глава 2

Ноябрьский дождь поздней осени безжалостно хлестал серое квадратное здание, возвышавшееся под тяжёлым, пасмурным небом.

Каждый порыв ветра швырял дождь в сторону, и ледяные капли разбивались о мою руку, сжимавшую ручку зонта, и о подол пальто. На коричневой кожаной сумке через плечо собирались капли и медленно стекали вниз.

Прокуратура округа Сувон, отделение Данхён.

Я прошёл через холодные, непривычные для меня двери здания и, остановившись у входа, стряхнул воду с чёрного зонта. Натянул на его конец пластиковый чехол, оторвал его по линии перфорации и достал носовой платок, который заранее положил с собой утром.

Пока я тщательно вытирал намокшее осеннее пальто, кто-то неожиданно положил руку мне на плечо.

Я вздрогнул всем телом и резко поднял голову.

Осознав свою слишком бурную реакцию, я смутился. На мгновение даже подумал, что сделал что-то не так.

Начальник отдела исполнения наказаний посмотрел на меня с не меньшим удивлением.

— Ты чего так испугался?

Не было никакого смысла объяснять, что я с детства вздрагиваю, когда ко мне неожиданно прикасаются. Или что вообще не люблю чужие прикосновения.

Иногда осторожность куда полезнее честности.

Опустив голову, я ровным голосом поздоровался:

— Доброе утро, господин начальник.

— Уже месяц прошёл с тех пор, как ты начал работать, верно? Ну как тебе отдел по взысканию штрафов?

— Всё нормально.

Начальник вдруг взялся за мой служебный пропуск и внимательно посмотрел на фотографию и имя.

От этого неожиданного движения я снова внутренне дёрнулся, но, к счастью, на этот раз хотя бы не вздрогнул.

Начальник направился в сторону отдела исполнения наказаний, а я молча пошёл следом, сохраняя уважительную дистанцию.

— Всё-таки в отделении Данхёна работа довольно спокойная. Нагрузка терпимая, да?

— Наверное.

— «Наверное»? Да всё здесь дерьмово.

Этот разговор сам по себе вызывал желание тяжело вздохнуть.

Полицейские и прокуроры каждый день имели дело с преступниками, поэтому многие из них со временем становились грубее и почти переставали задумываться о чувствах других людей.

Начальник отдела продолжил:

— Родители не расстроились, что тебя определили в отдел по взысканию штрафов?

— ...Нет, господин начальник.

Он ничего не знал о моей семье, поэтому я не обиделся.

Но приятным этот вопрос тоже не был.

Я ответил лишь потому, что молчание могли принять за дерзость.

Я очень хотел прижиться на этой работе.

С тех пор как в тринадцать лет моя жизнь перевернулась с ног на голову, к моей груди будто намертво пришили алую нашивку с надписью:

«Сын Ли Гильёна».

Даже близкие друзья начали избегать меня.

Я думал, что после окончания начальной, средней и старшей школы, полной слухов и сплетен, всё изменится.

Но ничего не изменилось.

Даже поступив в Полицейскую академию и став полицейским, я почти не почувствовал разницы в отношении людей.

Я слишком долго жил с этим клеймом.

Теперь никто уже не видел преступления, будто вышитого у меня на груди.

Но люди всё равно чувствовали окружающий меня зловещий алый ореол.

Он проскальзывал в каждом моём слове.

В каждом жесте.

— Здравствуйте.

Я здоровался со всеми, кого встречал по пути, независимо от их имени или должности, и наконец добрался до отдела взыскания штрафов.

К счастью, начальник, который успел испортить мне настроение с самого утра, сразу ушёл к себе в кабинет.

Я налил горячий кофе в термокружку и сел за рабочий стол.

Вскоре в кабинет вошёл мой непосредственный начальник.

Он тоже был прокурорским сотрудником восьмого ранга, но, в отличие от меня, который работал всего два месяца, за его плечами уже было три года службы.

По его мрачному лицу и тяжёлым вздохам сразу стало понятно: день обещал быть таким же унылым, как погода за окном.

Он опустился на стул, так широко зевнул, что, казалось, сейчас треснет потолок, затем начал рыться в папках.

Вытащив три дела, он без колебаний положил две самые толстые папки мне на стол, оставив себе только тонкую.

— Господин Ли Чхэха, вот документы, которые нужно обработать на этой неделе. В одной папке — список должников, которые до сих пор не оплатили штрафы. Обзвони их всех. Во второй — список тех, кого нужно передать группе задержания. Выясни, где они сейчас находятся, и отправь информацию группе.

— Да, понял.

Начальник устало фыркнул.

— Уже тошнит от этих уродов, которые вечно не платят штрафы.

— Скоро будет очередная ротация сотрудников. Может, тебя переведут в другой отдел.

— У меня нехорошее предчувствие. Раз место службы не меняется, скорее всего, и работа останется той же. Хочу как можно дольше остаться в отделении Данхёна, но до должности следователя прокуратуры мне пока не хватает выслуги. Эх... скорее бы получить седьмой ранг и выбраться из отдела взыскания штрафов. А тебе как работа, господин Ли?

— Легко её точно не назовёшь. Никто не хочет платить штрафы, да и большинство действительно еле сводит концы с концами. Неважно, звоню я им сам или их доставляют сюда — почти каждый начинает с ругани.

— Вот именно. И ради этого я оканчивал университет? Чтобы целыми днями слушать мат пьяных идиотов? Иногда просто бесит.

На этом наш короткий утренний разговор закончился.

Стрелки часов приближались к девяти.

Сотрудники один за другим занимали свои места: кто-то сразу уткнулся в компьютер, кто-то начал обзванивать людей.

Я сделал глоток горячего кофе, глубоко вдохнул, стараясь собраться с мыслями, и открыл список людей, которым сегодня предстояло позвонить.

Первым значился мужчина средних лет — Ким Хансу.

Он должен был выплатить штраф в размере четырёх миллионов вон за воспрепятствование работе и нанесение побоев.

У меня сразу появилось дурное предчувствие.

Не хотелось набирать этот номер.

Закрыв глаза, я несколько секунд колебался, а потом всё-таки снял трубку.

«Лучше покончить с этим сразу. В конце концов, вряд ли я услышу что-то хуже того, что уже слышал раньше».

— Алло?

— Здравствуйте. Господин Ким Хансу? Вас беспокоит отдел исполнения наказаний прокуратуры округа Сувон, отделение Данхён. Согласно нашим данным, за вами числится неоплаченный штраф в размере четырёх миллионов вон...

— Да какого хрена?! С утра пораньше разбудили только для того, чтобы деньги стрясти? Чёрт бы вас побрал! Что вообще государство для меня сделало, чтобы вы смели будить меня и требовать деньги?!

По сравнению с некоторыми другими должниками этот мужчина оказался ещё довольно вежливым.

Он ограничился всего лишь «какого хрена» и разговаривал со мной на «ты», тогда как многие сыпали таким потоком отборного мата, что впору было записывать новые ругательства.

Тихо вздохнув — ещё один тяжёлый вздох в копилку отдела взыскания штрафов, — я спокойно продолжил:

— Господин Ким, прошу вас воздержаться от нецензурной брани. Вам известно, что в связи с неуплатой штрафа в отношении вас уже выдан ордер на задержание, верно?

— Ну и что, блядь?! Хоть скажи мне сдохнуть и сожрать собственное дерьмо — у меня всё равно нет денег заплатить! Сука ты!

— Прошу, прекратите ругаться. Если вы не начнёте оплачивать штраф хотя бы частями, к вам направят группу задержания. Кстати, штраф можно оплатить банковской картой.

— Да присылай кого хочешь! Пусть приходят! Нет, лучше сам к вам приеду, ублюдок!

— Хорошо. Тогда приходите в отдел исполнения наказаний на первом этаже прокуратуры Данхёнского отделения. Поскольку в отношении вас уже выдан ордер на задержание, вас арестуют сразу после прибытия. Если же вам неудобно приезжать лично, мы можем отправить к вам группу задержания сразу после обеда.

— ...Чего? Они правда приезжают из-за неоплаченных штрафов?

— Да. В отношении вас уже оформлен ордер на задержание.

— ...

После упоминания группы задержания собеседник резко притих.

Похоже, наконец испугался.

Надо было пользоваться моментом.

— Если вы не начнёте оплачивать штраф сейчас, следующим этапом станет лишение свободы. Вас направят для отбытия наказания.

— ...А... а как платить частями?

— Обычный срок подачи заявления на рассрочку уже истёк. Поэтому, если не хотите, чтобы вас задержали, переведите хотя бы пятьдесят или сто тысяч вон на указанный счёт. Уведомление вы ведь получили?

— ...Сто тысяч? И тогда группа задержания не приедет? Блядь... Прокуратура теперь что, микрозаймы выдаёт? Уже людей арестом пугаете, чтобы деньги выбить?

— Одного платежа недостаточно. Вам нужно регулярно вносить деньги, чтобы показать, что вы действительно собираетесь полностью погасить штраф. Вам понятно?

После этих слов должник снова сорвался.

Сначала разразился новой порцией мата, а затем неожиданно расплакался, жалуясь на свою жизнь.

По голосу было ясно, что он пьян ещё с самого утра.

Он начал невнятно звать жену, сына, бессвязно выплёскивать накопившуюся злость и продолжал сыпать проклятиями уже в мой адрес.

В отделе взыскания штрафов такие люди были куда хуже тех, кто просто матерился.

Ругань хотя бы быстро заканчивалась.

А вот бесконечные жалобы и рыдания только отнимали время.

Тяжело вздохнув, я провёл рукой по волосам и украдкой посмотрел в сторону начальника.

Тот отчаянно показывал жестом — провести пальцем по шее, — чтобы я немедленно завершил разговор.

Я и сам этого хотел.

Но сначала должен был зачитать должнику последнее официальное предупреждение.

Ещё пять минут ушло впустую, пока мужчина продолжал нести пьяный бред.

Лишь тогда мне наконец удалось вставить слово.

— Если вы так и не внесёте хотя бы часть суммы, я свяжусь с вами снова.

Наконец мне удалось произнести стандартную заключительную фразу, после чего я положил трубку.

Следующей в списке была женщина пятидесяти с лишним лет — О Чахён.

О Чахён...

Имя показалось знакомым.

Я точно уже где-то его слышал, но никак не мог вспомнить где.

За ней числился неоплаченный штраф в размере шести миллионов вон за вождение в нетрезвом виде и нападение.

Я набрал номер и привычно начал:

— Здравствуйте, госпожа О Чахён. Вас беспокоит отдел исполнения наказаний прокуратуры Данхёнского отделения. За вами числится неоплаченный штраф в размере шести миллионов вон.

На другом конце ненадолго повисла тишина.

Послышался короткий тяжёлый вздох.

Затем раздался низкий, резкий голос, буквально полоснувший по ушам.

— Эй. Как тебя зовут?

...

— Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь, раз смеешь с самого утра названивать мне из-за такой жалкой суммы?

То, что со мной разговаривали на «ты», уже давно перестало удивлять.

По её тону было ясно — она привыкла считать себя важной персоной.

Я спокойно продолжил:

— Госпожа О Чахён, штраф в размере шести миллионов вон...

— Эй. Хватит трещать. Я спросила, как тебя зовут.

...

— Я задала вопрос. Тебе не объяснили, кто я такая? Как ты вообще смеешь с утра пораньше звонить мне и требовать деньги?

Даже через телефон чувствовалось, что она пьяна.

Точно так же, как и предыдущий должник.

Только в её голосе было куда больше злости и агрессии.

После этого О Чахён обрушила на меня поток таких оскорблений, что у меня буквально закружилась голова.

На фоне неё мужчина, который через слово вставлял «блядь», казался почти воспитанным.

Меня начало мутить, словно укачало.

С огромным трудом мне всё же удалось вставить хоть слово.

— Госпожа О Чахён, пожалуйста, успокойтесь. Я звоню не для того, чтобы с вами спорить. Срок оплаты вашего штрафа давно истёк. Если он не будет погашен, придётся оформить ордер на задержание. Именно поэтому я...

— Что? Ордер? Совсем уже оборзел? Хватит трепаться. Соедини меня с прокурором. С какой стати я должна разговаривать с каким-то мелким клерком? Ты вообще знаешь, сколько прокуроров в Данхёнском отделении меня поддерживают?

— В отделе исполнения наказаний прокуроров нет.

— О, ещё и огрызаться вздумал? Не хочешь соединять — тогда хотя бы назови своё имя. Как тебя зовут?

...

— Ли Чхэха.

В ту же секунду она сбросила вызов.

Не стоило называть своё имя.

Изо всех сил я сохранял невозмутимое выражение лица.

По инструкции я должен был сразу же перезвонить ей, но решил отложить это хотя бы на день.

Ещё раз слышать голос О Чахён у меня просто не было сил.

Я потянулся к термокружке.

Но, увидев, как заметно дрожат мои побледневшие пальцы, снова поставил её на стол, так и не сделав ни глотка.

Если кофе прольётся, кто-нибудь обязательно заметит, что со мной что-то не так.

Мне хватало даже пары оскорбительных слов, чтобы начать дрожать.

Неожиданные прикосновения...

Грубость...

Всё это заставляло сердце бешено колотиться.

И всё же моим первым назначением в прокуратуре оказался именно отдел взыскания штрафов.

С тех самых пор, как мне исполнилось тринадцать, казалось, будто вся удача на свете решила обходить меня стороной.

Единственное, что помогало держаться, — страх не справиться с новой работой был сильнее страха перед чужими оскорблениями.

Да, эта работа совершенно мне не подходила.

Но увольняться я не хотел.

Просто один страх приходилось подавлять другим, ещё более сильным.

Я глубоко вдохнул и снова взял телефон в руки, не позволяя себе показать ни малейшего раздражения.

До самого обеда звонки продолжались без остановки.

К счастью, двое должников всё же оплатили штрафы.

По сравнению с прошлой неделей показатели выглядели вполне неплохо.

Начальник отдела постоянно хватался за голову из-за того, что именно наше отделение лидировало по количеству неоплаченных штрафов среди всех филиалов.

Поэтому, хоть я и был государственным служащим, давление ощущалось ничуть не меньше, чем в обычной компании.

Конечно, за плохие показатели меня никто не уволит.

Но государственная служба мало чем отличается от любой другой работы.

Если начальство захочет, оно всегда найдёт способ испортить жизнь подчинённым.

⸻

После обеда мы выходили из столовой.

Среди потока сотрудников сразу выделялась высокая фигура.

Это был прокурор Чу Тэсон.

С такой внешностью его было невозможно не заметить.

Хотя мы работали в одном отделении прокуратуры, наши кабинеты находились на разных этажах, а сами прокуроры были постоянно заняты.

С тех пор как меня официально представили коллективу в первый рабочий день, я практически его не видел.

За моей спиной тихо зашептались сотрудницы.

— Прокурор Чу такой красивый...

— Наверняка у него есть девушка.

— Говорят, нет.

— Кто тебе сказал?

— Его помощник.

— Да ладно... Не может быть. С такой внешностью у него наверняка толпы поклонниц.

Проходя через стеклянные двери столовой, я машинально ещё раз посмотрел в его сторону.

И именно в этот момент прокурор Чу неожиданно обернулся.

Наши взгляды встретились.

Его глаза были такими пронзительными, что я вздрогнул сильнее, чем утром, когда начальник неожиданно схватил меня за плечо.

Впрочем...

Похоже, он меня не узнал.

И даже не попытался поздороваться или как-то показать, что заметил меня.

Почувствовав себя неловко, словно он заметил, что я на него смотрел, я поспешно отвёл взгляд и повернулся к своему начальнику.

Я попытался скрыть свою реакцию, но, наверное, выглядело это довольно неестественно.

Будто только этого и ждал, начальник наклонился ко мне и недовольно прошептал прямо на ухо.

Его влажное дыхание неприятно коснулось моей кожи.

— Впервые его видишь? Это прокурор Чу Тэсон. Тот ещё псих.

— Что?

Начальник покрутил указательным пальцем у виска.

Стоявший рядом начальник секции Хван удивлённо провёл рукой по волосам.

— Но помощник, который работает с ним, говорил, что он вполне нормальный. Даже наоборот — очень добрый и внимательный. Я слышал это от человека, который знал его раньше.

— Да брось. Мне коллега рассказывал, что в его прошлом отделении он так загонял следователей, что некоторые уходили на больничный из-за стресса, а остальные массово просили перевода. Где бы он ни появился — сразу начинаются проблемы. Больше всех страдают следователи.

— Серьёзно? Не знал.

— Начальник Хван, вы же помните тот случай, который произошёл, когда прокурор Чу только начинал работать?

— Конечно. Все, кто тогда работал в прокуратуре, прекрасно его помнят.

Я тоже знал, о каком случае шла речь.

Впервые имя Чу Тэсона попалось мне на глаза в новостной статье, когда я учился на втором курсе Полицейского университета в Сеуле.

Тогда он был молодым прокурором всего второй год на службе.

Этот случай был широко известен как «дело о самоубийстве прокурора Юн Соён».

В то время прокурор Юн Соён, которая училась вместе с Чу Тэсоном в Институте судебных исследований и подготовки, покончила с собой.

Причиной стали постоянные словесные унижения и физическое насилие со стороны одного из старших прокуроров, которых она больше не смогла выносить.

За год до самоубийства прокурор Юн, как сообщалось, находилась под огромным давлением из-за расследования дела о махинациях при проведении тендеров между казино Danhyeon Casino и строительной компанией Osong Construction.

В итоге расследование было закрыто, так и не доведённое до конца.

Именно после этого старший прокурор начал особенно жестоко её травить.

Прокурор Чу оказался единственным человеком, который открыто дал показания о том, что происходило с Юн Соён.

Именно благодаря его свидетельствам старшего прокурора в итоге уволили.

Правда, самому Чу Тэсону это тоже дорого обошлось.

За неповиновение начальству его понизили в должности.

Впрочем, прокуратура не была бы прокуратурой, если бы не расправлялась с теми, кто осмеливался идти против системы.

Этот случай навсегда отпечатался у меня в памяти.

В нём странным образом переплелось всё.

Коррупционное дело, связанное с казино Данхён, где когда-то водителем работал мой покойный отец.

Травля прокурора Юн.

И принципиальность прокурора Чу.

Наверное, эта история так сильно засела у меня в голове ещё и потому, что тогда я учился в Полицейском университете Сеула и уже прекрасно понимал, насколько жёсткой и иерархичной была система и в прокуратуре, и в полиции.

Даже в университете всё было ненамного лучше.

Спустя четыре года, уже работая полицейским, я однажды пересёкся с прокурором Чу.

Тогда он оказал мне помощь, которую я не забуду никогда.

Я, конечно, не ожидал, что он меня запомнит.

Для него это наверняка было всего лишь одно дело из сотен.

Мы виделись всего два раза.

Тем временем мой начальник продолжал поливать прокурора Чу грязью, обращаясь к начальнику секции Хвану.

— Когда был новичком, строил из себя борца за справедливость. А теперь сам превратился в очередного прокурора-тирана. Только и знает, что изводить следователей. Они ведь самые бесправные. Говорят, за кулисами он творит всякую грязь. И лицо у него всегда такое, будто он на похоронах — вечно мрачный и без единой эмоции.

— ...Какой бы у него ни был характер, внешность у него всё равно потрясающая. Не каждый день в прокуратуре встретишь такого красавца. С таким лицом ему бы на телевидении сниматься, а не здесь сидеть. Просто преступление — иметь одновременно и такую голову, и такую внешность.

— Выражение лица у человека важнее самой внешности. И вообще, ходят слухи, что у него есть богатые покровители.

— Да не может быть. Его помощник говорил, что на самом деле он очень добрый. Любит шутить. Кто, как не люди, работающие с ним в одном кабинете, знают его лучше всех?

— Это правда.

Начальник перебил его настолько резко, что тот сразу замолчал.

По лицу начальника секции Хвана было видно, что он не слишком поверил этим словам.

Но, почувствовав явную неприязнь собеседника, спорить не стал.

Похоже, моего начальника просто раздражало, что прокурор Чу настолько красив.

«Неужели он думает, что молодому прокурору так легко пойти против начальства? Особенно в такой закостенелой системе, как прокуратура?»

Я лишь мысленно проворчал и, как самый младший сотрудник, отправился покупать кофе в маленькое кафе внутри здания прокуратуры.

За окнами всё ещё шёл последний осенний дождь.

Наверное, именно из-за непогоды почти все решили пообедать внутри здания, поэтому кафе оказалось переполнено.

Заказы на кофе скапливались один за другим.

Пока ждал своей очереди, я молча смотрел на холодные капли дождя, разбивавшиеся о стеклянную стену.

По стеклу они медленно стекали вниз...

Совсем как слёзы.

Вернувшись с кофе, я сел за стол и открыл расписание на вторую половину дня.

В этот момент стеклянная дверь отдела взыскания штрафов с грохотом распахнулась.

В кабинет уверенно вошла элегантно одетая женщина средних лет.

На её шее был дорогой шёлковый платок, одежда выглядела явно недешёвой.

Я сразу понял, кто это.

О Чахён.

Та самая женщина, с которой я разговаривал утром по телефону.

Несмотря на резкость и грубость её слов, голос у неё был удивительно благородный.

Он идеально соответствовал её внешности.

Дорогая одежда.

Светлая, ухоженная кожа.

Но лицо...

Лицо было перекошено от злости.

Хорошо знакомый мне после утреннего звонка голос прогремел на весь отдел.

— Кто из вас Ли Чхэха?!

— Это я.

Я не собирался уступать в этом психологическом противостоянии.

Спокойно поднялся со своего места и ответил ровным голосом.

О Чахён слегка наклонила голову и медленно оглядела меня с ног до головы.

По кабинету сразу пробежало напряжение.

Даже коллеги притихли.

Начальник отдела вышел из своего кабинета.

Но прежде чем он успел вмешаться, я спокойно произнёс:

— Госпожа О Чахён, вместо того чтобы устраивать здесь скандал, вам было бы проще оплатить штраф.

В конце концов, это была моя работа.

И мне не требовалась помощь, чтобы разобраться с очередным недовольным должником.

О Чахён презрительно усмехнулась.

— Ты только посмотри... Какая мелочь ещё смеет мне огрызаться. Ты вообще знаешь, кто я такая?

Она резко открыла свою сумочку...

И швырнула мне прямо в лицо толстую пачку купюр по пятьдесят тысяч вон.

Деньги ударили меня по щеке и веером разлетелись по полу.

Я молча проглотил унижение.

Сдержав эмоции, сделал шаг к ней.

И тут же почувствовал сильный запах алкоголя.

На мгновение мне даже показалось, что она специально облила деньги спиртным и собирается что-то поджечь.

Инстинктивно я бросил взгляд туда, где висел огнетушитель.

К счастью...

Купюры были совершенно сухими.

Запах исходил не от них.

Он исходил от самой О Чахён.

Как я и подозревал ещё утром во время телефонного разговора...

Она была пьяна.

Женщина слегка покачивалась, едва удерживаясь на ногах.

— На, подавись своими деньгами и отвяжись от меня. Только попробуй ещё раз позвонить по поводу этого штрафа. И вообще... начальник отдела, займитесь уже воспитанием своих сотрудников.

Я мельком посмотрел на начальника.

Его лицо покраснело.

Но не от злости.

От стыда.

Я сразу отвёл взгляд.

По его выражению было слишком легко догадаться: если уж не деньги, то как минимум бесплатные ужины от О Чахён он точно принимал.

Молча я начал собирать купюры, которые она бросила мне в лицо.

Помощи я не ждал.

Но начальник секции Хван и ещё несколько сотрудников присели рядом, подняли разбросанные по полу деньги и протянули их мне.

Каждый раз, принимая очередную купюру, я тихо говорил:

— Спасибо.

И слегка кланялся.

Вместе мы быстро собрали все деньги.

Начальник отдела, который явно был чем-то обязан О Чахён...

И мой непосредственный начальник, именно он передал мне дело с её именем...

Оба даже не пошевелились.

Когда я выпрямился, держа в руках всю собранную пачку купюр, мой взгляд случайно упал на стеклянную дверь.

Там стоял прокурор Чу Тэсон.

Он молча смотрел в ту сторону, куда только что ушла О Чахён.

Я не знал, как давно он здесь.

Видел ли он, как она бросила деньги мне в лицо?

Как унижала меня при всём отделе?

Начальник секции Хван тяжело вздохнул.

— Господин Ли, вы в порядке? И надо же было именно вам столкнуться с главной головной болью Данхёна — О Чахён... Когда вам передавали её дело, вам разве ничего не объяснили?

— Всё хорошо. Спасибо.

— Это уже ни в какие ворота не лезет. Как можно было ничего вам не сказать?

Начальник секции Хван сердито посмотрел поверх моего плеча на моего начальника.

Тот лишь неловко кашлянул и пожал плечами.

Хван раздражённо покачал головой и вернулся к своему столу.

Я положил собранные деньги на рабочий стол и снова посмотрел за стеклянную дверь.

Прокурор Чу всё ещё стоял там.

Он по-прежнему смотрел вслед ушедшей О Чахён.

Несколько секунд я колебался.

Но всё же решил набраться смелости.

Сделав глубокий вдох, я подошёл к двери.

Когда она открылась, из коридора внутрь ворвался влажный воздух, пропитанный запахом дождя.

Вместе с ним на меня опустился взгляд прокурора Чу.

Я слегка поклонился.

Потом поднял голову.

— Здравствуйте, прокурор Чу. Вам что-нибудь нужно?

— Нет. Я просто проходил мимо.

Он перевёл взгляд в сторону отдела.

— Похоже, один из должников устроил здесь скандал.

Вопреки своему холодному и отстранённому виду, ответил он неожиданно дружелюбно.

Мне стало немного неловко оттого, что он видел моё унижение.

Почему-то каждый раз, когда мы встречались, он заставал меня в самые жалкие моменты моей жизни.

Не желая произвести ещё более плохое впечатление, я спокойно ответил:

— Такое случается довольно часто. Всё в порядке.

— Ты ведь знаешь, кто такая О Чахён?

— Вы тоже её знаете, господин прокурор?

Раз её знал даже прокурор Чу, теперь становилось понятнее, почему она так высокомерно спрашивала, знаю ли я, кто она такая.

— Она одна из самых влиятельных людей в Данхёне. Член совета директоров казино. Любой государственный служащий в этом городе знает её.

Он уже было развернулся, собираясь подняться наверх, но вдруг остановился и снова посмотрел на меня сверху вниз.

— Господин Ли, сегодня вечером вы дежурите, верно?

От того, что он произнёс моё имя, сердце неожиданно дрогнуло.

— Да, господин прокурор. Сегодня у меня дежурство по освидетельствованию задержанных... Честно говоря... я не ожидал, что вы помните моё имя.

Уголки его губ едва заметно дрогнули.

— А почему я должен был его забыть? У тебя же пропуск на шее висит.

Он поднял руку и двумя пальцами легко потянул за мой служебный бейдж.

Потом сразу отпустил.

В отличие от того, как утром это сделал начальник отдела, его прикосновение почему-то совсем не вызвало у меня неприятных ощущений.

Ремешок бейджа слегка натянулся на шее, а затем снова свободно опустился.

Прокурор Чу ещё раз посмотрел на моё удостоверение и спокойно спросил:

— Это ведь было два года назад?

— Да, господин прокурор. Я... до сих пор очень благодарен вам за то, что вы тогда сделали.

— Не стоит. Я просто выполнял свою работу. Не знал, что ты перевёлся в прокуратуру.

Он говорил так, словно только сейчас меня узнал.

Хотя после моего назначения я лично обходил все кабинеты, представляясь сотрудникам, и тогда он никак не отреагировал.

Его лицо, как и всегда, ничего не выражало.

Я так и не понял...

Он действительно только сейчас вспомнил меня?

Или всё это время просто делал вид, что не узнаёт?

— Что ж... хорошей работы, господин Ли.

Прокурор Чжу сдержанно попрощался со мной и направился к лестнице. Я вспомнил противоречивые слухи о нём: одни говорили, что он изводит следователей, другие — что на самом деле он удивительно добрый и даже с чувством юмора. И то и другое казалось вполне возможным.

Я вернулся к своему столу, пересчитал деньги, которые О Джахён швырнула в меня, и оформил оплату её штрафа. Ровно шесть миллионов вон. Не желая устраивать лишний шум, я просто перешёл к следующему заданию, словно ничего не произошло.

Мой непосредственный начальник слегка подтолкнул меня локтем.

— Прости. Я совсем забыл тебя предупредить.

— Всё в порядке. Я слышал, О Джахён — директор казино?

— Да. Сейчас она занимает должность директора казино Данхён. Кроме того, она младшая дочь семьи, владеющей строительной компанией Osong Construction. Osong — успешная местная компания в Данхёне.

Я никогда никому не говорил, что Данхён — мой родной город. Боялся, что тогда снова всплывёт давно забытое имя моего отца.

Поэтому о компании Osong Construction я знал даже больше, чем мой начальник, но сделал вид, что слышу об этом впервые.

Он продолжил:

— В Osong от неё избавились и пристроили в казино. Она директор только по названию. По сути, просто получает зарплату ни за что.

— Почему её выгнали?

— Она не ладит с председателем Osong. С её характером это неудивительно, правда? В любом случае, если в следующий раз возникнут проблемы с неоплаченными штрафами О Джахён, не звони ей напрямую. Связывайся через секретариат казино.

— Хорошо. Спасибо.

Он явно слышал мой разговор с О Джахён ещё утром, но тогда не сказал ни слова. Он намеренно скрыл эту информацию. Мы были коллегами, так почему же ему было настолько трудно проявить хотя бы немного доброжелательности?

Но в конце концов я решил, что он просто увидел вокруг меня тот самый зловещий алый отблеск. Если воспринимать это не больше и не меньше, чем очередное проявление предубеждения, его недоброжелательность становилось легче принять.

В конце концов, никто в прокуратуре Данхёна не мог по-настоящему прочитать ту алую метку, что была вышита на моей груди: «сын Ли Гильёна».

И этого было достаточно.

Возможно, неприятная встреча с О Джахён забрала на себя всю сегодняшнюю неудачу, потому что остаток рабочего дня прошёл спокойно. Однако слова прокурора Чжу о моём сегодняшнем дежурстве всё не выходили у меня из головы. Незадолго до конца рабочего дня я снова вошёл во внутреннюю сеть прокуратуры. У меня появилась догадка, откуда он узнал моё расписание.

Я открыл график дежурств на ноябрь и посмотрел, кто был назначен дежурным прокурором на сегодняшний день. Подозрение подтвердилось — мои глаза невольно расширились. Вместо прежнего имени теперь значилось Чжу Тэсон. Ещё вчера в графике стоял другой прокурор.

Во время дежурств по судебно-медицинским осмотрам прокуроры и следователи не оставались ночевать в здании прокуратуры. Каждый находился у себя дома и выезжал только в том случае, если полиция сообщала о подозрительной смерти, связанной с возможным преступлением.

Поэтому даже если мы дежурили в одну смену, встретиться могли лишь тогда, когда обнаруживали тело. К тому же Данхён был небольшим городом, где ночи обычно проходили спокойно, так что шанс поработать вместе был ещё меньше, чем в крупном городе. И всё же мысль о том, что мне может довестись работать с уважаемым прокурором Чжу, показалась мне приятным совпадением.

Держа в одной руке зонт, а в другой — коробку с готовым ужином из круглосуточного магазина, я петлял по дороге домой, стараясь обходить лужи. Лишь добравшись до своей квартиры, я понял, что всё-таки наступил в грязную воду — один ботинок насквозь промок. Раздражённо взглянув на забрызганную одежду и испачканную обувь, я невольно поджал губы, будто тяжёлые капли дождя потянули их вниз.

Скромная квартира-студия площадью всего семь квадратных метров была служебным жильём для таких следователей, как я. Я прислонил мокрый зонт к стене и сразу же взял пульт от телевизора, пытаясь прогнать тишину. Смех и оживлённая болтовня телеведущих постепенно вытеснили давящее безмолвие. Сняв влажное пальто, я словно попытался вместе с ним сбросить и чувство одиночества.

Поужинав готовым обедом под развлекательное шоу, я принялся разбирать накопившиеся нераспакованные посылки. Я давно купил разные мелочи, чтобы сделать пустую квартиру уютнее, но всё никак не находил времени их открыть. Провозившись с этим до поздней ночи, я поставил громкость звонка телефона на максимум и лёг в постель, готовый в любой момент сорваться по вызову.

Но сон всё не приходил.

Во время дежурства нельзя было принимать снотворное, поэтому я лежал с закрытыми глазами час за часом, считая бесконечно тянущееся время. За сомкнутыми веками прошлое оживало, словно кадры старого фильма. Я вновь переживал давно минувшие события, встречал людей, которых уже давно не было рядом, и снова погружался в тяжёлые воспоминания о своём несчастном прошлом.

Пока я безуспешно пытался хоть ненадолго уснуть в этой гнетущей темноте, оглушительный звонок телефона заставил меня резко вскочить. Я сел на кровати и увидел на экране незнакомый номер.

Было пять утра.

Какое-то сильное предчувствие подсказало мне, что звонит прокурор Чжу Тэсон. Я глубоко вдохнул и ответил.

— Алло?

— Это прокурор Чжу Тэсон.

— Да, господин прокурор.

— Обнаружили тело. Нужно выехать на место. Господин Ли, вы живёте в служебном общежитии рядом с филиалом прокуратуры?

— Да, господин прокурор.

— Тогда я сейчас заеду за вами. Выходите сразу. Я тоже живу неподалёку от филиала Данхёна, так что доберусь быстро.

— Понял, господин прокурор.

Позднеосенний дождь, который лил весь день, так и не прекратился. Пока я спешил на улицу, он всё так же тяжело барабанил по земле. Казалось, будто сезон дождей решил вернуться.

Окурки сигарет плавали в мутной воде, и поток быстро уносил их к сливным решёткам.

Стоя в темноте, я наконец осознал, что действительно еду на осмотр места обнаружения тела вместе с прокурором Чжу Тэсоном. Мне очень хотелось хорошо себя показать — всё-таки это была моя первая совместная работа с человеком, которого я искренне уважал.

«Нужно справиться как следует. Без единой ошибки».

Я тихо пробормотал это себе под нос, и в холодном воздухе появились лёгкие облачка пара. От волнения я начал ходить взад-вперёд перед зданием. Лампа с датчиком движения, уже успевшая погаснуть, снова и снова вспыхивала над моей головой, словно реагируя на моё беспокойство.

Перед общежитием остановился незнакомый чёрный Mercedes с тонированными стёклами.

Я сел в машину.

С водительского места на меня посмотрел прокурор Чжу Тэсон. Днём его взгляд казался почти мягким, но сейчас, в промозглый дождливый рассвет, вблизи, он ощущался тяжёлым и холодным.

— Доброе утро, господин прокурор Чжу.

Я сложил мокрый зонт, поставил его на пол машины, пристегнулся ремнём безопасности и выпрямился.

— Погибший, по всей видимости, не кореец. Судя по имени и внешности, он похож на корейца, но при нём был российский паспорт.

Он сразу перешёл к делу. Несмотря на холодную манеру общения, его руки уверенно и плавно лежали на руле.

Когда машина выехала на дорогу, рукав его пиджака немного сдвинулся, открывая массивное запястье с дорогими часами. Циферблат и серебристый корпус ярко блеснули в свете уличных фонарей.

— Предположительно, причиной смерти стал сердечный приступ, но нам нужно это подтвердить. Господин Ли, вы ведь раньше служили в полиции. Наверное, повидали немало тел?

Фрагмент моего прошлого, который всю ночь снова и снова всплывал в памяти, вдруг отчётливо возник перед глазами, словно старый чёрно-белый фильм.

— ...Да, господин прокурор. Когда я служил в полиции, мне довелось увидеть немало.

— Почему вы ушли из полиции?

Вопрос прозвучал неожиданно и слишком лично. Не желая показывать своё смущение, я спокойно ответил:

— Я плохо адаптировался к той работе, поэтому решил начать всё заново.

— Жаль. Выпускник Полицейского университета быстро дослужился бы до звания суперинтенданта. Это выше пятого ранга государственного служащего.

— Всё в порядке. Я не жалею о своём выборе.

— ...Вы на удивление наивны. Возможно, понадобится время, прежде чем вы начнёте сожалеть, господин Ли. На вашем месте, после того как О Джахён швырнула в вас деньги, я бы подумал: «Я совершил ошибку. Надо было остаться в полиции».

— Возможно, когда-нибудь.

Я коротко ответил и плотно сомкнул губы. К счастью, он больше не стал развивать эту тему.

Резкость прокурора Чжу оказалась для меня неожиданной. Два года назад, когда я ещё служил в полиции, он был доброжелателен ко мне. Да и сегодня в прокуратуре вёл себя вполне приветливо. Я не понимал, это ли его настоящий характер, о котором ходили слухи, или же он просто решил быть холодным именно со мной. Время покажет.

Судебно-медицинский институт при Центральной больнице Данхёна возвышался в дождливой предрассветной темноте, словно белый призрак.

Когда я вслед за прокурором Чжу вошёл внутрь, знакомый неприятный запах химикатов сразу ударил в нос. Следователь и судебно-медицинский эксперт уже ждали нас.

Я опасался встретить кого-нибудь из бывших коллег по полиции, но, к счастью, следователь оказался мне незнаком.

Следователь в кожаной куртке слегка поклонился прокурору Чжу.

— Доброе утро, господин прокурор Чжу. Как всегда, рад вас видеть.

В ответ на его слегка насмешливое приветствие прокурор Чжу лишь непринуждённо улыбнулся.

— Похоже, тела находят только тогда, когда дежурю я.

— И не говорите. Каждый раз, когда ночью поступает сообщение об обнаружении тела, я первым делом думаю: «Неужели сегодня опять ваша смена?»

— Может, попросить главного прокурора освободить от дежурств только меня? Тогда, детектив Ма, ваши шансы однажды получить документы на развод заметно уменьшатся.

Детектив рассмеялся.

— Честно говоря, я уже был на грани. Если не начну чаще бывать дома, жена действительно меня бросит.

— Итак, при каких обстоятельствах нашли тело?

— Знаете небольшой рынок рядом с казино? Пьяный прохожий обнаружил его лежащим без сознания в переулке. Видимых следов насилия нет.

На холодном металлическом столе лежал высокий мужчина с бледным лицом. Его одежда промокла под дождём. Внешне он был похож на корейца, но российский паспорт наводил на мысль, что он мог быть корё-сарам — этническим корейцем из Приморского края или Сахалина.

Прокурор Чжу засунул руки в карманы длинного пальто и наклонился, внимательно осматривая тело. Его ровный высокий нос был направлен вниз, а слегка растрёпанные из-за раннего часа чёрные волосы свободно спадали на лоб. В мрачном помещении морга он выглядел почти неуместно.

Осмотрев кожу погибшего, он поднял голову и спросил судебно-медицинского эксперта:

— Каково ваше мнение о причине смерти?

— Язык посинел, цвет лица потемнел. Всё указывает на передозировку наркотиков. Почти уверен, что он был наркозависимым. На руках есть следы от инъекций.

— Согласен. К тому же его нашли рядом с казино, а в том районе немало наркопотребителей.

Судмедэксперт тяжело вздохнул.

— После открытия казино количество тел заметно выросло. Самоубийства, передозировки, смерти после избиений... Работы стало слишком много.

— А что тут поделаешь? Нужно просто повысить зарплаты судебно-медицинским экспертам, тогда специалистов станет больше.