галстуки не носили, но сегодня был его первый рабочий день в новом отделе, поэтому он постарался выглядеть безупречно.
В отличие от остальных, прокурор Чжу Тэсон, казалось, вообще никогда не появлялся без идеально сидящего костюма и безукоризненно завязанного галстука.
Когда они уже выходили из кабинета, Чэха невольно оглянулся.
Чжу Тэсон наблюдал за ним и следователем Соном.
Взгляд прокурора был острым, почти пронзительным.
Он так смотрит на меня... потому что знает, что я сын Ли Гильёна?..
От этой мысли у него пересохло во рту.
⸻
Обходить кабинеты старших прокуроров оказалось неловко.
Большинство лишь равнодушно кивали в ответ на приветствие, почти не обращая на них внимания.
Зато старший прокурор Так Сонун из второго уголовного отдела встретил их очень тепло.
Это был тот самый человек, с которым Чэха уже виделся раньше в кабинете прокурора Чжу, — старый знакомый и однокурсник его покойного отца.
Следователю Сону и Чэха даже предложили присесть на диван и угостили растворимым кофе.
Кабинеты старших прокуроров были заметно просторнее обычных. Помимо личного рабочего места, здесь проходили совещания с прокурорами отделов, поэтому помещения были обставлены гораздо свободнее и удобнее.
— Следователь Ли Чэха, вы ведь раньше служили в полиции?
— Да, господин старший прокурор.
— Знаете, я очень дорожу прокурором Чжу. Для меня он почти как родной сын. И работает он на совесть.
Чэха внимательно слушал каждое его слово.
— Поэтому прошу вас как следует заботиться о прокуроре Чжу. И помогайте ему быстрее закрывать дела. Со стороны он кажется решительным и смелым, но на самом деле куда осторожнее и дотошнее, чем производит впечатление. Из-за этого он часто слишком долго держит дела у себя.
— Я приложу все силы.
— И если прокурор Чжу будет слишком суров с вами, обязательно скажите мне. Он меня слушает, так что я смогу замолвить за вас словечко.
Старший прокурор Так оказался самым простым и открытым человеком из всех прокуроров, которых Чэха доводилось встречать.
Он был полной противоположностью Чжу Тэсону, рядом с которым воздух словно сам по себе становился напряжённым.
Мягкая улыбка, спокойный голос, доброжелательная манера разговора — рядом с ним Чэха чувствовал себя удивительно легко. Особенно приятно было слышать, как непринуждённо он говорит о прокуроре Чжу, к которому самому Чэха всё ещё не решался по-настоящему приблизиться.
Если бы таким был мой непосредственный начальник... Наверное, это было бы настоящим везением.
— Ну что ж, я и так слишком долго вас задержал. Можете идти.
Он добродушно улыбнулся.
— И ещё раз поздравляю с переводом, следователь Ли. Теперь вы часть нашей прокурорской семьи. Давайте хорошо работать вместе.
— Спасибо, господин старший прокурор Так.
— И вам спасибо, старший следователь Сон Ханыль.
— Да, господин старший прокурор.
Они поднялись.
Старший прокурор Так лично проводил их до двери и лишь после этого закрыл кабинет.
По дороге обратно в кабинет №512, когда официальные приветствия уже остались позади, Чэха тихо заметил:
— Старший прокурор Так очень располагает к себе. Он кажется очень добрым человеком.
— Так и есть.
Сон Ханыль с улыбкой кивнул.
— У него действительно отличная репутация.
⸻
Когда они вернулись в кабинет, на каждом столе уже лежали новые стопки дел, которые принесла канцелярия.
Как и ожидалось, перед прокурором Чжу возвышалась самая внушительная гора папок.
Менеджер по делам не занималась расследованиями лично — в её обязанности входило распределение документов и контроль общего рабочего процесса.
Следуя совету Сон Ханыля, Чэха сразу связался с подозреваемым по делу об опасном вождении.
Как и ожидалось, мужчина охотно согласился приехать.
Он так хотел оправдаться, что даже специально взял выходной, чтобы явиться в прокуратуру этим же днём.
⸻
Согласно полицейским материалам, с самого начала мужчина настаивал на своей невиновности.
— Да я просто разозлился! Он без поворотника подрезал меня! Любой бы вспылил!
Возмущение в его голосе становилось всё сильнее.
— Но требовать восемь миллионов вон компенсации — это вообще нормально?! Страховая и так всё оплачивает! Почему никто не учитывает его вину? Это же почти страховое мошенничество! Это несправедливо! Просто несправедливо!
У мужчины даже выступили слёзы.
Однако Чэха уже изучил материалы дела.
Именно этот человек преследовал машину потерпевшего, затем обогнал её, резко ударил по тормозам, вынуждая водителя остановиться, а в итоге ещё и намеренно протаранил автомобиль.
Того, кто не видел доказательств, подобные оправдания, возможно, и смогли бы убедить.
Но для Чэха, знавшего все обстоятельства дела, они звучали совершенно нелепо.
Дав мужчине выговориться, он спокойно развернул монитор в его сторону.
— Господин Чхве Сонмин, взгляните, пожалуйста, на этот кадр.
Мужчина наклонился ближе.
— Вот здесь, по вашим словам, потерпевший перестроился перед вами без сигнала поворота. Видите диагональную пунктирную разметку посреди перекрёстка?
— ...Да.
— Потерпевший двигался строго по своей полосе, следуя этой разметке. А вот вы продолжили ехать прямо, не обращая внимания на изменение направления полосы.
Чэха указал курсором на экран.
— На этом перекрёстке полосы не идут по прямой. Следовательно, именно вы без перестроения пересекли линию движения и оказались на полосе потерпевшего. После этого, ошибочно посчитав виноватым его, вы начали преследование и совершили опасное вождение.
— Нет! Я ехал правильно!
Все доказательства и вопросы для допроса Чэха подготовил заранее.
Одной записи с видеорегистратора ему показалось недостаточно, поэтому он связался с отделом дорожной полиции и запросил дополнительные записи с камер наружного наблюдения.
На них было отчётливо видно, как Чхве Сонмин сам выехал не в свою полосу, а затем начал преследовать автомобиль потерпевшего.
После того как Чэха показал ему запись с камер и спокойно, без эмоций, разложил факты по полочкам, мужчина наконец перестал утверждать, что первым нарушил именно потерпевший.
— Господин Чхве Сонмин, — ровным голосом произнёс Чэха, — согласно вашим данным, пять лет назад вы уже привлекались за нанесение телесных повреждений. Если это дело дойдёт до суда, наличие предыдущей судимости может повлечь более серьёзные последствия. Всё может не ограничиться одним штрафом.
Он выдержал короткую паузу.
— Поэтому сейчас в ваших же интересах признать свою вину. Постарайтесь договориться с потерпевшим. Лучше урегулировать всё до суда.
На этот раз его голос звучал жёстче обычного.
При упоминании возможного наказания лицо Чхве заметно побледнело.
— ...Я просто не заметил эту пунктирную разметку. Они должны были сделать её ярче!
Это оправдание раздражало.
Но, по крайней мере, оно уже было наполовину признанием собственной вины.
В конце концов Чэха добился того, что мужчина официально признал: именно он выехал не в свою полосу и затем совершил опасное преследование.
Поскольку это был первый протокол, который предстояло представить прокурору Чжу, Чэха записал показания с особой тщательностью, а затем, как положено, получил подпись и личную печать Чхве.
— Правда... Простите меня, господин старший следователь. Просто я на мгновение потерял самообладание.
Большинство людей считали, что все следователи прокуратуры — старшие следователи.
И в большинстве случаев так и было.
— Я не старший следователь, а просто следователь, — спокойно поправил его Чэха. — И извиняться нужно не передо мной, а перед потерпевшим. Пересмотрите условия примирения и попытайтесь договориться. Лучше не доводить дело до суда.
Он говорил спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы мужчина понял серьёзность ситуации.
— ...Сегодня же свяжусь с потерпевшим через адвоката. Обязательно договорюсь с ним. Пожалуйста... дайте мне немного времени.
Чхве сделал вид, что вот-вот расплачется, но так и не смог выдавить из себя ни слезинки.
Человек, который несколько часов назад вошёл в прокуратуру с вызывающим видом, теперь покидал кабинет, низко опустив голову.
Чэха заранее предупреждали, что в полиции этот мужчина устроил настоящий скандал.
Но здесь всё закончилось на удивление спокойно.
Он уже слышал, что преступники, которые позволяют себе шуметь в полицейских участках, в прокуратуре почему-то быстро становятся образцовыми гражданами.
Хотя допрос проводил именно следователь, прокурор Чжу всё это время сидел всего в нескольких метрах, за соседним столом.
В каком-то смысле одно его присутствие само по себе действовало сильнее любых угроз.
Просматривая готовый протокол, Чэха услышал короткий сигнал мессенджера.
Ему одновременно пришли сообщения от старшего следователя Сона и прокурора Чжу.
Сон Ханыль написал:
Как и ожидалось от человека с практическим опытом. Отлично справился.
А сообщение прокурора Чжу оказалось куда короче:
Ты слишком мягок с подозреваемыми.
На мгновение у Чэха мелькнула почти дерзкая мысль ответить:
Может, потому что я сын Ли Гильёна?
Но он лишь горько усмехнулся про себя и тут же отбросил эту мысль.
Вместо этого он прикрепил протокол допроса через внутреннюю систему прокуратуры и вежливо написал:
Показаний потерпевшего, полученных полицией, должно быть достаточно. Сам потерпевший тоже не хочет снова приезжать. Я постараюсь урегулировать вопрос о примирении и доложу вам в течение недели.
Ответ от прокурора Чжу пришёл всего через пять минут.
Ответ прокурора Чжу оказался лаконичным, как и всегда.
Сам протокол неплохой. Но я нашёл две опечатки. И оформление ужасное. Какое дело берёшь следующим?
Чэха сразу напечатал ответ:
Сегодня займусь делом о краже. Опечатки и оформление сейчас исправлю. Прошу прощения.
Открыв документ, который прокурор вернул ему на доработку, он невольно замер.
Весь текст был испещрён красными пометками.
«Добавить подлежащее».
«Исправить построение предложения».
«Опечатка».
«Пробел».
Замечаний оказалось неожиданно много.
Но жаловаться Чэха не собирался.
Он понимал, что должен был написать протокол аккуратнее с самого начала.
Похоже, в прокуратуре к оформлению документов относились куда строже, чем в полиции.
...Или же прокурор Чжу Тэсон был просто ненормально педантичен.
Поскольку для утверждения документа всё равно требовалась подпись прокурора, Чэха молча исправил каждую пометку, снова отправил файл и написал:
В следующий раз буду внимательнее.
Только после этого он ответил на сообщение Сон Ханыля.
Спасибо, старший следователь. ^^ Если возникнут вопросы, обязательно обращусь к вам.
Чэха давно заметил одну вещь.
Если относиться к людям с уважением, они чаще отвечают тебе тем же.
⸻
Следующим ему досталось дело о краже.
К счастью, папка оказалась совсем тонкой.
Подозреваемого не заключали под стражу, поэтому Чэха просто позвонил ему и назначил время явки в прокуратуру.
По делам о кражах наказания обычно были не слишком суровыми, поэтому большинство подозреваемых охотно сотрудничали со следствием и довольно быстро признавали свою вину.
Пока он изучал материалы, параллельно составлял список вопросов для будущего допроса.
Биография подозреваемого впечатляла.
Двадцать три судимости за кражи.
Впервые он оказался в исправительном учреждении ещё в шестнадцать лет и с тех пор практически не вылезал из тюрем.
Среди заключённых тюрьму часто называли «школой».
Если сложить все годы, которые этот человек провёл за решёткой, получится полноценное образование: начальная школа, средняя, старшая, потом ещё бакалавриат и магистратура.
Весьма своеобразная... академическая карьера.
Чэха едва слышно пробормотал себе под нос:
— В наше время даже таких уже не заключают под стражу...
Он сказал это настолько тихо, что был уверен — никто не услышал.
Но прокурор Чжу, сидевший по диагонали от него и в этот момент допрашивавший свидетеля по делу об убийстве, всё же уловил его слова.
Не прерывая допрос окончательно, он слегка откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд на Чэха.
Их глаза встретились.
Чэха невольно напрягся.
Пальцы сами собой сжались.
— Кого?
— Подозреваемого по делу о краже. У него двадцать три предыдущие судимости.
— Двадцать три?
Чжу ответил без малейшего колебания.
— Подготовь ходатайство о заключении под стражу и принеси мне на подпись. Как только он явится — сразу оформляй задержание.
Он произнёс это так спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.
— Не отпускай его. Сбежит.
— Да, прокурор.
Чэха искренне удивился.
Он был уверен, что прокурор Чжу не мог услышать его тихое бормотание — ведь всего секунду назад тот разговаривал со свидетелем.
И слух у него... невероятный.
С этого момента Чэха решил больше не разговаривать сам с собой.
Лучше сразу задавать вопросы напрямую.
Он открыл шаблон ходатайства, который использовал предыдущий следователь, быстро подготовил документ и отправил его прокурору Чжу.
На этот раз тот просмотрел бумаги и молча поставил подпись.
Без единого замечания.
В его первый день в прокуратуре время пролетело быстро и в постоянной суете.
Все были полностью поглощены работой, лихорадочно разбирая горы документов, и Чэха тоже невольно втянулся в этот ритм, без остановки просматривая материалы дел.
Как ни странно, именно в этой бесконечной работе он находил спокойствие.
День, за который он почти ни разу не поднялся со своего места, наконец подошёл к концу. Рабочее время прокуратуры закончилось. Старший следователь Сон и менеджер по делопроизводству Но начали собираться домой ровно в шесть вечера, а вот прокурор Чжу, казалось, даже не думал вставать из-за стола.
Уже надев пальто, менеджер Но бодрым голосом окликнула прокурора Чжу, который всё ещё не отрывал взгляда от документов:
— Господин прокурор! На сегодня хватит работать. Разве мы не собирались устроить приветственный ужин для нашего нового сотрудника? Сегодня четверг — самое подходящее время.
— Ах, точно.
Прокурор Чжу ответил так, словно совсем забыл об этом. Толстыми пальцами он снял с большого пальца левой руки ярко-синий напёрсток. Несколько секунд молча смотрел на него, лежащего на столе, затем поднял глаза и вздрогнул, встретившись взглядом с Чэхой. Тот почувствовал себя так, будто его застали за тем, что он украдкой наблюдал за прокурором.
— Следователь Ли, есть какие-нибудь предпочтения в еде?
— Не знаю... Как младшему сотруднику мне не очень удобно выбирать.
— Тогда спросим менеджера Но. Менеджер, есть предложения, куда пойдём?
— Раз уж это приветственный ужин для нашего новичка, вы должны угостить нас корейской говядиной, господин прокурор. Давайте сходим в ресторанчик вниз по улице. Что скажете, старший следователь?
— Думаю, говядина — это само собой разумеется.
Сон с улыбкой поддержал предложение, и прокурор Чжу без колебаний кивнул.
— Тогда идём есть корейскую говядину. Следователь Ли Чэха, вас устраивает?
— Да, господин прокурор. Отличная идея.
Прокурор Чжу Тхэсон снял с вешалки своё длинное зимнее пальто. Чёрное пальто длиной до колен идеально подчёркивало его высокий рост.
Они вместе вышли из кабинета. Пока остальные оживлённо обсуждали события прошедшего дня, Чэха всё ещё чувствовал себя чужим, только начинающим становиться частью коллектива.
По дороге в ресторан он поднял взгляд на уже совсем потемневшее зимнее небо.
Ресторан под названием Hanwoo Brag оказался небольшим и довольно неприметным. На стеклянной двери с деревянной решёткой висели красные наклейки с названиями блюд: стейк из вырезки, ассорти из корейской говядины, юкхве. Внутри стояло всего несколько столов, сделанных из металлических бочек, вокруг которых были расставлены круглые табуреты. Говорили, что сюда часто приходят на корпоративные ужины сотрудники и других прокуратур.
Как самый младший, Чэха хотел взять на себя приготовление мяса, но старший следователь Сон относился к жарке мяса почти как к искусству. Он с гордостью заявил, что никогда никому не отдаёт щипцы.
Чэха даже почувствовал облегчение. Готовить мясо он не умел, да и на подобных посиделках всегда чувствовал себя немного неловко.
Они чокнулись бокалами и начали ужинать, наслаждаясь слегка прожаренной говядиной.
Кроме Чэхи, все сотрудники прокуратуры оказались весьма крепкими любителями выпить. Поддавшись общей атмосфере, он выпил больше и быстрее обычного.
Когда менеджер Но уже в четвёртый раз наполнила его рюмку соджу, она дружелюбно спросила:
— Мои дети уже совсем выросли: один учится в выпускном классе школы, другой — первокурсник университета. Следователь Ли Чэха, а вы женаты?
— Нет, я не женат.
— Вот ведь. Получается, кабинет 512 — настоящее холостяцкое логово. Прокурор Чжу не женат, старший следователь Сон тоже холост, и теперь ещё и следователь Ли. Хотя со старшим следователем Соном всё понятно, а вот у прокурора Чжу, похоже, просто слишком высокие требования. У него ведь было немало желающих.
— Почему это «со мной всё понятно»? — тут же возмутился старший следователь Сон.
К его удивлению, прокурор Чжу тихо усмехнулся и молча указал на него рукой.
Увидев на его лице такую непринуждённую улыбку впервые, Чэха невольно вздрогнул.
Именно тогда он окончательно понял.
С самого начала прокурор Чжу был холоден именно по отношению к нему.
Он и раньше это подозревал, но теперь убедился окончательно.
В груди неприятно защемило. Не подавая вида, он молча стал крутить в руках холодную, покрытую каплями конденсата рюмку с соджу.
— Менеджер Но, в наше время невежливо расспрашивать людей о браке. Следователю Ли может быть неловко, — сказал прокурор Чжу.
— Всё в порядке. Это обычный вопрос, — поспешно ответил Чэха, слегка махнув рукой.
Старший следователь Сон, ловко перекладывая идеально прожаренное мясо на край решётки, улыбнулся и спросил:
— Тогда у меня тоже есть вопрос. Что вам больше нравится — работать в полиции или в прокуратуре?
— Это зависит от человека, но лично мне работать в прокуратуре комфортнее.
Услышав это, менеджер Но широко раскрыла глаза.
— Боже мой, следователь Ли! Так вы раньше служили в полиции?
— Вы не знали, менеджер Но? Следователь Ли — выпускник престижной Корейской национальной полицейской академии, — с улыбкой сказал старший следователь Сон.
Глаза менеджера Но стали ещё больше.
— Правда? Тогда почему вы ушли из полиции?
Возможно, из-за выпитого алкоголя, но от этого неудобного вопроса у Чэхи совершенно опустела голова. За время работы в прокуратуре ему задавали его уже бесчисленное количество раз, однако сейчас он не мог вспомнить даже свой привычный, ничего не значащий ответ.
Над столом повисла неловкая тишина.
Когда он наконец придумал, что сказать, и уже открыл рот, прокурор Чжу Тхэсон неожиданно пришёл ему на помощь.
Подняв зелёную бутылку соджу, он нарушил затянувшееся молчание.
— Следователь Ли, допивай до дна. Выпей ещё со мной.
— Спасибо.
Чэха отвернулся и одним глотком осушил рюмку, после чего протянул её вперёд. Прозрачный алкоголь тонкой струёй наполнил пустой стаканчик почти до самых краёв.
— Тогда и вы выпейте со мной, господин прокурор.
Взяв бутылку соджу, он предложил налить и ему.
Прокурор Чжу не отказался и молча протянул свою рюмку. В его большой ладони маленький стаканчик выглядел почти игрушечным.
Чэха налил также старшему следователю Сону и менеджеру Но. В душе он лишь молча надеялся, что сможет стать частью этой новой команды, а затем искренне произнёс тост:
— Надеюсь, мы будем хорошо работать вместе.
Все четверо осушили рюмки залпом.
После бутылки соджу и трёх бокалов сомэка (смеси соджу и пива) алкоголь наконец ударил ему в голову, и его лицо заметно покраснело. Обычно его пределом была всего одна бутылка соджу. Лишь напряжение первого ужина с новыми коллегами помогало ему держаться. В другой ситуации он бы уже давно свалился с ног.
Пользуясь тем, что угощал прокурор, они вдоволь наелись корейской говядины.
Остальные выпили ещё по бутылке соджу каждый, но выглядели гораздо трезвее него.
Прокурор Чжу Тхэсон оказался не только отличным работником, но и человеком с поразительной стойкостью к алкоголю. Выпив больше двух бутылок соджу, он совершенно не изменился в лице.
Из всех присутствующих сильнее всего опьянел именно Чэха — его раскрасневшиеся щёки никак не могли остыть.
После недолгого ужина они вышли из ресторана и попрощались у входа.
— Тогда я пойду. Спасибо всем за сегодняшний вечер.
Чэха глубоко поклонился.
Асфальт под ногами казался ему непривычно мягким.
Коллеги тепло приняли его прощание, а старший следователь Сон с виноватой улыбкой сказал:
— Следователь Ли, кажется, вы уже немного перебрали. Я бы проводил вас до квартиры, но сегодня у меня ещё есть дела.
— Всё в порядке. Тут совсем недалеко.
— Тогда я провожу менеджера Но. Спокойной ночи, господин прокурор. Спокойной ночи, следователь Ли.
— Был рад познакомиться, следователь Ли. До завтра. И вам тоже спокойной ночи, господин прокурор.
Старший следователь Сон и менеджер Но, которым было по пути, попрощались с ними и ушли.
Чэха остался наедине с прокурором Чжу Тхэсоном, которому тоже нужно было идти в ту же сторону.
Наверное, из-за неловкости от того, что они остались вдвоём, холодный ветер казался ещё более пронизывающим.
Первым нарушил молчание прокурор Чжу.
— Пойдём.
— Да, господин прокурор.
Чэха старался идти как можно ровнее, делая вид, что совсем не пьян. Засунув руки в карманы пальто, прокурор Чжу шёл немного поодаль.
Расстояние между ними было странным: слишком большим для близких знакомых, но слишком маленьким для совершенно чужих людей.
Словно оно отражало их нынешние отношения.
Когда Чэха, переходя дорогу, слегка споткнулся, прокурор Чжу крепко взял его за руку.
Хватка была уверенной.
От неожиданного прикосновения Чэха вздрогнул всем телом. В тёмных глазах прокурора мелькнуло удивление.
— Чего ты так испугался? Я всего лишь помог тебе идти прямо.
Он снова перешёл на неофициальную речь.
— ...Я просто легко пугаюсь.
— Не нужно каждый раз оправдываться. Я просто поддразнил тебя. Странно, что ты вообще решил объясняться из-за такой ерунды.
— Я запомню.
— Ты больше не полицейский. Следователь Ли, иногда ты разговариваешь так, будто всё ещё служишь в полиции.
Совсем недавно прокурор защитил его, когда менеджер Но задала неудобный вопрос, но теперь, когда они остались вдвоём, снова стал холоден к сыну Ли Гильёна.
Как только они перешли дорогу, тяжесть на его руке исчезла.
Большая ладонь прокурора Чжу отпустила его.
Тем же безразличным тоном он продолжил:
— Похоже, ты действительно сильно опьянел. Провожу тебя до квартиры.
— Я могу дойти сам.
— Для меня это всего лишь небольшой крюк, так что не отказывайся. Это не просьба, а приказ.
Возразить было нечего.
Это был приказ начальника.
Пошатываясь рядом с прокурором Чжу, Чэха заметил круглосуточный магазин и остановился.
— Я только куплю мороженое.
— В такую погоду?
— Когда выпью, мне всегда хочется мороженого. Может, вам тоже купить, господин прокурор?
— Не нужно. Купи себе.
Он открыл стеклянную дверцу морозильника, взял эскимо со вкусом молока, расплатился и вышел из магазина.
Есть его сразу он не собирался, поэтому положил мороженое в сумку через плечо.
До его квартиры было рукой подать. Всего через десять минут они уже подошли к служебному дому, расположенному в тихом жилом районе.
Как и везде в Данёне, с парковкой здесь были большие проблемы. Перед зданием машины стояли настолько плотно, что между ними едва могли пройти два человека.
Попрощаться пришлось прямо в узком переулке.
Протиснувшись между автомобилями, Чэха обернулся и низко поклонился.
— Спасибо, что проводили меня.
— Иди домой.
Чэха стоял в тени, подальше от фонаря, тогда как прокурор Чжу находился в ярком свете.
Когда прокурор уже собирался уйти, Чэха неожиданно протянул руку и схватил его за рукав.
Это говорил алкоголь.
— Господин прокурор...
Свет фонаря ясно освещал его руку, сжимавшую рукав прокурора.
Ему хотелось, чтобы отчаяние, скрывавшееся в этом прикосновении, осталось незаметным, но белый свет фонаря был куда ярче луны, висевшей в тёмном небе.
Прокурор Чжу обернулся.
Чэха прекрасно понимал, что никогда не сделал бы этого, будь он трезв.
Он знал, что должен подавлять подобные порывы.
Но всё же его дрожащие губы произнесли:
— Спасибо вам... За то, что поверили в меня.
— ...Не уверен, что могу сказать, будто действительно тебе поверил. Но твою благодарность я принимаю.
Из-за яркого света Чэха не мог отчётливо разглядеть выражение лица прокурора.
Зато его собственное лицо было освещено полностью.
— Следователь Ли Чэха.
— Да.
— Можно задать тебе один вопрос?
Одновременно с этим прокурор Чжу слегка ослабил туго затянутый узел галстука.
— Конечно, господин прокурор.
— То, что ты говорил раньше... что уважаешь меня... Это всё ещё правда?
— Конечно.
Услышав мгновенный ответ без малейших колебаний, прокурор Чжу едва заметно вздрогнул.
В его глазах промелькнуло замешательство.
— Я знаю, что вы донесли на своего начальника ради погибшего коллеги. И я понимаю, если вы испытываете ко мне неприязнь из-за того, что я сын преступника. Все остальные относились ко мне именно так, поэтому я не жду, что вы станете исключением. Но ведь тогда, когда меня ложно обвинили... вы помогли мне, хотя уже всё знали, не так ли?
— ...Да. Уже тогда я знал.
Чэха и раньше подозревал это.
Но услышать подтверждение из уст самого прокурора оказалось совсем другим.
От этих слов грудь словно переполнилась теплом.
Он сам не заметил, как прикусил нижнюю губу.
Ему хотелось просто обнять прокурора и поблагодарить его.
Но он всё же сумел сдержаться.
Он коснулся онемевших губ кончиками пальцев и тихо добавил:
— Уже одного этого достаточно, чтобы я уважал вас.
— Посмотрим.
...
— ...Я тут подумал. Не надо.
— Не надо... что?
— Перестань меня уважать.
В глубине его тёмных глаз словно поднялись волны, взбудораженные ветром.
— Я поступил так не из чувства справедливости. Просто мне не понравилось, что дело о коррупции в Osong Construction, которым занималась прокурор Юн Соён, закрыли из-за того старшего прокурора. Теперь, когда мы работаем вместе, тебе будет трудно продолжать уважать меня, даже если захочешь.
......
— Потому что я буду строг с тобой, следователь Ли. Иногда даже жесток. Я уже так себя веду. Наверное, потому что знаю, что ты сын убийцы.
— ...Ничего страшного. Я буду учиться и постараюсь стать лучше.
— Не думай о том, чтобы стараться. Просто делай свою работу хорошо. Для меня это важнее.
— Я выдержу, пока не смогу делать её хорошо.
— Даже несмотря на то, что однажды ты уже ушёл из полиции?
Этот вопрос больно задел его. Но он ответил твёрдо, как настоящий полицейский:
— Я сделаю всё, чтобы подобное не повторилось в кабинете прокурора Чжу Тхэсона. Я буду хорошо работать до самого перевода. До самого конца.
Прокурор Чжу Тхэсон уже было повернулся, чтобы уйти.
Но рука Чэхи всё ещё сжимала край его пальто.
Он думал, что прокурор просто высвободится и уйдёт.
Однако тот, похоже, передумал.
Широкие плечи снова развернулись к нему, а нога, уже сделавшая шаг прочь, вернулась назад.
Они и без того стояли достаточно близко, чтобы Чэха мог держать его за рукав.
Но когда прокурор подошёл ещё на шаг, расстояние между ними почти исчезло.
Казалось, их тела вот-вот соприкоснутся.
Между ними поместился бы разве что тонкий лист бумаги.
От близости высокого мужчины Чэхе стало трудно дышать.
Тяжёлое, властное присутствие прокурора давило на грудь, словно огромный камень.
Прокурор Чжу медленно наклонился к нему.
На мгновение Чэхе показалось, что сейчас его поцелуют.
Потому что взгляд тёмных глаз был прикован к его губам.
Но это было лишь иллюзией.
Ничего не произошло.
— Следователь Ли.
Прокурор Чжу сильно прикусил нижнюю губу, словно сдерживая что-то, затем отпустил её и в ответ крепко взял Чэху за руку.
Слова, которые ветер донёс до него, были слишком простыми для выражения его лица.
— Кажется, ты пьян. Осторожнее на лестнице.
«Ты правда вернулся только для того, чтобы сказать это?» — хотелось спросить Чэхе.
Но вместо этого он лишь вежливо ответил.
Конечно. Если это твой собственный текст, вот перевод:
— Да, господин прокурор. Берегите себя по дороге.
— Спокойной ночи.
То же самое «спокойной ночи», что и раньше. Но почему-то ему показалось, что прокурор Чжу знает о его бессоннице. Хотя это было всего лишь обычное прощание...
На этот раз он отпустил его и отвернулся. Ветер, ставший сильнее из-за увеличившегося расстояния между ними, с шумом пронесся мимо.
Он молча смотрел вслед его широкой спине, затем опустил голову.
— До свидания.
Прокурор Чжу проигнорировал его второе прощание и один ушел по переулку.
Он так и остался стоять в одиночестве, слегка покачиваясь от холода, пока прокурор Чжу не скрылся за поворотом. Пока не исчезли из виду его дыхание, силуэт и полы длинного пальто, оставив перед ним лишь темную пустоту.
Вернувшись домой в нетрезвом состоянии, он сразу рухнул на кровать. Все напряжение разом покинуло его тело. На следующее утро он обнаружил, что купленное им мороженое, ради которого он ненадолго оставил прокурора Чжу ждать снаружи, полностью растаяло в сумке. Упаковка стала мягкой. Он лишь был благодарен, что она не протекла.
Коллеги из прокуратуры, привыкшие к алкоголю, как обычно пришли на работу бодрыми и с хорошим настроением, сразу принявшись за свои дела. Он тоже добросовестно выполнял свои обязанности, однако расстроенный желудок и мысли о молочном мороженом, которое так и не удалось съесть прошлым вечером, не давали ему покоя.
Жизнь в прокуратуре складывалась куда спокойнее, чем он ожидал. Прокурор Чжу, предложивший ему должность следователя и назвавший их будущими сообщниками, после его перевода больше не предпринимал никаких особых действий. Он строго отчитывал его за ошибки, иногда вызывал к себе на выговор, но в остальном относился к нему так же, как любой обычный начальник относится к своему подчиненному.
Он даже начал задумываться, не ослышался ли тогда, когда прокурор Чжу сказал слово «сообщники». Он снова и снова прокручивал тот разговор в голове, пытаясь понять, не показалось ли ему, что после того ужина между ними возникло какое-то странное напряжение.
Тем временем прокурор Чжу всё ещё не закрывал дело господина Кима — этнического корейца российского происхождения, над которым они работали вместе с самого начала. Хотя он подозревал незаконное сокрытие тела, никаких конкретных доказательств или подозреваемых не было, поэтому привлечь кого-либо к ответственности всё равно было невозможно.
Из-за этого по прокуратуре поползли слухи, что главный прокурор Первого уголовного отдела сделал ему выговор. С точки зрения начальства это было вполне объяснимо: уже целый месяц он держал открытым дело, которое на первый взгляд выглядело как несчастный случай.
Однако даже после утреннего совещания с главным прокурором выражение лица Чжу нисколько не изменилось, поэтому невозможно было понять, действительно ли на него оказывали давление.
Как обычно, во время обеденного перерыва он почистил зубы и вернулся в кабинет. Там он увидел, что прокурор Чжу сидит за своим столом один. Такие моменты, когда в кабинете оставались только они вдвоём, случались редко.
Немного поколебавшись и крепче сжав в руке зубную щётку, он всё же задал вопрос, который давно не давал ему покоя.
— Почему вы не закрываете дело господина Кима как несчастный случай?
— Верно. Если ты действительно хочешь получить от меня ответ, спрашивай, когда рядом никого нет. Как сейчас. В прошлый раз я не мог ответить, потому что за дверью были люди.
— ...Я так и буду делать.
Он сильнее сжал ручку зубной щётки. Прокурор Чжу был доброжелателен к старшему следователю Сон Ханылю и менеджеру дел Но Сонхи, но только с ним одним держался холодно. Иногда это больно задевало его, словно капля чернил, медленно расплывающаяся в чистой воде.
Прокурор Чжу продолжил, не сводя с него взгляда:
— Мы пришли к выводу, что господин Ким погиб, пытаясь переправить наркотики, проглотив их. Тогда скажи мне, следователь Ли, где, по-твоему, в городе Данён можно достать такое количество наркотиков?
— ...Вы подозреваете казино «Casino World»?
— В деле об убийстве госпожи Пак, которое, как ты считал, было основано на ложном признании, кем работал подозреваемый?
— Бывшим шахтёром.
— Теперь понимаешь?
Он не понимал.
Это было его честным ответом.
Он поставил зубную щётку в стакан на краю стола и задумался над словами прокурора Чжу. На первый взгляд эти два дела никак не были связаны, однако казино и шахтёров что-то объединяло.
Он даже начал сомневаться, не ослышался ли тогда, когда прокурор сказал слово «сообщники», и снова и снова прокручивал тот разговор в голове. Ему казалось, что странное напряжение, возникшее между ними после того ужина, существовало лишь в его воображении.
Тем временем прокурор Чжу всё ещё не закрыл дело господина Кима — этнического корейца российского происхождения, над которым они работали вместе в самом начале. Хотя он подозревал незаконное избавление от тела, никаких конкретных доказательств или подозреваемых не было, а значит, предъявить обвинение было невозможно.
Из-за этого поползли слухи, что главный прокурор первого уголовного отдела отчитал Чжу. С точки зрения руководства это было неудивительно: уже целый месяц он держал дело, которое на первый взгляд выглядело как обычная смерть по неосторожности.
Однако после утреннего совещания с главным прокурором выражение лица Чжу ничуть не изменилось, поэтому понять, испытывал ли он давление, было невозможно.
Как обычно, во время обеденного перерыва Чэха почистил зубы и вернулся в кабинет. Там он застал прокурора Чжу одного за рабочим столом. Такая возможность выпадала редко — они были вдвоём.
Немного поколебавшись и крепче сжав зубную щётку, он всё же задал вопрос, который давно не давал ему покоя.
— Почему вы не закрываете дело господина Кима как несчастный случай?
— Верно. Если тебе действительно нужен ответ от меня, спрашивай тогда, когда рядом никого нет. Как сейчас. Раньше я не мог ответить, потому что за дверью были люди.
— ...Я понял.
Он сильнее сжал ручку зубной щётки. Прокурор Чжу был доброжелателен к старшему следователю Сон Ханылю и менеджеру Но Сонхи, но только с ним оставался холоден. Иногда это больно задевало, словно капля чернил медленно расплывалась в воде.
Продолжая смотреть на него, прокурор Чжу сказал:
— Мы пришли к выводу, что господин Ким умер, пытаясь провезти наркотики, проглотив их. Тогда скажи, следователь Ли, где, по-твоему, можно достать такое количество наркотиков в Данёне?
— ...Вы подозреваете «Casino World»?
— В деле о поножовщине госпожи Пак, которое ты считал ложным признанием, кем работал подозреваемый?
— Бывшим шахтёром.
— Теперь понял?
Он не понял.
Именно так он чувствовал.
Поставив зубную щётку в стакан на углу стола, он задумался над словами прокурора Чжу. Эти два дела никак не были связаны между собой, но казино и шахтёры действительно имели общую точку соприкосновения.
Большинство семей бывших шахтёров в Данёне зарабатывали на жизнь благодаря казино. Кто-то держал рядом с ним бизнес, кто-то работал непосредственно в казино. Именно ради этого Ассоциация шахтёров когда-то добилась открытия казино в городе. И Чэха невольно вспомнил О Чахёна — директора казино, который издевался над ним, когда он работал в отделе штрафов.
— Какое отношение дело о поножовщине госпожи Пак имеет к казино?
— Не знаю, какая именно между ними связь. Но я знаю, что там что-то происходит. Просто у меня очень богатое воображение.
— Если у вас есть зацепка, то это уже не воображение, а дедукция.
— Если есть только подозрения, а доказательств нет.
— Но...
— Разве подозрение само по себе не является зацепкой?
— Является. Но... в суде его использовать нельзя. Подозрение — это всего лишь то, что заставляет отчаянно искать доказательства.
— Именно.
Поняв, что этот загадочный разговор ни к чему не приведёт, он достал папки с делами, которые должен был просмотреть после обеда. Уже собираясь сесть, он заметил, как прокурор Чжу жестом подозвал его.
— Следователь Ли. Сегодняшние ошибки.
Поскольку он всё ещё только привыкал к работе в прокуратуре, каждый день находилось несколько недочётов. И прокурор Чжу тщательно отмечал каждый из них — даже самые незначительные, которые можно было бы оставить без внимания, — а затем возвращал документы обратно.
Чэха сел рядом, немного нервничая из-за того, за что его будут отчитывать сегодня. Внешне он выглядел спокойным, но ежедневные замечания вовсе не приносили ему удовольствия.
Прокурор Чжу достал документы, которые он сдал утром, и тяжело вздохнул.
— Надо купить красную ручку. Похоже, без неё мне не удастся обучить следователя Ли.
— Я буду работать лучше, чтобы она вам не понадобилась.
— Красиво говоришь.
— ...Можно задать вопрос? Вы меня ненавидите?
— Да. По-моему, это было очевидно.
— Тогда почему вы перевели меня сюда?
— Мне нужен напарник.
Ещё один загадочный ответ.
В последнее время почти все их разговоры, кроме рабочих разборов ошибок, проходили именно так. Ему очень хотелось понять, что именно прокурор Чжу имел в виду, говоря о «команде», поэтому он и завёл разговор о деле господина Кима. Но прокурор явно не собирался пока раскрывать свои намерения.
— Я хочу знать, что значит быть вашим сообщником.
Он почувствовал на себе пронзительный взгляд прокурора Чжу.
— Я прямо слышу, как у тебя в голове крутятся шестерёнки. Не волнуйся. Когда придёт время, я сам всё расскажу.
— ...Я ни о чём не думал.
— Хорошо.
Смущённо прочистив горло, он подвинул стул ближе к прокурору Чжу, который уже собирался разбирать его ошибки. К этой своеобразной «процедуре допроса» он уже почти привык.
— Итак, посмотрим на ошибки следователя Ли. Первая ошибка. Это протокол допроса подозреваемого. Если озаглавить документ «Материалы из полицейского участка подозреваемого 1», я с первого взгляда пойму, что в нём?
— ...Нет.
— Тогда как следовало его назвать? Подумай.
— «Первичные показания подозреваемого, данные в полицейском участке» было бы лучше.
— Но у тебя почти все документы названы подобным образом. Я передаю дела следователям именно потому, что у меня нет времени перечитывать всё самому. А с такими заголовками в этом нет никакого смысла. Если мне всё равно приходится заново читать каждый документ, когда его возвращают, то в чём тогда экономия времени? В конце концов, именно я принимаю решение о предъявлении обвинения.
— Прошу прощения.
— Хотя бы допиши подзаголовок от руки. Перепечатывать не нужно. Прокурор, который будет вести дело в суде, всё поймёт.
— ...Хорошо.
Исправлять документы от руки, когда они уже должны были отправиться в суд, было неловко. Он едва не предложил всё перепечатать, но выбора не было. Все документы, подготовленные следователями, подавались от имени прокурора Чжу. Если самого прокурора это устраивало, ему оставалось лишь подчиниться.
— Вторая ошибка. Это дело подпадает не под Уголовный кодекс, а под Закон об ужесточённом наказании за отдельные преступления. Если применять именно этот закон, обвиняемый получит более суровое наказание.
— Прошу прощения.
Надев на большой палец синий напёрсток, прокурор Чжу равнодушно добавил:
— Следователь Ли, похоже, вы на стороне преступников. Я понимаю.
Это было несправедливое замечание — очевидно, сказанное специально, чтобы задеть его.
В груди вспыхнул гнев, но подобные слова он слышал уже далеко не впервые. Он давно перестал быть настолько наивным, чтобы показывать начальству свои чувства. Если считать опытом то, что он был сыном убийцы, то за плечами у него уже было пятнадцать лет такого опыта.
— Нет, господин прокурор. Я выбрал эту статью закона, основываясь на судебной практике. В следующий раз изучу вопрос более тщательно.
— Всё равно мне трудно вам доверять. Потому что я знаю, кто вы, следователь Ли.
......
— В прошлом году один прокурор предъявил обвинение по Уголовному кодексу по делу, которое следовало квалифицировать по Закону об особых случаях наказания за сексуальные преступления. Он проиграл процесс, и подозреваемого освободили. Я таких ошибок не допускаю — замечаю всё. Но если бы следователь по тому делу был внимательнее, такого обвинительного заключения вообще не появилось бы.
— Прошу прощения, господин прокурор. В следующий раз я тщательнее изучу судебную практику.
— Тогда начните с того, что исправьте названия документов.
— Да.
Это было непросто.
Он проглотил вздох, готовый сорваться с губ после столь жёсткой критики. Он понимал, что работать с человеком, который видел его «алую букву», будет нелегко, но реальность оказалась ещё тяжелее, чем он ожидал.
Даже после того как старший следователь Сон и менеджер Но вернулись, он продолжал сидеть рядом с прокурором Чжу, исправляя заголовки документов. Теперь они выглядели гораздо конкретнее: «Телефонные соединения подозреваемого в день кражи», «Финансовые операции подозреваемого после получения похищенного имущества» и тому подобное. Важные места он выделял маркером, чтобы прокурору Чжу было проще работать.
Время от времени прокурор Чжу просматривал исправления.
— Всё исправил.
— Хорошо поработали.
Когда рядом были другие сотрудники, он снова переходил на официальный, вежливый тон. Прокурор Чжу подвинул к нему толстый конверт с материалами дела.
— В следственный изолятор окружной прокуратуры этапировали бывшего члена преступной группировки. Во время уличной драки он зарезал человека. Следователь Ли, возьмите это дело.
Погибшим оказался мужчина лет пятидесяти. У него остались жена и дочь. Полиция передала дело с рекомендацией квалифицировать произошедшее как причинение смерти по неосторожности.
Это было его первое дело об убийстве с тех пор, как он перешёл в прокуратуру. Последние несколько недель он невольно задавался вопросом, не потому ли ему не доверяют такие дела, что он сын Ли Гильёна. Все серьёзные преступления доставались прокурору Чжу и старшему следователю Сону. Поэтому сейчас, несмотря на недавний разнос, ему стало немного легче от того, что ему наконец доверили важное дело.
— Спасибо.
Когда он уже собирался подняться, крепко прижимая к себе материалы, прокурор Чжу неожиданно схватил его за руку.
Его ладонь была горячей.
От неожиданности он попытался высвободиться, но прокурор Чжу не отпустил, словно хотел понять, почему тот так резко отреагировал. Его аккуратные брови, будто выведенные тонкой кистью, едва заметно нахмурились.
— Это дело об убийстве, поэтому допрос мы проведём вместе, следователь Ли. До него осталось два часа. Изучите материалы и подготовьте вопросы.
— Да, господин прокурор.
Словно нарочно, напоследок его сильные пальцы сжали руку ещё крепче и только потом отпустили. Пальцы неприятно покалывало. Хватка у прокурора Чжу была такой сильной, что, казалось, могла сломать кости.
Он вернулся к своему столу, стараясь выглядеть совершенно спокойным, и незаметно пытался остудить вспыхнувшую шею.
Сидевший напротив старший следователь Сон потянулся и заметил:
— Господин прокурор, разве двух часов не маловато?
— Следователь Ли очень быстро читает.
Человек, который всего за неделю заставил его прочитать десять дел, ответил так, словно это был комплимент.
— Когда я только стал следователем, я не мог читать так быстро. Следователь Ли действительно быстро осваивается.
— Спасибо.
Такого комплимента он ещё никогда не слышал.
«Быстро осваивается».
Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но почему-то прокурор Чжу пристально смотрел на него. Неужели он всё-таки немного улыбнулся? Сделав вид, что ничего не заметил, он опустил голову.
Он быстро изучил толстую папку с материалами дела и подготовил вопросы. Кроме того, ему нужно было составить краткую сводку, чтобы доложить прокурору Чжу основные обстоятельства дела.
Через два часа они поднялись на седьмой этаж, в комнату для допросов, ещё до того, как конвой привёл подозреваемого. Пока он устанавливал ноутбук, спросил:
— Подозреваемого задержали вчера, а не сегодня... Господин прокурор, вы заранее ознакомились с материалами и поэтому поручили это дело мне?
— Ты быстро соображаешь.
Как он и ожидал, прокурор снова перешёл на неофициальную речь.
В отношениях между начальниками и подчинёнными это считалось обычным делом. Некоторые руководители вообще позволяли себе грубость и оскорбления, так что он решил, что сможет смириться с подобным обращением, пока дело не дойдёт до откровенных унижений.
Лучше просто принять тот факт, что прокурор Чжу обращается с ним именно так.
По слухам, которыми однажды поделился старший следователь Сон, в прошлом году в одной из других прокуратур следователь был вынужден уйти на больничный из-за сильного стресса. Говорили, что его прокурор постоянно швырялся вещами, пинал столы и даже применял физическое насилие к подчинённым. И, разумеется, никакого дисциплинарного наказания за это не понёс.
— Обычно дела, по которым подозреваемый находится под стражей, рассматривают в тот же день. Раз вы оставили его на сутки, я подумал, что вы уже успели ознакомиться с материалами.
— Следователю Ли ещё нужно набраться опыта, прежде чем я смогу получить от него ту помощь, которая мне нужна. Поэтому я тщательно выбираю, какие дела тебе поручать.
— Спасибо.
— Разумеется.
Он молча протянул прокурору список подготовленных вопросов. Тот бегло просмотрел его и как бы между прочим спросил:
— Остальные сотрудники всё ещё относятся к тебе как к чужому? Прошло уже несколько недель с момента твоего перевода.
— Обычно я обедаю один, если только не сижу с господином Сон Ханылем или госпожой Но Сонхи. Так что, думаю, это всё ещё продолжается. Я понимаю, почему остальные недовольны. Для них это выглядит так, будто я пролез без очереди. У них есть свои причины, так что всё в порядке.
— Значит, если есть причина, травля становится приемлемой?.. То, что ты даже не понимаешь простой вещи — что издевательства недопустимы независимо от причины, — говорит лишь о том, что ты давно к такому привык.
......
— Тогда обедай со мной.
— ...Что?
— Ты вздрагиваешь, даже когда наши руки случайно соприкасаются. Нам нужно стать ближе. Я уже пытался с тобой нормально общаться, но ты реагировал так, словно на тебя напали. Это раздражает. Неужели для мужчины так страшно, если другой мужчина возьмёт его за руку?
Прокурор Чжу медленно провёл указательным пальцем по тыльной стороне его ладони, не сводя с него взгляда.
Такое прикосновение вполне можно было бы счесть домогательством. Он должен был почувствовать отвращение, но, как ни странно, вместо этого лишь ощутил, как вспыхнула шея, и совсем не почувствовал себя оскорблённым. Он невольно сжал пальцы, пытаясь скрыть это незнакомое чувство.
— Я просто испугался, потому что вы внезапно схватили меня.
— Ты точно так же реагировал и тогда, когда наши пальцы случайно соприкоснулись. Твоё оправдание звучит не слишком убедительно. Если бы ты когда-нибудь совершил преступление, тебя бы поймали без труда.
— Я не совершаю преступлений.
— Конечно. Следователь Ли, ты ведь не такой.
Прокурор Чжу повторил его собственные слова, сказанные когда-то на крыше, намеренно провернув нож в старой ране. Это прозвучало довольно жестоко.
Почти каждый их разговор, не связанный с работой, оставлял после себя либо раздражение, либо чувство бессилия. В такие моменты уважение к прокурору Чжу начинало колебаться. Казалось, поговорка «Нет героя для собственного слуги» подходила ему как нельзя лучше.
Чтобы уйти от неприятной темы, он сосредоточился на перечитывании краткого изложения дела, а прокурор Чжу, лениво вращая ручку между пальцами, наблюдал за закрытой дверью.
Вскоре дверь открылась, и конвоир ввёл подозреваемого.
Когда Чэха уже начал подниматься, прокурор Чжу под столом неожиданно положил руку ему на бедро.
Он вздрогнул, но на этот раз не отдёрнул ногу.
Он не понимал, было ли ощущение странной близости, возникшее из-за того, что пальцы прокурора Чжу слегка сжались, лишь плодом его воображения или же причиной были его собственные чувства.
Прокурор Чжу наклонился к нему так близко, что его тёплое дыхание коснулось уха.
Сердце бешено заколотилось.
— Не вставай. Не показывай, что тобой легко управлять.
— А... да, господин прокурор.
Его губы были так близко, что почти касались тонких волосков на ухе.
— Следователь Ли, веди допрос. Я буду помогать.
— Понял.
Мысли лихорадочно закружились в голове. Они оба изучили материалы дела. Значит, если прокурор Чжу решил выступать лишь в роли помощника, то сегодня в комнате для допросов будут внимательно наблюдать сразу за двумя людьми — за подозреваемым и за ним самим.
Подозреваемого ввели в комнату в тюремной форме в сопровождении сотрудника исправительного учреждения.
Как и подобало бывшему гангстеру, он вошёл совершенно спокойно и без колебаний согласился на видеозапись допроса.
Прокурор Чжу лишь небрежно указал пальцем на стул напротив.
Грубость тоже была одной из тактик ведения допроса.
— Садитесь.
— Доброе утро, господин прокурор.
Крепко сложенный подозреваемый поклонился прокурору Чжу под прямым углом, а затем поклонился и ему.
— Доброе утро, господин следователь. Простите, что снова доставляю неприятности. Я правда стараюсь жить честно, но это не так-то просто.
Хотя он работал в прокуратуре всего две недели, это был первый человек, который правильно обратился к нему — «следователь».
Вопреки распространённому мнению, бывшие бандиты обычно вели себя в прокуратуре очень сговорчиво. Свое упрямство они чаще оставляли для полиции. Они прекрасно понимали, что их поведение во время допроса у прокурора может повлиять на будущий приговор.
Помня о присутствии прокурора Чжу, он начал с лёгкого вопроса:
— Откуда вы узнали, что я следователь?
— Перед тем как войти, я спросил у сотрудника конвоя. Мы ведь впервые встречаемся, поэтому хотел поздороваться как следует.
Несмотря на грубую внешность, этот человек оказался довольно внимательным к деталям.
После этого Ли Чэха перешёл к официальному допросу.
— Назовите своё имя и дату рождения.
— Чхве Джинчхоль. Родился 5 августа 1978 года в Мёну-ри, провинция Кёнсан-Пукто. Окончил среднюю школу. Сейчас безработный.
Бывший бандит без запинки перечислил свои личные данные. Более того, он сам рассказал о своём семейном положении и работе, хотя его об этом ещё не спрашивали.
Было очевидно, что его допрашивали уже столько раз, что он прекрасно знал, какие сведения обязательно должны прозвучать в начале прокурорского протокола.
— Раньше я состоял в банде. После смерти босса, которому я служил, ушёл оттуда. Сейчас нигде не работаю, подумываю открыть маленький магазинчик. Мать ушла из семьи, когда я учился в начальной школе, отец умер, когда я был в средней. Есть старшая сестра, но мы давно не общаемся.
Он записал слова бывшего бандита и перешёл к стандартным вопросам.
— Для начала расскажите своими словами, что произошло.
Подозреваемый виновато опустил голову и начал давать показания.
— Господин прокурор, господин следователь. Прежде всего я признаю свою вину. Всё случилось около десяти часов вечера в четверг. Я уходил от палаток с едой в парке Тэпхён, выпив несколько рюмок. Там я столкнулся плечом с потерпевшим — он тоже был сильно пьян. Я потребовал, чтобы он извинился, но он лишь зло посмотрел на меня. Мы начали ругаться, а потом я увидел выброшенный нож. В приступе ярости я поднял его и ударил того человека ножом.
Показания бывшего бандита были короткими, последовательными и логичными. Он не отвлекался на лишние подробности. Было видно, что он прекрасно умеет давать показания.
Записывая слова подозреваемого, Ли Чэха мельком взглянул на ручку, которую прокурор Чжу лениво крутил между пальцами. Он заметил это ещё тогда, когда прокурор сжал его бедро под столом. Возможно, из-за высокого роста руки у прокурора тоже были необычайно большими. Казалось, он внимательно слушал показания бывшего бандита, но одновременно создавалось впечатление, будто пропускает всё услышанное мимо себя.
Ли продолжил допрос.
— Во сколько вы начали пить и сколько выпили?
— Начал около девяти вечера. Выпил примерно одну бутылку соджу.
— Подробно расскажите, как вы завладели орудием преступления.
— Я случайно заметил нож, который кто-то выбросил под фонарём. Если бы я тогда его не увидел, ничего этого не произошло бы.
— Как именно лежал нож?
— Рукоятка торчала из мусорного пакета. Старые привычки не исчезают. Раньше я часто пользовался ножами, поэтому сразу его заметил. Я подбежал, вытащил нож из пакета и ударил того мужчину в бедро, чтобы припугнуть. Убивать его я не собирался.
— Как именно вы наносили удары?
— Я одинаково владею обеими руками. Сначала дважды ударил его в левое бедро, потом переложил нож в другую руку и ещё раз ударил в правое. Я бил именно по бёдрам и никогда не думал, что он может умереть.