глава 3

Той ночью даже снотворное не помогло мне уснуть. Я ворочался с боку на бок, снова и снова прокручивая в голове заключение судебно-медицинской экспертизы. Меня не покидала мысль, что я должен представить прокурору Чжу Тэсону убедительную версию произошедшего.

Впервые за долгое время я ушёл с работы вовремя, чтобы выполнить поручение, которое дал мне прокурор Чжу. Я сел в покачивающийся автобус, направлявшийся к казино. Переулок, где нашли тело, находился рядом с рынком, совсем недалеко от казино.

Ещё во время службы в полиции меня учили, что один из основных принципов расследования — самому побывать на месте происшествия, чтобы почувствовать обстановку. Крепко сжимая лежавшую на коленях коричневую кожаную сумку, я пообещал себе, что сегодня не буду думать об отце.

Казино, шумное и ярко освещённое, оказалось гораздо оживлённее, чем я помнил. Улицы были заполнены проигравшимися игроками и людьми без определённого занятия, а витрины магазинов ослепительно сияли, словно ночь для них вовсе не существовала.

Я поднял взгляд на казино, возвышавшееся на холме.

Моё невыполнимое обещание не вспоминать об отце рассыпалось в тот самый миг, когда я оказался перед этим зданием.

Мой отец, убивший своего друга — президента Кан Усона, — а затем покончивший с собой ещё до начала суда.

Человек, сделавший меня сиротой и заставивший жить в семье дяди по материнской линии.

Человек, из-за которого все школьные годы меня клеймили как сына убийцы.

И всё же...

Это был мой любимый отец.

Я ещё некоторое время смотрел на узкие окна казино, тесно выстроившиеся одно за другим, а затем медленно пошёл дальше.

Рынок оказался гораздо более захолустным и маленьким, чем я ожидал. Я даже засомневался, можно ли вообще назвать это место рынком. Более того, он находился так далеко от центра города, что казался ближе к окружающим полям, чем к самому казино.

Если бы я заранее не отметил на телефоне место, где нашли тело, то вряд ли смог бы его отыскать.

Пробираясь по узким проходам между маленькими лавками с закусками и магазинами сушёных морепродуктов, я наконец добрался до мрачного, грязного переулка позади рынка.

Под подошвами ботинок чёрный асфальт неприятно лип. Снаружи тупиковый переулок, скрытый от света уличных фонарей, казался абсолютно чёрным — словно зрачок. На фотографиях из полицейского отчёта всё было снято со вспышкой, поэтому я даже не представлял, насколько это место на самом деле тёмное и напоминает сточный канал. Если бы какой-то пьяница не забрёл сюда, чтобы вырвать, тело, возможно, пролежало бы незамеченным до самого утра.

— Здесь и правда очень темно... Как этот корё-сарам вообще нашёл сюда дорогу?

— Осмотрев место своими глазами, я лишь ещё сильнее запутался.

Недолго походив по округе, я внимательно проверил, не пропустила ли полиция какие-нибудь камеры наблюдения, но ничего не нашёл. Хотя всего несколько дней назад здесь уже проводили осмотр, переулок снова был завален мусором.

«Корё-сарам купил наркотики, употребил их здесь, в переулке рынка, и умер».

Я некоторое время размышлял над этой версией, потом покачал головой и посмотрел на лавку с рисовыми пирожками позади себя. Хозяйка магазина, всё время выглядывавшая покупателей, время от времени бросала взгляды в мою сторону, пока я ходил взад-вперёд. Мимо периодически проходили люди, рассматривая товар.

Если прямо перед переулком находится магазин, значит, до самого закрытия рынка здесь должны были быть свидетели. К тому же после приезда в Корею погибший наверняка заселился в гостиницу или другое жильё, поэтому не было никакого смысла употреблять наркотики прямо на улице.

Да и само место совершенно не подходило для сделки с наркотиками для иностранца, впервые оказавшегося в Корее. Даже мне, человеку, выросшему в Данхёне, пришлось потрудиться, чтобы найти этот переулок.

Я стал обдумывать другую версию.

«Он купил наркотики в другом месте, употребил их там и умер. А кто-то, не желая иметь дело с полицией, просто выбросил тело в этом рыночном переулке... Если ему удалось купить наркотики в тот же день, когда он приехал в страну, значит, именно ради этого он и прибыл в Корею. Тогда выходит, что продавец заранее объяснил ему, где находятся камеры видеонаблюдения...»

Я снова посмотрел на тёмный переулок и вновь покачал головой.

«Но стал бы продавец действительно заранее рассказывать покупателю, где расположены камеры?»

И самое главное — зачем гражданину России вообще ехать в Корею за наркотиками? В России достать их гораздо проще, а в Корее контроль намного строже. Даже если полиция Данхёна работала спустя рукава, эта версия всё равно не складывалась.

Кроме того, следы от уколов на руках корё-сарама были старыми. Судя по всему, он уже давно употреблял наркотики, а значит, прекрасно знал, как достать их в России.

Тогда зачем ему было приезжать в Корею?

Только если целью его приезда было совсем другое преступление.

«Заказное убийство?..»

Я невольно прикусил нижнюю губу и снова покачал головой.

«Нет... Если бы он приехал как киллер, то сначала выполнил бы задание. Совершенно нелогично сначала купить наркотики, вколоть себе смертельную дозу и умереть ещё до того, как сделать то, ради чего приехал».

К тому же количество наркотика, обнаруженного в его организме, превышало смертельную дозу в тысячу раз.

Оставалась лишь одна гипотеза.

«Господин Ким, этот корё-сарам, приехал в Корею не покупать наркотики, а продавать их. Наркотики уже были при нём, когда он прибыл из России. Каким-то образом он сумел пронести через контроль аэропорта Инчхон крупную партию наркотиков и доставить её в Данхён.

Именно потому он и приехал сюда — покупатель находился в Данхёне».

Я на мгновение остановился, приводя мысли в порядок.

«А после того как господин Ким умер от передозировки, покупатель избавился от тела. Причина была проста — чтобы избежать ответственности за покупку и распространение наркотиков. Он даже не стал закапывать труп, потому что пользовался одноразовым телефоном, а значит, вероятность выйти на него была минимальной».

Эта версия казалась наиболее логичной.

Сколько бы я ни прокручивал её в голове, она выдерживала все проверки.

Она объясняла и мотив избавиться от тела, и отсутствие признаков убийства. А если речь шла о крупной сделке с наркотиками, становилось понятно, почему продавец заранее рассказал покупателю, где находятся камеры наблюдения.

Хорошая версия должна объяснять все имеющиеся факты.

Но оставалась одна проблема.

Как продавец сам умер от передозировки?

И не просто от передозировки — концентрация наркотика превышала смертельную дозу в тысячу раз.

Покупатель вряд ли стал бы использовать столь дорогие наркотики как орудие убийства, значит, это был несчастный случай...

Но разве можно случайно ввести себе настолько огромное количество?

Оставался и другой вопрос.

Как ему вообще удалось провезти наркотики через аэропорт?

Существует ли способ обойти контроль безопасности, который при неудачном стечении обстоятельств может привести к случайной смерти самого курьера?

Внезапно меня осенило.

Учитывая результаты вскрытия господина Кима, на ум приходил только один вариант.

Я сразу позвонил в больницу общего профиля Данхёна и узнал контакт судебного медика. Торопясь к автобусной остановке, я набрал его номер. Судя по голосу, я отвлёк его прямо во время ужина.

— Здравствуйте, доктор. Это Ли Чэха из окружной прокуратуры Данхёна. Мы с вами дежурили по тому делу с телом несколько дней назад...

— Да, слушаю.

— У меня есть один вопрос. Вы помните тело гражданина России, того самого корё-сарама?

— Помню. Разве это не был несчастный случай?

— Да. Меня заинтересовала одна деталь. Вы помните повреждения пищевода, обнаруженные при вскрытии?

— Помню. Там были небольшие синяки и царапины. Но они никак не были связаны с причиной смерти.

— Если бы он проглотил пластиковые пакетики с порошком, а потом вырвал их обратно, могли бы остаться такие повреждения? Даже если сами пакетики были гладкими?

— Хм... Да, вполне возможно. Даже гладкий предмет, если он достаточно крупный, способен поцарапать пищевод. Конечно, если бы человек остался жив, следов, скорее всего, не осталось бы. Но если он умер вскоре после рвоты, такие повреждения вполне могли проявиться уже после смерти.

— Когда сильное физическое воздействие оказывается на организм непосредственно перед смертью, следы остаются заметнее, чем при жизни, поскольку клетки уже перестают восстанавливаться.

Доктор ненадолго задумался.

— Но судя по количеству повреждений пищевода... ему пришлось бы вырвать эти пакетики не один раз. Дайте подумать... Наверное, раз тридцать-сорок.

Это замечание оказалось невероятно полезным.

— Большое вам спасибо. Простите, что отвлёк вас во время ужина.

— Ничего страшного. Берегите себя.

— До свидания.

Я завершил звонок, и впервые за долгое время меня охватило приятное волнение.

То самое чувство, когда понимаешь, что хорошо выполнил свою работу.

Я уже представлял, как изложу свою версию прокурору Чу Тэсону и заслужу его одобрение.

Если моя гипотеза верна, она объясняла всё сразу: почему в организме погибшего обнаружили наркотик в концентрации, превышающей смертельную дозу в тысячу раз; почему после въезда в страну он избегал камер наблюдения по пути в Данхён; и откуда в его желудке появились пластиковые фрагменты.

Несколько дней назад осенние дожди наконец закончились, но на тёмных улицах ещё оставались лужи. Осторожно обходя их, я побежал к автобусу, который уже собирался отъезжать.

Едва отдышавшись, я сел на предпоследнее свободное место и сразу вошёл в внутренний портал прокуратуры.

Способ перевозки наркотиков, который я предполагал, в Корее встречался редко, зато за рубежом был широко распространён ещё с восьмидесятых годов.

Но чтобы начальство приняло мою версию всерьёз, нужно было найти хотя бы один похожий случай, произошедший в Корее, и приложить его к своему отчёту.

Иначе моя теория могла показаться слишком невероятной.

Хотя, если честно, другого объяснения синякам на пищеводе и кусочкам пластика в желудке я просто не видел, поэтому был довольно уверен в своих выводах.

Перепробовав множество поисковых запросов, я наконец нашёл нужное уголовное дело в базе данных.

— Есть!

Автобус подпрыгивал на неровной дороге, проходившей между полями. Сдерживая подступающую тошноту, я внимательно изучил найденные материалы и мысленно составил план того, что нужно сделать завтра.

Я поднял взгляд на окно.

За стеклом была непроглядная темнота, и оно отражало моё собственное лицо.

В моих глазах мерцало воодушевление.

Я предвкушал удачное начало новой работы.

«Да... На этот раз всё будет иначе. Никаких проблем. Не выделяйся. Веди себя тихо. Просто выполняй распоряжения начальства».

«Нет. Следуй указаниям начальства».

Я мысленно исправил себя, вспомнив замечание прокурора Чу Тэсона.

На следующий день по плану мне предстояло объехать все таксомоторные компании Данхёна. Отвернувшись от тёмного окна, я вставил наушники, закрыл уставшие глаза и попытался немного отдохнуть.

⸻

В отличие от осмотра места происшествия, поездка в таксопарк на следующий день не принесла никаких результатов.

Не нашлось ни одной записи о том, что в день приезда господина Кима какое-либо такси ездило в Сеул.

Президент таксомоторной компании тяжело вздохнул, сидя за своим столом, и с раздражением заговорил:

— Вы даже не представляете, сколько хлопот доставляют полиция и прокуратура владельцам таксопарков в Данхёне. То убийца ехал на такси, то грабитель, то нужно выяснить, где высадился человек, умерший три недели назад, то требуют записи с видеорегистраторов.

Он покачал головой.

— Честное слово, ужасно выматывает.

— Я понимаю, с какими трудностями вам приходится сталкиваться, — спокойно ответил я. — Простите за беспокойство, но мне всё же нужно задать несколько вопросов.

Незаметно я положил на металлический стол блок сигарет, который заранее принёс с собой в сумке.

Этому приёму я научился ещё во время службы в полиции — небольшой подарок часто помогал расположить к себе свидетелей.

Президент взглянул на сигареты и заметно смягчился. Выпрямившись в кресле, он уже гораздо серьёзнее ответил:

— Вообще-то детективы уже приезжали к нам и всё проверили. Особо добавить мне нечего. Но вы, похоже, недавно в Данхёне, поэтому объясню одну вещь.

— Какую?

— Посёлок возле казино — это практически одна большая семья.

— Одна большая семья?

Я сделал вид, что слышу об этом впервые, продолжая играть роль человека, незнакомого с городом.

Каждую первую фразу президент сопровождал тяжёлым ударом кулака по столу, словно так его слова звучали убедительнее.

— Конечно, фамилии у жителей разные. Но большинство людей старше шестидесяти — бывшие шахтёры. Они могли работать в разных шахтах, но всех объединяет чувство товарищества, которое осталось ещё с тех времён. К тому же они очень гордятся тем, что именно их усилиями сюда удалось привлечь казино.

Он сделал паузу.

— Всё-таки это второе легальное казино во всей стране.

Затем продолжил:

— Поэтому они не любят рассказывать полиции или прокуратуре о том, что видели. Боятся, что этим могут навредить своим соседям.

— Не знал, что здесь такая атмосфера.

Президент кивнул.

— Не знаю, какое именно дело вы расследуете, но могу поклясться: в тот день ни один водитель нашей компании не ездил в Сеул. Я даже специально расспросил, не видел ли кто-нибудь такси с сеульскими номерами. Все ответили одинаково: казино тогда было закрыто почти на неделю из-за проверки безопасности, поэтому такси из Сеула вообще не приезжали. Несколько дней подряд.

Я нахмурился.

— Казино было закрыто?

— Да.

— Почему?

— Говорили, что проводится проверка безопасности. После строительства казино компанией Osong Construction постоянно возникали какие-то проблемы. Поначалу даже ходили слухи, что здание может обрушиться.

Он усмехнулся.

— К счастью, до этого так и не дошло.

— Понятно...

— В любом случае, лучше сосредоточьтесь на жителях той деревни. От нас в этом деле вы больше ничего не узнаете.

⸻

Когда я вышел из здания таксомоторной компании, вечерний воздух оказался неожиданно холодным. Щёки сразу обдало почти ледяным ветром.

Застегнув тонкое осеннее пальто, я остановился у стены здания и достал блокнот, чтобы записать разговор с владельцем компании.

Эта привычка осталась у меня ещё со времён учёбы в Полицейском университете.

Белый пар от моего дыхания ложился на страницы, затуманивая свежие чёрные строки.

Собравшись уходить, я почувствовал вибрацию телефона в кармане.

После работы мне почти никто не звонил и не писал, поэтому я с любопытством достал телефон.

На экране высветилось сообщение от прокурора Чу Тэсона.

После нашего совместного дежурства я сохранил его номер.

Несколько секунд я колебался, прежде чем открыть сообщение.

Несмотря на то что я давно уважал его, получать сообщения от непосредственного начальника всё равно было немного не по себе.

Сделав глубокий вдох, я открыл переписку.

Прокурор Чу:

Господин Ли, завтра в семь вечера зайдите ко мне в кабинет. Есть какие-нибудь продвижения?

Я:

Здравствуйте, господин прокурор. Кажется, у меня появилась одна версия.

Прокурор Чу:

Хорошо. Кабинет 512.

Я:

Да, господин прокурор.

Ответив, я уже шёл обратно к своей квартире, когда телефон снова зазвонил.

Я решил, что это опять сообщение от прокурора Чу, но, взглянув на экран, удивился.

Тётя.

Стоило увидеть это слово, как по телу прокатилась волна неприятного чувства.

Нет...

Это было не просто раздражение.

Это был настоящий дискомфорт.

Я замешкался, но трубку так и не поднял.

Впрочем, и сбрасывать звонок тоже не стал.

Молча убрал телефон вместе с блокнотом в сумку через плечо.

В этот момент ремень сумки вдруг показался таким тяжёлым, словно внутрь положили кирпич.

Игнорируя вибрацию телефона, отдававшуюся в плечо при каждом шаге, я мысленно составлял отчёт, который собирался написать дома.

⸻

Просидев почти до глубокой ночи и несколько раз тщательно перечитав готовый отчёт, на следующее утро, едва придя на работу, я сразу отправил его прокурору Чу через внутренний мессенджер.

Через несколько секунд рядом с сообщением появилась отметка «прочитано».

Я почувствовал, как у основания шеи неприятно напряглись мышцы.

Интересно... что он скажет сегодня вечером?

⸻

После нескольких часов обзвона должников я устроил себе короткий перерыв.

Именно в этот момент на моём служебном телефоне раздался звонок.

Я поднял трубку.

— Окружная прокуратура Данхёна. Отдел исполнения наказаний, отдел взыскания штрафов. Слушаю вас.

— Это прокурор Чу Тэсон.

— А... Здравствуйте, господин прокурор.

— Господин Ли, сможете сейчас подняться ко мне?

— Да, конечно. Сейчас буду.

Мы договаривались встретиться только в семь вечера, но, похоже, прокурор Чу передумал.

Я уже собирался встать, когда сидевший рядом старший коллега спросил:

— Куда это ты?

— Прокурор Чу вызвал меня. По поводу нашего совместного дежурства несколько дней назад.

Коллега удивлённо поднял брови.

— Прокурор Чу Тэсон? А зачем он вызывает новичка, а не собственного следователя?

Я растерялся и неопределённо ответил:

— Не знаю...

Коллега нахмурился.

— Если по делу есть что дорабатывать, он должен поручить это своему следователю или передать материалы в следственный отдел. Странно.

В этот момент мимо проходил начальник Хван. Услышав разговор, он жестом показал, что сейчас что-то напишет.

Вернувшись к своему столу, он отправил сообщение в наш внутренний рабочий чат.

Начальник Хван:

Я слышал, что один из следователей прокурора Чу скоро уезжает учиться за границу. Поэтому он старается не нагружать его работой и постоянно поручает всё господину Ли.

После этого начальник Хван и мой старший коллега продолжили обсуждать ситуацию.

— Значит, у прокурора Чу скоро освободится место? У него ведь два следователя?

— Да.

Начальник Хван кивнул.

— Попробуй спросить того следователя, который сейчас у него работает, не собирается ли он переводиться.

Старший коллега только криво усмехнулся.

— Думаешь, меня вообще туда возьмут? Я всего лишь третий год работаю. Восьмой ранг, даже не седьмой. Да и кабинет прокурора Чу считается одним из самых тяжёлых во всей прокуратуре. Честно говоря... я не уверен, что справлюсь.

— Это правда, — согласился начальник Хван. — Тогда будешь скучать по нашему отделу исполнения наказаний.

Я невольно прикусил губу и осторожно спросил:

— А разве сотрудника восьмого ранга вообще могут перевести в кабинет прокурора?

— Это возможно по правилам, но обычно в прокуратуру переводят людей с большим опытом. И чаще всего это сотрудники 7-го ранга.

Ответил начальник Хван.

Я уже не мог больше откладывать поход на пятый этаж, поэтому сказал коллегам, что вернусь до обеда, и вышел из отдела взыскания штрафов.

В отличие от моего прошлого визита, на пятом этаже сегодня все следователи и сотрудники были на своих местах.

Обычно кабинеты прокуроров были полны людей, пришедших на допросы, но сегодня не было ни одного посетителя. Из-за этого в коридоре стояла непривычная тишина.

Я чувствовал на себе взгляды сотрудников, сидевших возле входа, но постарался сохранить спокойствие и, слегка склонив голову, поздоровался:

— Здравствуйте. Я Ли Чэха из отдела взыскания штрафов.

Вежливо поприветствовав старших коллег, я подошёл к прокурору Чжу Тэсону и с уважением поклонился.

— Здравствуйте, господин прокурор.

Прокурор Чжу поднялся со своего места и указал пальцем на соседний кабинет.

Я молча последовал за ним.

Он вошёл следом и закрыл за собой дверь.

Улыбаясь, он слегка наклонил голову и посмотрел на меня сверху вниз.

— Разве правильно просто отправлять материалы через мессенджер?

Несмотря на улыбку, эти слова прозвучали холоднее, чем если бы он говорил с недовольным лицом.

Только сейчас я вспомнил, что в прокуратуре все документы нужно распечатывать и лично приносить прокурору.

По привычке, оставшейся после работы в полиции, я просто отправил файл сообщением.

Я сразу понял свою ошибку.

Плечи непроизвольно напряглись.

— ...Я должен был распечатать документы и принести их лично. Простите.

— Если документ не короткий — всегда приноси его в распечатанном виде.

— Я запомню.

— В чужом монастыре живут по его уставу.

Меня внутренне передёрнуло от этой жёсткой иерархии, где даже за подобные мелочи постоянно делают замечания.

Но я покорно кивнул.

«Сам виноват. Сначала поступил в Полицейскую академию, а потом ещё и решил перейти в прокуратуру.»

Я только успел подумать об этом, как снаружи послышался голос.

— Прокурор Чжу не у себя?

Стоявший ко мне спиной прокурор открыл дверь.

— Я здесь, начальник Так.

Хотя я видел лишь его спину, я отчётливо почувствовал, что прокурор Чжу улыбается главному прокурору Таку.

В его голосе, когда он приветствовал начальника, слышалось искреннее расположение.

— Прокурор Чжу, тебя в последнее время совсем невозможно застать на месте.

— Наши отделы всё-таки разные. Я в первом, а ты во втором.

— И что? Всё равно мог бы хоть иногда заходить поздороваться. Или хотя бы пригласить меня пообедать. Кстати...

Начальник Так слегка наклонил голову, заглядывая за плечо Чжу Тэсона.

— А это кто у тебя?

— Старший следователь Ли Чэха из отдела взыскания штрафов.

От неожиданности я на мгновение растерялся.

Сделав три шага вперёд, я остановился в дверном проёме и почтительно поклонился.

— Здравствуйте, начальник. Старший следователь Ли Чэха, отдел взыскания штрафов.

Стоило начальнику Таку увидеть моё лицо, как его выражение заметно смягчилось.

— А, Ли Чэха. Помню тебя. Уже больше месяца прошло с тех пор, как тебя перевели к нам, верно?

— Да, начальник.

— Рад снова видеть. Во время знакомства ты выглядел очень напряжённым, а сейчас уже держишься куда увереннее. Это хорошо. Хотя, думаю, привыкнуть к работе пока всё ещё нелегко.

Я спокойно улыбнулся.

— Всё в порядке. Я уже освоился.

Меня удивило, что он вообще запомнил меня.

Мы виделись всего один раз — во время моего обхода после назначения. И всё же он не только вспомнил моё имя, но и встретил меня так тепло.

Вскоре его добродушный взгляд переместился на Чжу Тэсона.

— А наш прокурор Чжу становится красивее с каждым днём.

Чжу Тэсон даже не моргнул.

— Если пришли только ради подобных глупостей, можете идти.

— Какой же ты холодный...

Начальник Так рассмеялся, словно давно привык к такому отношению.

— Ладно. Но до меня дошли слухи, что ты специально придерживаешь несколько дел.

— Я? Впервые слышу.

— Дело о погибшем корё-сарам с российским паспортом.

Услышав название дела, над которым я работал вместе с прокурором Чжу, я невольно напрягся.

На миг мне показалось, будто и меня сейчас собираются отчитать.

Но я лишь едва заметно вздрогнул и остался молча стоять за спиной прокурора, словно его тень.

— Прошло уже достаточно времени с тех пор, как дело передали с рекомендацией закрыть его без предъявления обвинения. Почему ты до сих пор его не подписал?

Начальник Так тяжело вздохнул.

— Начальник первого отдела уже жалуется у тебя за спиной. Говорит, ты вечно задерживаешь такие дела, потому что в каждом несчастном случае пытаешься разглядеть убийство.

Он покачал головой.

— Неужели не понимаешь? Если будешь постоянно затягивать расследования, начальство этого не оценит. Хорошего прокурора или следователя замечают тогда, когда он быстро и чисто закрывает дела.

По тому, как свободно они разговаривали друг с другом, было очевидно — они были довольно близки.

И хотя начальник Так откровенно вмешивался не в своё дело, Чжу Тэсон лишь тихо усмехнулся.

— Разве я ещё не давно в немилости у начальства?

В его голосе звучала спокойная насмешка.

— Со своей работой я разберусь сам. Центральное управление уже давно поставило на мне крест. Так какой смысл сейчас переживать, понравлюсь я начальству или нет?

Он чуть приподнял уголок губ.

— А вот у вас, начальник Так, похоже, слишком много свободного времени... Раз уж вы успеваете беспокоиться даже о делах, которые вообще относятся к другому отделу.

На мгновение в кабинете повисла тишина.

Я невольно поднял взгляд на Чжу Тэсона.

Даже говоря подобные вещи старшему по должности, он оставался совершенно спокойным.

Именно тогда я впервые понял, почему вокруг него ходит столько противоречивых слухов. Одни называли его безумцем, другие — человеком, который никогда не склоняет голову перед теми, кого не считает правыми. И сейчас... я был готов поверить сразу обеим версиям.

Спокойствие прокурора Чжу поражало.

Он держался так, словно за долгие годы работы в прокуратуре уже привык ко всему. Ни замечания начальства, ни скрытые упрёки не могли поколебать его.

В отличие от меня.

Он даже без колебаний признал, что давно находится в немилости у руководства — после того самого внутреннего разоблачения, последовавшего за самоубийством прокурора Юн Сохён.

Начальник Так недовольно цокнул языком.

— Вот ведь характер у тебя...

Он покачал головой, но в голосе скорее слышалась усталость, чем раздражение.

— Я спрашиваю только потому, что это твоё дело. Причина смерти всё-таки наркотики? Не никотин?

Чжу Тэсон чуть приподнял бровь.

— Даже результаты вскрытия уже успели до вас дойти?

— Да об этом весь Данхён судачит. Не каждый день здесь умирает человек из Приморья. Все только об этом и говорят. Так что? Он действительно умер от наркотиков?

— Да. Передозировка метамфетамином.

Его голос оставался ровным.

— Никотин тоже обнаружили, но концентрация была слишком мала, чтобы стать причиной смерти.

Он посмотрел на начальника Така долгим спокойным взглядом.

— Так что перестаньте вмешиваться в расследование и идите работать.

— Ладно, ладно...

Начальник Так только усмехнулся.

— Не буду больше отвлекать.

Затем неожиданно повернулся ко мне.

— Ли Чэха, хорошей работы. Извини, что задержал.

Я совсем не ожидал, что он обратится ко мне снова.

На секунду растерявшись, я поспешно поклонился.

— Всё в порядке, начальник. До свидания.

Уже выходя, начальник Так даже помахал мне рукой и ещё успел перекинуться парой слов с сотрудниками в кабинете.

Только после этого дверь наконец закрылась.

В кабинете снова стало тихо.

Чжу Тэсон негромко выдохнул, покачал головой и закрыл дверь уже до конца.

Странно...

Кажется, настроение у него было совсем неплохим.

Я немного поколебался, но всё же решился спросить:

— Вы... довольно близки с начальником Таком?

Чжу Тэсон спокойно посмотрел на меня.

— Начальник Так дружил с моим покойным отцом.

Он говорил об этом так просто, будто рассказывал давно всем известный факт.

— К тому же мы окончили один и тот же университет. После смерти отца он очень помогал мне.

На мгновение он замолчал.

— Похоже, он до сих пор относится ко мне по-особенному. Наверное, потому что я был одним из последних, кто успел стать прокурором по старой системе, через государственный экзамен. Теперь все юристы приходят только через юридические школы.

— Понятно...

Честно говоря, я не ожидал, что он расскажет так много.

Для человека, которого все называли холодным и неприступным, Чжу Тэсон удивительно легко отвечал на мой вопрос.

Значит, об их отношениях в прокуратуре знали многие.

Иначе он не стал бы так спокойно делиться этим с таким младшим сотрудником, как я.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что, оставаясь с ним наедине, уже не чувствую той скованности, что в первый день.

Даже когда он смотрел прямо на меня своим тяжёлым, цепким взглядом, сердце всё ещё сбивалось с ритма... но это было уже совсем другое волнение. Не страх — скорее странное ощущение, будто рядом с ним невозможно позволить себе хоть малейшую небрежность. Каждое его слово, каждый взгляд заставляли невольно выпрямить спину и быть внимательнее.

— Присаживайтесь. Начальник Так только зря отнял у нас время.

— Ничего страшного, господин прокурор.

Я осторожно опустился на диван.

На журнальном столике перед нами лежал распечатанный экземпляр моего отчёта.

Увидев его, я невольно почувствовал неловкость.

Он действительно его прочитал.

Чжу Тэсон сел напротив, закинув ногу на ногу. Неторопливо пролистал уже знакомые страницы и наконец поднял на меня взгляд.

— Итак, старший следователь Ли.

Его голос звучал спокойно, но от этого почему-то становилось только напряжённее.

— По вашей версии, господин Ким, корё-сарам, был курьером, перевозившим наркотики. Метамфетамин он провёз в Корею, проглотив пластиковые капсулы с веществом.

Он слегка постучал пальцем по отчёту.

— Так называемый body packing. Именно поэтому он смог пройти контроль в аэропорту Инчхон и обойти собак, обученных искать наркотики.

Я кивнул.

— Да, господин прокурор.

Он перевернул страницу.

— Эта версия хорошо объясняет повреждения пищевода. Чтобы достать капсулы, ему пришлось вызывать рвоту. Обычно такие курьеры проглатывают не меньше двадцати упаковок.

Он ненадолго замолчал.

— То есть, по-вашему, господин Ким умер потому, что одна из капсул так и не вышла наружу?

— Именно так я это понимаю.

Я старался говорить уверенно.

— Тогда становятся понятны и пластиковые фрагменты, обнаруженные в желудке, и чрезвычайно высокая концентрация метамфетамина в крови. Такое количество слишком велико, чтобы считать это обычной случайной передозировкой.

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

Потом тихо произнёс:

— Хорошая версия...

Я невольно задержал дыхание.

Но следующая фраза тут же вернула меня с небес на землю.

— ...Однако она не объясняет след от единственного укола на шее и содержание никотина в организме.

Я замер.

Он заметил даже это.

Даже уровень никотина, который не имел отношения к причине смерти.

Концентрация действительно была выше обычной для курильщика, но недостаточной, чтобы представлять опасность.

То же касалось и следа от иглы.

Наркоманы нередко случайно ранят себя во время инъекций, особенно если находятся под воздействием веществ.

Но раз прокурор задал этот вопрос...

Я должен был ответить.

— Обычно люди, употребляющие наркотики, ещё и курят, поэтому... я не придал этому большого значения.

Чжу Тэсон спокойно кивнул.

— Я тоже сначала так подумал.

Он слегка постучал кончиком ручки по столу.

— Но при осмотре тела не нашли ни сигарет, ни зажигалки.

Его взгляд вновь встретился с моим.

Спокойный.

Внимательный.

Будто он без труда замечал то, что другие давно пропустили.

— Хотя, разумеется, велика вероятность, что человек, избавившийся от тела, выбросил вместе с ним и все личные вещи погибшего.

Он сделал небольшую паузу.

— Что касается следа от иглы на шее... вполне возможно, это была случайность.

— Да... я тоже так считаю.

Чжу Тэсон закрыл папку.

— В любом случае, старший следователь Ли...

Он произнёс мою должность негромко, но отчего-то у меня внутри всё равно что-то дрогнуло.

— Ваша теория делает версию убийства ещё менее вероятной.

Он слегка наклонился вперёд, не сводя с меня глаз.

— Гораздо логичнее предположить, что он просто ошибся, подсчитывая количество проглоченных капсул... и одну так и не смог извлечь.

Его голос оставался ровным.

Но почему-то каждый раз, когда он обращался ко мне напрямую, казалось, будто в комнате становилось тише.

И я всё сильнее ощущал на себе этот пристальный, проницательный взгляд, от которого было невозможно спрятаться.

— Да, господин прокурор. Но я уверен, что тело всё-таки кто-то перенёс. Я лично ездил в тот переулок на рынке. Для крупной сделки с наркотиками это место совершенно не подходит.

— Значит... в итоге господин Ким поплатился жизнью за собственную глупость.

Чжу Тэсон медленно закрыл папку с отчётом.

Закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку дивана.

И замолчал.

Его взгляд остановился на мне.

Сначала глаза.

Потом медленно скользнул ниже — к переносице, губам...

Слишком медленно.

Настолько, что за это время я успел бы моргнуть раз двадцать.

От этого пристального, почти осязаемого взгляда ладони сами собой сжались в кулаки.

Я спрятал их на коленях.

Что он сейчас думает?

Нашёл слабые места в моей версии?

Или...

Наоборот?

Прошло ещё несколько секунд.

Чжу Тэсон тихо выдохнул, словно принял какое-то решение.

Он опустил ноги на пол и слегка подался вперёд.

Расстояние между нами незаметно сократилось.

Мои плечи непроизвольно напряглись.

Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет, оставляя тонкие полосы на его лице. Чёткие черты казались ещё резче в этом холодном свете.

— Старший следователь Ли Чэха.

— Да, господин прокурор.

— Мы ведь договаривались встретиться сегодня в семь вечера.

— Да.

Он не сводил с меня глаз.

— Как думаете... почему я вызвал вас раньше?

Я уже собирался ответить, но понял, что вопрос был риторическим.

Он продолжил сам.

— Потому что ваш отчёт произвёл на меня впечатление.

На секунду мне показалось, что я ослышался.

— Ваша версия почти полностью совпадает с тем, к чему пришёл я.

Я невольно замер.

Значит...

Он с самого начала подозревал, что погибший корё-сарам использовал схему body packing — перевозил наркотики, проглотив капсулы.

Чжу Тэсон слегка постучал пальцами по папке.

— И ещё...

Он поднял на меня взгляд.

— Мне понравилось, что вы нашли дело нигерийца, задержанного в аэропорту Инчхон по похожей схеме.

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

Настолько слабая, что я даже не был уверен, действительно ли её увидел.

— Сначала мне самому эта версия показалась слишком смелой. Но, похоже... пришло время, когда подобный способ перевозки наркотиков добрался и до Кореи.

— Спасибо...

Я почувствовал, как напряжение, державшее меня всё это время, наконец немного отпустило.

Но следующие слова заставили сердце снова пропустить удар.

— Старший следователь Ли.

Он произнёс это спокойно.

Слишком спокойно.

— Не хотели бы работать под моим руководством?

Я застыл.

Ресницы дрогнули сами собой.

Так вот почему...

Вот почему именно мне он поручил заняться этим делом, хотя формально я всего лишь дежурил при осмотре тела.

В памяти сразу всплыло сообщение начальника Хвана.

«Один из следователей прокурора Чжу скоро уезжает учиться за границу.»

Значит...

Это был не пустой вопрос.

Он действительно предлагал мне место.

Я незаметно сглотнул.

Ладони стали влажными.

Сжав их так сильно, что ногти впились в кожу, я заставил себя ответить ровным голосом:

— Если... вы действительно предлагаете мне эту должность...

— Я ещё ничего не решил.

Он спокойно перебил меня.

— Сейчас я лишь спрашиваю... интересно ли это вам.

На несколько секунд повисла тишина.

Я поднял на него глаза.

— ...Да.

Почти сразу ответил я.

— Мне интересно.

Чжу Тэсон коротко кивнул.

— Тогда сегодня в десять вечера я заеду к вам домой.

Он произнёс это так буднично, будто речь шла о самой обычной встрече.

— Адрес посмотрю во внутренней системе. Вы будете дома?

— Да... Конечно.

— Хорошо.

На этом разговор закончился.

Только выйдя из кабинета, я наконец смог нормально вдохнуть.

Странное чувство не отпускало.

Словно я только что прошёл собеседование... и каким-то чудом выдержал его.

Теперь всё стало на свои места.

Он попросил меня заняться этим делом не потому, что ему не хватало людей.

Он с самого начала проверял меня. И, похоже... результатом остался доволен.

— И мой отчёт получил его одобрение. Однако, похоже, прежде чем он сможет с уверенностью предложить мне место следователя в своей группе, ему хотелось ещё немного проверить меня.

— Господин прокурор, я знаю, что сотрудник 8-го ранга формально может стать следователем, но обычно в кабинет прокурора назначают сотрудников 7-го ранга...

Он перебил меня, и на его губах вновь появилась лёгкая улыбка.

— Если я, как прокурор, это одобряю, то ни тебе, ни кому-либо ещё не о чем беспокоиться.

Улыбка была холодной. Даже холоднее, чем та, которой он улыбался раньше.

Я невольно задумался: он всегда так улыбается людям? Или только мне? Очень хотелось верить, что это не из-за меня.

Если бы мир относился к нему так же предвзято, как когда-то ко мне, окрашивая всё вокруг в этот багровый оттенок, это было бы слишком жестоко. Получив его предложение, я постарался успокоить своё беспокойное сердце. Наверняка ему не приходилось жить под таким грузом предубеждений. Здесь, в прокуратуре, всё должно быть иначе.

Я справлюсь. Как справлялся всегда.

Я поднялся вслед за прокурором Чжу.

— Господин прокурор... Тогда по делу господина Кима... вы всё-таки согласитесь с рекомендацией полиции закрыть дело? Пока что всё строится лишь на косвенных уликах, прямых доказательств нет.

Он открыл дверь и, даже не оборачиваясь полностью, спокойно ответил:

— Следователь Ли, не забивай себе голову тем, как будет идти дело. Это уже моя ответственность.

Вернувшись к своему столу, он бросил на меня короткий взгляд через плечо.

Странно... Пока мы были в общем кабинете, несмотря на похвалу моего отчёта, в его поведении ощущалась какая-то прохлада. Но когда мы разговаривали наедине, в его личном кабинете, взгляд стал гораздо мягче.

Неужели всё дело в присутствии остальных следователей?

— Хорошая работа, следователь Ли.

— Спасибо, господин прокурор. Тогда я пойду вниз. Хорошего дня.

Я попрощался с прокурором Чжу и со всеми старшими коллегами, после чего вышел из кабинета.

Дверь за моей спиной тихо закрылась.

И только тогда напряжение, сковывавшее плечи всё это время, наконец исчезло.

По телу пробежала неожиданная волна облегчения и радости.

Я невольно закрыл лицо ладонями.

Моя версия оказалась верной.

Да, меня отчитали за то, что я не распечатал отчёт. Но вместе с этим прокурор Чжу предложил мне работать под его руководством.

Пусть впереди меня ещё ждала проверка, сейчас я чувствовал лишь облегчение.

Пока что... я всё делаю правильно.

"На этот раз... у меня всё получится."

Перед глазами всплыли лица старших детективов, которые когда-то презирали меня за происхождение из Полицейской академии и за слишком мягкий характер.

Затем — лица однокурсников, которые издевались надо мной все годы учёбы.

Старые, глубокие раны снова болезненно отозвались где-то внутри, словно навязчивый звон в ушах.

Но, к счастью...

он быстро стих.

«Я смогу.»

Я медленно сжал кулаки, потом разжал их.

Подняв голову, посмотрел на табличку у двери кабинета прокурора.

И всего на одно короткое мгновение позволил себе помечтать...

«Следователь Ли Чэха».

Однако он не был жадным. Уже одно то, что начальник признал его способности, делало его счастливым. Предложение, которое сделал прокурор Чжу, стало самым приятным событием за последние несколько лет его жизни.

Сдерживая улыбку облегчения, которая так и норовила появиться на губах, Чэха направился к лифту.

⸻

После работы он зашёл в небольшой продуктовый магазин возле дома, чтобы подготовиться к визиту прокурора Чжу.

Он вспомнил, как однажды старший коллега приходил к нему в крошечную квартиру и потом недовольно ворчал, что ему даже не предложили выпить. У того мужчины были к нему чувства, явно выходившие за рамки обычного общения между коллегами.

Чэха покачал головой, словно отгоняя неприятные мысли, так же как недавно, когда ему звонила тётя, и толкнул тележку дальше.

Он не знал, что любит прокурор Чжу, поэтому набрал всего понемногу: несколько видов алкоголя, сигареты, зажигалку. Затем положил сушёного кальмара, вяленую говядину, яблоки, клубнику...

И, конечно же, свои любимые молочные эскимо.

Мысль о том, что в его служебную квартиру впервые придёт гость, заставила его немного пожалеть, что из мебели здесь были только кровать и маленький столик.

«Лучше бы я тогда купил нормальный стол на двоих...»

⸻

— Нужно скорее возвращаться и всё прибрать.

Хотя он и так каждое утро убирался перед работой, сейчас почему-то ужасно нервничал.

Пакет с покупками оказался настолько тяжёлым, что пластиковые ручки почти рвались.

Машины у него не было, поэтому домой пришлось идти пешком.

От холодного ветра ранней зимы пальцы, крепко сжимавшие пакет, быстро покраснели.

⸻

Как назло, в его доме не было лифта.

Служебное жильё для следователей заметно уступало квартирам прокуроров, а в Данхёне условия считались одними из худших.

К счастью, его квартира находилась всего лишь на третьем этаже.

⸻

Только когда продукты были аккуратно разложены по местам, а квартира окончательно приведена в порядок, Чэха вдруг осознал, насколько скромно он живёт.

Особенно это бросалось в глаза на кухне.

Его взгляд остановился на сушилке для посуды.

Глаза широко раскрылись.

— О нет... Надо было купить в магазине стаканы...

Из всей посуды у него были только две кружки.

Одна — с отпечатком кошачьей лапки.

Вторая — с собачьей.

Когда-то он купил их просто потому, что они были дешёвыми. Они прекрасно выполняли свою функцию, поэтому покупать другие он даже не думал.

Ни одного нормального бокала дома не оказалось.

Он посмотрел на часы.

Возвращаться в магазин было уже поздно.

Сдавшись, он разложил маленький складной столик и положил рядом новую синюю подушку, которую недавно купил просто для уюта.

⸻

Ровно в десять вечера раздался стук.

Громкий.

Настойчивый.

От неожиданности Чэха вздрогнул, но быстро взял себя в руки и почти бегом направился к двери.

Открыв её, он сразу почтительно произнёс:

— Добрый вечер, господин прокурор.

Прокурор Чжу стоял на пороге в повседневной одежде. Без строгого костюма он выглядел ещё привлекательнее, и Чэха на мгновение пожалел, что сам не переоделся во что-нибудь получше.

Но, похоже, внимание прокурора привлекло совсем не это.

— Ты открываешь дверь, даже не посмотрев, кто пришёл? — лениво произнёс он своим привычным спокойным голосом. — После всего количества трупов, которые ты видел, мог бы быть осторожнее.

— ...Я посмотрел.

— В этом доме даже лифта нет. Поднимать всё это наверх было тяжеловато.

Только сейчас Чэха заметил рядом с ним металлическую тележку для документов — такими обычно пользовались прокуроры. Корзина была доверху забита синими тканевыми свёртками, туго перевязанными верёвкой.

Невозможно было представить, как Чжу один затащил всё это на третий этаж.

Войдя в квартиру, прокурор коротко приказал:

— Занеси остальные.

— Да, господин прокурор.

Днём он говорил, что сам сможет сварить себе кофе. Видимо, это не распространялось на переноску тяжёлых папок.

Чэха несколько раз бегал по лестнице, перетаскивая связки документов, пока прокурор спокойно осматривал небольшую квартиру.

Тот сел на синюю подушку у низкого столика и аккуратно сложил рядом все свёртки.

— Господин прокурор... будете пиво? У меня ещё есть соджу и вино.

— Пиво подойдёт. Похоже, ты любишь выпить.

Чэха смущённо улыбнулся.

— Я пью в меру. А вы, господин прокурор?

— Пью хорошо.

Пока прокурор говорил, Чэха торопливо открыл упаковки с сушёным кальмаром и вяленым мясом, разложил всё по тарелкам и принёс бутылку пива.

Рядом он поставил единственные две кружки, что были у него дома.

Прокурор Чжу молча взял кружку с большой кошачьей лапкой и несколько секунд внимательно её рассматривал.

Потом спокойно протянул её вперёд.

Чэха налил ему пиво.

Следом прокурор налил уже ему самому.

Это был первый раз, когда прокурор Чжу лично наливал ему выпить.

От этого почему-то стало немного не по себе.

И одновременно...

необъяснимо приятно.

Чэха поспешил сменить тему.

— Кстати... господин прокурор, что это за документы?

Чжу сделал небольшой глоток пива, так и не притронувшись к закускам.

Его длинные пальцы с крупными суставами взяли один из синих свёртков и положили его прямо перед Чэха, бесцеремонно отодвинув тарелку с едой.

Он развязал верёвку.

Перед глазами Чэха выросла целая гора документов.

Тысячи страниц.

И это был только один свёрток.

Рядом лежало ещё несколько таких же.

— Я хочу, чтобы следователь Ли просмотрел всё это.

Чэха молча уставился на бумаги.

— Прочитай всё за неделю.

Чжу сделал ещё один глоток пива и спокойно продолжил:

— В следующий четверг. В семь утра. У меня в кабинете. Тогда и поговорим.

Чэха машинально переспросил:

— ...В семь утра?

Для встречи это было необычно рано.

Потом перевёл взгляд на огромные стопки дел.

— ...За неделю?

Прокурор Чжу встретился с ним взглядом.

На его губах появилась едва заметная холодная улыбка.

— Для справки... здесь всего десять дел.

— Я уже ответил на вопрос, который ты так и не решился задать.

Это была работа сверх его обычных обязанностей.

Читать эти материалы он мог только после работы, а объём был настолько огромным, что закончить всё за неделю казалось практически невозможным.

Когда-то он наверняка возразил бы, что срок слишком короткий.

Но годы, проведённые в Полицейской академии, а затем в полиции, давно научили его другому.

Не жалуйся, пока не выложился до предела.

Так здесь всё и работало.

— Да, господин прокурор. Я всё прочитаю. Есть ли что-то, на что вы хотите, чтобы я обратил особое внимание?

Чжу ненадолго задумался.

— Хм... нет.

Через мгновение он продолжил:

— Мне как раз интересно увидеть, на что именно обратит внимание следователь Ли. Поэтому подсказывать тебе нет смысла.

Чэха слегка нахмурился.

— Но... правильный ответ ведь всё равно только один?

На губах Чжу появилась едва заметная улыбка.

Он кивнул, словно учитель, задающий ученику вопрос с заранее известным ответом.

— Верно.

Прокурор задумчиво провёл пальцами по подбородку, взял одно из показаний и лениво перелистнул несколько страниц.

Затем поднял глаза.

Их взгляды встретились.

Чэха вздрогнул почти так же, как тогда, когда их пальцы случайно соприкоснулись в кабинете.

Но в этот раз...

он не отвёл взгляд.

Несмотря на то, как бешено колотилось сердце.

Глаза прокурора Чжу слегка сузились.

Будто раньше он специально избегал этого взгляда.

Но теперь, когда Чэха не собирался отступать...

Чжу неожиданно наклонился ближе.

Слишком близко.

Настолько, что Чэха невольно сглотнул.

Красивое лицо оказалось прямо перед ним.

Низкий голос прозвучал почти лениво:

— Следователь Ли, которого я встретил два года назад, когда ты ещё служил в полиции... был настолько наивным, что я думал, среди детективов ты не продержишься и дня.

Он сделал небольшую паузу.

Не сводя с него глаз.

— А теперь... ты сильно изменился.

Чэха тихо ответил:

— ...Многое произошло.

— Теперь ты просто молча выполняешь всё, что тебе приказывают сверху.

Чэха покачал головой.

— Я и тогда был послушным.

Он грустно улыбнулся.

— Просто... тогда я носил не ту форму. Поэтому это было слишком заметно.

Чжу почти сразу ответил:

— Это не объясняет, почему коллеги пытались подставить тебя, обвинив во взятке.

Ещё одна пауза.

— И не объясняет слухов о том, что старший сотрудник домогался тебя.

...

Чэха застыл.

Лицо моментально вспыхнуло.

Откуда... прокурор Чжу знает об этом?

О тех отвратительных слухах, которые ходили ещё со времён Полицейской академии.

От стыда у него загорели даже уши.

Он не мог сказать правду.

Не мог объяснить, что люди всегда видели только алое клеймо на его груди.

Что слухи сопровождали его с самого детства.

Что после смерти отца и жизни с дядей они становились лишь всё грязнее.

Поэтому он просто...

терпел.

Как всегда.

Пальцы, сжимавшие кружку, побелели от напряжения.

Но голос оставался удивительно спокойным.

— Не думал, что подобные слухи дошли даже до вас, господин прокурор.

Он заставил себя посмотреть Чжу прямо в глаза.

— Это всё неправда.

— Понятно.

Ответ прозвучал совершенно безразлично.

Будто прокурор просто принял информацию к сведению.

Чжу спокойно поднялся с места.

За всё время он сделал лишь пару глотков пива.

Он направился к двери.

Уже взявшись за ручку, обернулся через плечо.

И вновь встретился с Чэха взглядом.

— Хорошо выполни задание.

На его губах появилась едва уловимая улыбка.

— Мне очень интересно узнать... что ты найдёшь через неделю.

Чэха крепче сжал кружку.

— Я сделаю всё возможное, чтобы внимательно изучить каждое дело.

— Я обязательно всё прочитаю.

Чэха ответил так твёрдо, что прокурор Чжу, уже присевший у двери, чтобы надеть обувь, вдруг остановился и обернулся.

На его лице появилось самое необычное выражение из всех, что Чэха когда-либо видел.

Будто перед ним происходило что-то... неожиданное.

— Ты действительно сильно изменился, следователь Ли.

Его спокойный взгляд задержался на лице Чэха.

— Тогда... два года назад... ты сидел у меня в кабинете с таким видом, словно вот-вот расплачешься.

Он говорил о том дне, когда Чэха пришёл в прокуратуру с доказательствами своей невиновности.

Старые раны неприятно кольнули сердце.

Но именно прокурор Чжу тогда помог ему выбраться из того кошмара.

Поэтому злиться на эти слова он не мог.

Чэха тихо опустил голову.

— Тогда... я был вам очень благодарен.

Не успел он поклониться, как почувствовал ладонь на своём плече.

Прокурор Чжу мягко остановил его.

От неожиданного прикосновения сердце болезненно дрогнуло.

Совсем не так, как бывало раньше, когда его кто-то касался.

Обычно прикосновения вызывали только тревогу.

Но сейчас...

тепло ладони Чжу ещё долго ощущалось на его плече.

Оно словно медленно стекало по руке до самых пальцев.

Чжу спокойно убрал руку.

— Не благодари меня за то, ради чего я этого не делал.

Он сделал шаг к двери.

— До встречи.

Чэха поспешно поднял голову.

— Тогда... я хотя бы провожу вас до первого этажа...

Чжу тихо усмехнулся.

— Не стоит.

Он посмотрел на него с лёгкой насмешкой.

— Следователь Ли... ты слишком правильный.

В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Такие церемонии любят только люди возраста начальника Така.

Он открыл дверь.

— К чему вообще провожать меня до первого этажа?

Щёки Чэха снова предательски вспыхнули.

— ...Да, господин прокурор.

Чжу уже вышел за дверь.

Перед тем как начать спускаться по лестнице, он ещё раз обернулся.

И неожиданно мягко произнёс:

— Спокойной ночи.

Чэха на секунду замер.

Потом тихо ответил:

— До свидания...

Прокурор Чжу оставил пустую тележку возле двери и начал спускаться вниз.

Он больше ни разу не обернулся.

А Чэха так и продолжал стоять на пороге.

До тех пор...

пока лампа с датчиком движения не погасла.

Щёлк.

Лестничная площадка погрузилась в темноту.

Лишь тогда он медленно закрыл дверь.

⸻

На столе всё ещё стояли две кружки.

Пиво осталось недопитым.

Закуски почти никто не тронул.

Чэха молча вылил остатки пива в раковину.

Потом убрал нетронутые тарелки.

⸻

В ту же ночь он сразу приступил к выполнению поручения прокурора Чжу.

Вернее...

его приказа.

Старые уголовные дела пахли пожелтевшей бумагой и временем.

Чэха не сомневался:

прокурор Чжу выбрал именно эти дела не случайно.

Вот только...

зачем?

Этого он пока понять не мог.

Он раскрыл первую папку.

Начал читать.

Почему именно эти, давно закрытые дела?

Что именно прокурор хотел, чтобы он увидел?

Продолжая листать страницу за страницей, Чэха всё сильнее задумывался над вопросом, который Чжу так и не задал напрямую.

Раз уж прокурор предложил ему стать своим следователем...

значит, смотреть на материалы нужно не как обычный сотрудник.

А как человек, которому предстоит расследовать преступления вместе с ним.

⸻

Даже в выходные он вставал ещё до рассвета.

Из-за бессонницы он почти не отдыхал.

Громкий звон будильника каждый раз буквально вырывал его измученное тело из короткого, тревожного сна.

Даже вставая ещё до рассвета и часами просиживая над старыми делами, он понимал — времени катастрофически не хватает.

Объём материалов был настолько огромным, что, чтобы успеть прочитать всё, ему пришлось пожертвовать всеми вечерами, всем выходным и каждым свободным утром.

В воскресенье он даже не стал обедать. Сидел за столом, составляя краткие сводки по каждому делу, пока буквы перед глазами не начали расплываться.

Лишь ближе к полудню он наконец позволил себе небольшой перерыв.

В хозяйственном магазине он купил шило, а затем зашёл в свою любимую закусочную и взял кимпаб навынос.

Возвращаясь домой, он неожиданно столкнулся с человеком, которого сразу узнал.

Это был следователь, которого он видел в кабинете прокурора Чжу.

В голове накопилось слишком много вопросов, которые он не решался задать самому Чжу Тэсону. Поэтому, пересилив смущение, он первым заговорил.

— Здравствуйте, следователь.

К счастью, мужчина тоже его вспомнил.

Он улыбнулся куда теплее, чем прокурор Чжу. Та же спокойная, располагающая улыбка, которую Чэха заметил ещё тогда, в кабинете. На вид он был примерно его возраста, может, немного старше.

— Здравствуйте. Вы ведь тот самый сотрудник, который недавно приходил к прокурору Чжу Тэсону?

— Да. Я Ли Чэха из отдела исполнения штрафов.

— Старший следователь Сон Ханыль.

Он дружелюбно протянул руку.

— Следователь Ли, вы ведь совсем недавно работаете в прокуратуре Даньхона? Я здесь почти всех знаю, а вас раньше не видел.

— Это моё первое назначение. Я здесь всего около двух месяцев.

— Наверное, сейчас непросто привыкать.

— Да...

Чэха ненадолго замолчал.

Перед ним стоял не просто следователь — это был главный следователь самого прокурора Чжу.

Сдерживая волнение, он всё же решился спросить. Только так, чтобы не выдать, что сам сейчас проходит своеобразную проверку.

— Следователь... обычно как вы готовите материалы по делу перед тем, как докладывать прокурору?

Сон Ханыль задумался.

— Сначала делаем краткую сводку дела. Потом тщательно изучаем применимые статьи закона и похожие судебные прецеденты. Всё это прикладываем к докладу.

Он немного улыбнулся.

— Хотя основная наша работа — вызывать участников дела, перепроверять показания и дополнять материалы полиции.

Прецеденты...

Об этом Чэха даже не подумал.

— Понятно...

— Но прокурор Чжу очень дотошный.

На лице Сон Ханыля появилась лёгкая улыбка.

— И временами довольно... смелый.

— Смелый?

— Он не всегда следует существующей практике. Если считает, что закон можно трактовать иначе, спокойно идёт против устоявшихся прецедентов. Когда дело передают прокурору, который будет поддерживать обвинение в суде, он почти всегда пишет собственное развёрнутое мнение.

Чэха медленно кивнул.

— Теперь понял...

— Зато с подчинёнными он довольно мягкий.

Эти слова заставили Чэха слегка удивиться.

— Даже если мы что-то упускаем, он редко ругает нас. Прокурор Чжу... настоящий трудоголик. Очень многое он предпочитает делать сам. Честно говоря, нам от этого только легче.

Мягкий...

Чэха невольно вспомнил их встречи.

Холодный взгляд.

Сдержанные замечания.

«Документы нужно приносить распечатанными.»

«Не вмешивайтесь в процесс расследования.»

«Почему, по-вашему, я вызвал вас раньше?»

И всё же...

Он вспомнил и другое.

Как прокурор без колебаний предложил ему место в своей группе.

Как лично приехал к нему домой.

Как нёс тяжёлые папки на третий этаж без лифта.

Как, уходя, тихо сказал:

— Спокойной ночи.

Наверное...

Пока эта снисходительность просто ещё не распространялась на него.

Хотя никто из них не сказал, куда направляется, они шли в одну сторону.

Следователь Сон с лёгкой улыбкой нарушил молчание:

— Следователь Ли, вы тоже живёте в служебном общежитии?

— Да. На третьем этаже.

— А я на пятом.

Он тихо рассмеялся.

— Выходит, мы соседи. Странно, что до сих пор ни разу не столкнулись. Наверное, всё время разминались. Как-нибудь давайте поужинаем вместе.

Чэха слегка улыбнулся и кивнул.

— С удовольствием.

— Тогда хороших выходных, следователь Ли.

— И вам тоже.

На третьем этаже они попрощались, и Чэха первым вошёл в свою квартиру.

Едва закрыв дверь, он бросил в угол пакет с кимпабом и купленное шило, после чего сразу сел за стол.

Перед ним лежали аккуратно составленные конспекты всех дел.

Он ещё раз внимательно просмотрел их.

Сводки были оформлены безупречно. Нужные статьи закона — выписаны. Но...

Судебных прецедентов не было.

Он устало прикрыл глаза.

— Придётся всё переделывать...

Тяжело вздохнув, Чэха снова открыл документы и начал дополнять записи тем, чего не хватало.

Только около пяти часов вечера он наконец позволил себе первый за день приём пищи — холодный кимпаб.

⸻

Выходные, которые он полностью пожертвовал ради задания прокурора Чжу, закончились глубокой ночью.

На часах было уже два.

Через шесть часов нужно было вставать на работу.

Потирая покрасневшие от усталости глаза, Чэха невольно задумался.

Почему прокурор Чжу так старается забрать к себе обычного новичка вроде меня?..

И почему я сам так отчаянно хочу заслужить его одобрение?..

Ответ на второй вопрос он знал слишком хорошо.

Он хотел стать частью нового коллектива.

Не стать очередной мишенью для нелепых слухов.

Поладить с людьми.

Если начальник будет относиться к нему плохо... возможно, в этой организации он просто не выживет.

И где-то глубоко внутри болезненно кольнуло другое чувство.

За всю свою жизнь...

...его почти никто по-настоящему не признавал.

Именно поэтому сейчас он вкладывал в эту работу все силы.

— Хорошо...

Он тихо пробормотал себе под нос.

— Буду делать всё, что мне скажут.

Если просто стиснуть зубы и выдержать эту неделю...

...то хотя бы в следующие выходные можно будет наконец выспаться.

Подбадривая себя этой мыслью, он снова открыл папки.

Страница за страницей.

Сотни.

Тысячи.

Кончики пальцев уже саднило от постоянного перелистывания бумаг. Казалось, будто вместе с бумагой стираются и отпечатки его пальцев.

И вдруг он вспомнил руки прокурора Чжу.

Точнее...

синий напёрсток, надетый на его палец.

Тогда он почти не обратил на него внимания.

Но почему-то сейчас отчётливо видел его перед глазами.

Синий напёрсток.

Синие папки с делами.

Эти глубокие холодные оттенки удивительно шли прокурору Чжу.

С тех пор он всё чаще сталкивался с прокурором Чжу в здании прокуратуры.

Каждый раз всё происходило одинаково.

Прокурор Чжу ненадолго останавливался и спокойно спрашивал:

— Сколько дел уже просмотрели?

Получив ответ, он лишь коротко кивал и уходил дальше.

Иногда он проходил мимо отдела исполнения штрафов.

Через стеклянную дверь их взгляды несколько раз пересекались.

Каждый раз Чэха по привычке тут же приподнимался со своего места и склонял голову в приветствии.

Но прокурор Чжу лишь смотрел на него с лёгким, почти насмешливым выражением, словно говоря: «Опять ты со своей чрезмерной вежливостью...»

Не сбавляя шага, он лениво махал папкой, которую держал в руке.

Жест был предельно понятен.

«Сиди. Не устраивай из этого церемонию.»

Чэха снова садился за компьютер и молча возвращался к работе, хотя глаза уже болезненно щипало от усталости.

⸻

Из-за того, что каждую ночь он спал меньше четырёх часов, сосредоточиться становилось всё труднее.

Даже без этого он много лет страдал бессонницей и почти никогда не спал крепко.

Теперь же, когда на сон оставалось всего несколько часов, ему удавалось уснуть максимум на два.

По вечерам он снова садился за бесконечные папки.

Голова клонилась вниз.

Веки тяжелели.

Но он снова и снова заставлял себя открыть очередное дело.

Нужно просто дочитать.

Ещё немного.

Просто дочитать всё до конца.

Так он и боролся с изматывающей сонливостью.

⸻

Лишь в среду вечером, незадолго до конца рабочего дня, в корпоративном мессенджере наконец пришло сообщение от прокурора Чжу.

Следователь Ли, завтра утром сможете доложить?

Чэха сразу ответил:

Да, прокурор.

И...

На этом всё.

Больше никаких сообщений не последовало.

Он ещё несколько секунд смотрел на экран, невольно слегка надув губы.

После того, как я целую неделю почти не спал...

Можно было хотя бы заранее сказать что-нибудь вроде «хорошая работа»...

Эта мысль была почти детской, и Чэха сам невольно усмехнулся своей обиде.

⸻

Этой ночью он вовсе не ложился.

До самого рассвета перепроверял материалы.

Лишь под утро позволил себе один час сна.

В пять утра прозвенел будильник.

Он сразу поднялся, ещё раз просмотрел свои записи и аккуратно сложил тяжёлые синие папки обратно на тележку.

Перед выходом он поднял шарф почти до самого носа.

На улице уже чувствовался настоящий зимний холод.

Машины у него не было.

Поэтому тяжёлую тележку пришлось тащить до окружной прокуратуры своими силами.

Обычно дорога занимала около десяти минут.

Сегодня — больше двадцати.

Серое небо медленно осыпало город редкими снежинками.

Но любоваться первым снегом у него совсем не было времени.

⸻

Нервно переведя дыхание, он постучал в дверь кабинета 512.

До назначенной встречи оставалось ещё пятнадцать минут.

Изнутри почти сразу раздался знакомый спокойный голос.

— Войдите.

Чэха слегка приоткрыл дверь.

В кабинете прокурор Чжу был один.

Хотя было уже утро, за окном стояла тяжёлая пасмурная погода, поэтому холодный белый свет люминесцентных ламп заливал кабинет, подчёркивая резкие черты его лица.

— Доброе утро, прокурор.

— Доброе.

Чэха поставил тележку у двери и, немного поколебавшись, спросил:

— ...Прокурор, вы сегодня ночевали здесь?

Чжу поднял на него взгляд.

— Нет.

Небольшая пауза.

— Обычно я приезжаю примерно к половине седьмого.

Чэха удивлённо моргнул.

Шесть тридцать утра.

Так рано...

Даже для прокуратуры это казалось невероятным.

Он прекрасно знал, что прокуроры почти никогда не оформляют переработки.

Получается...

Прокурор Чжу приезжал настолько рано просто потому, что считал это обычным.

По привычке Чэха уже собирался пройти в соседний кабинет, но прокурор Чжу неожиданно указал на стул рядом со своим столом.

— Садитесь здесь.

Он подкатил тележку ближе и сел рядом.

Достав заранее распечатанный отчёт, он обеими руками протянул его прокурору.

— На этот раз я всё распечатал.

На губах Чжу мелькнула едва заметная усмешка.

— Разумеется.

Он лениво откинулся на спинку кресла и начал перелистывать страницы.

В отличие от Чэха, который сидел напряжённый, будто ожидал приговора, прокурор выглядел совершенно расслабленным.

Настоящий экзаменатор.

— Докладывайте.

— Да, прокурор.

Чэха глубоко вдохнул.

— Первое дело. Подозреваемый пытался изнасиловать потерпевшую. Когда она начала сопротивляться, он задушил её, посчитав мёртвой, после чего поджёг здание и скрылся, оставив её без сознания внутри.

Он спокойно и чётко продолжал доклад.

Излагал факты.

Указывал доказательства.

Перечислял статьи закона.

— ...Поскольку в первоначальных показаниях подозреваемый признал, что душил её до тех пор, пока не решил, что она умерла, считаю возможным предъявить обвинение в покушении на убийство. Кроме того — поджог с причинением тяжкого вреда здоровью и кража денежных средств потерпевшей.

Он перевернул страницу.

— Также существует аналогичный прецедент Верховного суда за две тысячи третий год. Тогда обвиняемого приговорили к двенадцати годам лишения свободы.

Прокурор Чжу слушал молча.

Подперев подбородок рукой и закинув ногу на ногу, он лениво перелистывал отчёт.

На его лице почти ничего нельзя было прочитать.

И чем дольше продолжался доклад...

...тем равнодушнее становилось его выражение.

Чэха почувствовал, как сердце постепенно опускается куда-то вниз.

Он пожертвовал всей неделей.

Почти не спал.

Изо всех сил старался подготовиться.

А сейчас...

Казалось, всё это совершенно не производило впечатления.

Более того.

Ему вдруг стало неловко, словно он сделал что-то не так.

⸻

Через тридцать минут были разобраны все десять дел.

Когда Чэха закончил последнее предложение, прокурор Чжу без особых эмоций закрыл папку.

И небрежным движением бросил отчёт обратно на стол.

Толстая пачка листов тут же затерялась среди гор документов.

После долгой паузы Чжу наконец заговорил.

— Впечатляет, что вы успели прочитать всё за неделю.

Его голос оставался спокойным.

— Вы тщательно изучили статьи закона. Подобрали судебные прецеденты. И что особенно интересно...

Он поднял взгляд.

— Вы не стали бездумно переписывать мнение прокурора даже по тем делам, которые уже давно были рассмотрены судом.

Он перевернул первую страницу.

— Например, первое дело.

— Да, прокурор.

— Тогда обвинение переквалифицировали в покушение на изнасилование с причинением телесных повреждений. Покушение на убийство прокурор исключил.

Чэха ответил сразу, будто ждал именно этого вопроса.

— Я считаю это ошибкой.

Их взгляды встретились.

— Подозреваемый сам признался, что душил потерпевшую до тех пор, пока не решил, что она умерла. Поэтому, на мой взгляд, обвинение в покушении на убийство было бы более обоснованным.

На этот раз прокурор Чжу неожиданно кивнул.

— Согласен.

Его ответ прозвучал спокойно.

— Скорее всего, прокурор, который тогда вёл дело, просто проявил небрежность.

У Чэха внутри будто вспыхнула маленькая искра надежды.

Но она погасла уже в следующее мгновение.

Чжу спокойно продолжил:

— Однако...

Он положил отчёт на стол.

— Выслушав весь ваш доклад...

Пауза.

— Я пока не увидел ни одной причины, по которой мне стоило бы выбрать именно следователя Ли Чэха, а не любого другого опытного следователя.

...

Слова прозвучали негромко.

Но ударили сильнее любого окрика.

Все бессонные ночи.

Все усилия.

Вся эта неделя...

В один миг показались бессмысленными.

Прокурор Чжу уже взял в руки другое дело, словно разговор был закончен.

Чэха молча опустил взгляд.

Он не сказал ни слова.

Только крепче сжал пальцы под столом.

Вероятно, заметив, как сильно его слова задели молодого следователя, прокурор Чжу наконец снова нарушил тишину.

Прокурор Чжу на мгновение плотно сжал губы, словно что-то обдумывая.

Затем спокойно произнёс:

— Если вам больше нечего добавить, можете идти. Спасибо за проделанную работу.

...

Чэха почувствовал, как внутри всё опустилось.

Он медленно поднялся.

— ...Тогда я пойду.

Низко поклонившись, он уже направился к двери.

В последний момент невольно бросил взгляд на профиль прокурора Чжу.

Тот уже снова смотрел в документы, будто разговор действительно закончился.

И всё?..

После всей этой недели?..

Стоит ли радоваться хотя бы формальному «спасибо»?

В конце концов...

Он ведь не провалился полностью.

Даже получил немного похвалы.

Но этого оказалось мучительно мало.

Из-за бессонных ночей взгляд плыл, а перед глазами будто стояла лёгкая дымка.

⸻

Он уже взялся за дверную ручку.

Но...

Жжение в груди оказалось сильнее.

Чэха медленно отпустил ручку.

Развернулся.

И снова подошёл к столу прокурора.

Он прекрасно понимал, чем это может закончиться.

Ещё в полиции ему не раз говорили, что он слишком правильный.

Слишком наивный.

Что его идеи звучат красиво только в теории.

Но...

За эту неделю он прочитал десять уголовных дел.

Ночами.

После основной работы.

Не задавая лишних вопросов.

Лишь потому, что прокурор Чжу велел ему это сделать.

И сейчас...

Он хотел хотя бы один раз честно сказать то, что действительно думал.

Пусть даже это прозвучит дерзко.

Именно эта упрямая часть его характера столько лет не позволяла ему окончательно сломаться.

⸻

Прокурор Чжу поднял голову.

И просто посмотрел на него.

Без раздражения.

Без недовольства.

Во взгляде читался лишь короткий вопрос:

«Что?»

Чэха глубоко вдохнул.

— Прокурор... насчёт дела об убийстве пожилой госпожи Пак в жилом комплексе «Осон»...

В ту же секунду Чжу застыл.

Совсем ненадолго.

Но Чэха успел заметить, как едва заметно дрогнули его длинные ресницы.

...

Это дело произошло семь лет назад.

Одно из самых громких убийств в Даньхоне.

Местом преступления стал элитный жилой комплекс, построенный компанией Osong Construction.

Жертвой была женщина около семидесяти лет.

Она жила одна.

Никогда не была замужем.

У неё не было ни мужа, ни детей, ни близких родственников.

Когда несколько дней она не появлялась в церкви, знакомая забила тревогу.

Пожарные вместе с полицией вскрыли дверь квартиры.

Внутри обнаружили тело, уже начавшее разлагаться.

Женщина получила более двадцати ударов шилом.

Само шило убийца оставил в её шее.

Оно глубоко торчало прямо посередине горла.

⸻

Чэха тихо продолжил:

— Когда я изучал материалы дела... меня кое-что смутило.

Он осторожно посмотрел на прокурора.

— У меня возникло ощущение, что человек, который признался в убийстве... может быть, вовсе не настоящий преступник.

Он невольно опустил взгляд.

— Но мне показалось, что это слишком смелое предположение, поэтому я не стал включать его в отчёт.

Немного помолчав, он продолжил:

— Потом я специально нашёл судебное решение.

— Человек, который признался, действительно был признан виновным и получил приговор.

Он слабо улыбнулся.

— Поэтому я не решился ставить под сомнение дело, где обвиняемый сам признался, а суд уже давно вынес решение.

⸻

Глаза прокурора Чжу едва заметно изменились.

В них мелькнул интерес.

Он смотрел прямо на Чэха.

Настолько внимательно...

Что у того внутри всё сжалось.

В этот момент он вдруг понял.

Кажется...

Он наконец сказал именно то, что прокурор Чжу всё это время хотел услышать.

Несмотря на это ощущение, страх никуда не исчез.

А вдруг он ошибается?

А вдруг сейчас выглядит самоуверенным новичком, который пытается поучать прокурора?

Но отступать было уже поздно.

Раз уж начал...

Нужно договорить.

Чэха медленно продолжил:

— С самого начала меня насторожило орудие убийства.

— В Корее большинство убийств совершают ножами, тупыми предметами или удушением.

— А такие инструменты, как шило или отвёртка, обычно используют квартирные воры.

Он поднял глаза.

— Поэтому сначала я подумал, что это была неудачная кража. Что вор проник в квартиру, хозяйка его застала, и он в панике убил её.

Небольшая пауза.

— Но...

— Следы якобы устроенного беспорядка выглядели слишком странно для обычной кражи.

Он хотел продолжить.

Но прокурор Чжу неожиданно перебил его.

— Следователь Ли Чэха.

Чжу медленно поднялся со своего места.

Высокая фигура сразу закрыла свет из окна.

Несколько секунд он молча смотрел на Чэха.

Потом спокойно произнёс:

— Остальное обсудим на крыше.

Он взял со стола пачку сигарет.

— Заодно покурим.

Чэха сразу поднялся.

— Да, прокурор.

Прокурор Чжу Таэсон взял своё тонкое пальто и вместо лифта направился к пожарной лестнице.

Они поднялись по редко используемой лестнице на крышу. В пустом пролёте громко раздавался звук их шагов.

Большая ладонь прокурора толкнула тяжёлую металлическую дверь.

На крыше никого не было. На бетон уже ложился тонкий слой мокрого снега. Они остановились под небольшим навесом у выхода, наблюдая, как медленно падают снежинки.

Прокурор Чжу привычным, почти элегантным движением достал сигарету, зажал её между губами и протянул пачку ему.

— Будешь?

— Спасибо.

Ли Чэха молча взял сигарету.

На самом деле он не курил.

Иногда — только если это было нужно. Чтобы быстрее найти общий язык с детективами. Или во время перерыва в допросе — закурить вместе с подозреваемым и между делом вытащить из него ещё пару важных деталей.

Сейчас такой необходимости не было.

Но разве было бы нормально признаться, что он закурил лишь потому, что хотел хоть немного стать ближе к прокурору Чжу?

Чжу Таэсон достал старую зажигалку Zippo.

Металл тихо щёлкнул.

Щёлк.

Щёлк.

Несколько раз высекались искры, но пламя не появлялось — похоже, бензин почти закончился.

Он недовольно цокнул языком.

— У тебя есть зажигалка?

— Нет... Может, я спущусь в магазин?

— Не нужно. Должна загореться хотя бы с одной попытки.

Он снова нажал на колесико.

На этот раз вспыхнул огонь.

Прокурор глубоко затянулся, и между его красивыми губами медленно вырвалась струя дыма.

Затем он тихо сказал:

— Прикуривай.

Ли Чэха послушно наклонился.

В следующее мгновение тень прокурора накрыла его.

Чжу Таэсон слегка опустил голову и поднёс кончик своей уже горящей сигареты к его.

На долю секунды сердце Чэха замерло.

Ему показалось, что сейчас соприкоснутся не сигареты... а их губы.

Но встретились лишь тлеющие кончики.

Лица оказались так близко, что он чувствовал чужое дыхание и тяжёлый взгляд на своей коже.

Тёплый аромат дорогого одеколона, смешанный с собственным запахом прокурора, коснулся переносицы.

Низкий голос прозвучал почти у самого уха:

— Следователь Ли Чэха... чтобы прикурить, нужно затянуться.

— Ах...

Он совершенно забыл, зачем вообще держит сигарету.

Застыв под этим холодным взглядом, который оказался так пугающе близко, он невольно выдохнул тихий, почти смущённый звук.

Только после этого он наконец сделал вдох.

Красный огонёк перебежал с сигареты прокурора на его собственную.

Подняв глаза, он снова встретился с ним взглядом.

Длинные ресницы.

Безупречно ровный нос.

Он ещё раз неуверенно затянулся и медленно выпустил дым.

Кончик его сигареты ярко вспыхнул красным.

Чжу Таэсон отстранился.

Чэха не смог сразу посмотреть ему в глаза.

Пальцы, державшие сигарету, едва заметно дрожали.

И вдруг рядом раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— Ты ведь даже не затягиваешься.

— ...Что?

Он удивлённо поднял голову.

Прокурор, всё ещё держа сигарету в губах, спокойно смотрел на него сверху вниз.

— Ты ведь не куришь, правда? Не заставляй себя.

— ...Нет. Иногда курю.

Похоже, прокурор не поверил ни единому слову.

Он лишь устало запрокинул голову и медленно выпустил длинную струю дыма.

Дым, который только что был внутри него, растворился среди падающих снежинок.

Сделав ещё одну затяжку, Чжу Таэсон наконец вернулся к делу об убийстве пожилой женщины в жилом комплексе «Осон».

— Ты прав, следователь Ли.

Он спокойно посмотрел вдаль.

— Преступник утверждал, что убил госпожу Пак во время ограбления. Но я тоже считаю, что следы «обыска» квартиры были инсценированы.

Он сделал короткую паузу.

— Карманы её одежды были вывернуты, вещи разбросаны... Но это совсем не походило на то, как действует настоящий вор.

Он перевёл взгляд на Чэха.

— Например, он вытащил шкатулку для шитья, но даже не проверил её дно. Не поднял тяжёлый матрас. Не заглянул под подушки.

Прокурор чуть усмехнулся.

— Возможно, не хотел рассыпать иголки по всей комнате.

Он сделал ещё одну затяжку.

— Но именно такие места настоящий вор обязательно проверил бы. Особенно если жертва — одинокая пожилая женщина.

Он на мгновение замолчал, наблюдая за падающим снегом.

— И всё же... инсценировка была выполнена очень искусно.

— Я даже подумал... — тихо произнёс прокурор Чжу, стряхивая пепел, — что всё это мог подстроить человек, который хорошо знает, как работают следователи.

Он снова поднёс сигарету к губам.

— Тот, кто совершает преступление впервые, на такое не способен. Если рассуждать логически, подозреваемый либо уже сталкивался с расследованиями, либо сам связан с этой сферой.

Он перевёл взгляд на Чэха.

— Но у человека, которого признали виновным... не было вообще никакой судимости. Даже за кражу.

Он снова затянулся, так и не вдыхая дым.

После короткой паузы прокурор наконец озвучил то, о чём думал.

— И ещё... если бы это действительно было ограбление, должны были остаться следы взлома.

Его голос был ровным и спокойным.

— Если бы не это, я бы решил, что беспорядок — просто неуклюжая попытка новичка инсценировать кражу.

Чэха сразу понял.

— Значит... госпожа Пак сама открыла убийце дверь.

— Именно.

— То есть она его знала...

— ...Или доверяла ему.

Чжу слегка склонил голову.

— Возможно, он был в форме. Курьер. Работник какой-нибудь службы. Или показал удостоверение.

— Именно так.

Прокурор едва заметно кивнул, соглашаясь.

Зажав сигарету между зубами, он негромко пробормотал:

— И ещё... для обычного грабителя он нанёс слишком много ударов.

Тело госпожи Пак нашли возле дивана в гостиной.

Шило всё ещё торчало из её шеи.

Чжу Таэсон опустил голову, словно вновь прокручивая перед глазами место преступления.

Несколько раз медленно затянулся, наблюдая за мокрым снегом.

Дым вокруг него становился всё гуще.

Потом он резко поднял глаза.

Тяжёлый взгляд буквально пронзил Чэха.

— Это всё, что показалось тебе странным?

Он говорил спокойно.

— Если ты решил рассказать об этом именно мне... значит, у тебя есть что-то более весомое.

Попал прямо в точку.

Вообще-то Чэха собирался рассказать об этом ещё в кабинете.

Прокурор молча ждал.

Его взгляд задержался на губах Чэха, будто не позволяя отвернуться.

Под этим взглядом говорить стало неожиданно трудно.

Он слегка облизнул пересохшие губы и наконец произнёс:

— Я не думаю, что шило, найденное в теле госпожи Пак... было настоящим орудием убийства.

На лице прокурора не дрогнул ни один мускул.

— Настоящее шило убийца забрал с собой.

Чэха продолжил уже увереннее:

— А вместо него воткнул другое — то, которое принадлежало самой хозяйке квартиры.

...

Повисла короткая тишина.

— Полиция ведь подтвердила, что найденное шило действительно принадлежало госпоже Пак.

Прокурор молчал.

Чэха сделал глубокий вдох.

— Но его толщина и длина совершенно не совпадают с ранами на теле.

Он опустил взгляд на сигарету в своей руке.

— В воскресенье я специально зашёл в хозяйственный магазин и купил точно такую же модель.

Он слегка улыбнулся уголком губ.

— В материалах дела не были указаны точные размеры, поэтому пришлось проверить самому.

Чжу внимательно слушал.

— Шило, найденное в шее госпожи Пак, — около пятнадцати сантиметров длиной и толщиной всего один-два миллиметра.

Он поднял глаза.

— А в заключении эксперта говорится, что ранения достигали двадцати сантиметров в глубину и были примерно три миллиметра в диаметре.

Чжу спокойно ответил:

— Верно.

Их взгляды встретились.

— Даже если учитывать возможную погрешность измерений... орудие должно было быть длиннее и толще.

Чэха кивнул.

— Именно.

Его голос стал твёрже.

— По какой-то причине настоящий убийца хотел скрыть настоящее орудие преступления.

Он сделал небольшую паузу.

— И тот факт, что он специально заменил его другим шилом... только подтверждает это.

Чжу медленно выдохнул дым.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Для этого он слишком хорошо разбирался в расследованиях.

Чэха продолжил:

— Если бы орудия убийства не оказалось на месте преступления, полиция искала бы его до последнего.

Он посмотрел прямо в глаза прокурору.

— Но если оставить другое шило...

Он тихо закончил:

— ...никто уже не станет искать настоящее.

Между ними на несколько секунд повисла тишина.

Снег продолжал медленно падать, а прокурор Чжу не сводил с него пристального взгляда. На этот раз в его глазах читалось уже не холодное безразличие, а настоящий интерес.

— Но зачем ему было менять шило? — тихо спросил Чжу.

Ли Чэха на мгновение задумался.

— Возможно... он оставил настоящее как трофей. Или уже использовал его в другом преступлении. Либо на нём были следы, по которым можно было установить его личность.

Прокурор без колебаний перечислил возможные варианты, словно уже не раз прокручивал их у себя в голове.

Вдруг он нахмурился.

Пальцы резко прошлись по аккуратно уложенным чёрным волосам, беспорядочно взъерошив их.

На секунду пряди поднялись вверх, а затем снова легли на место, будто ничего и не произошло.

Чэха непонимающе напрягся.

Почему прокурор вдруг так отреагировал?

Чжу едва слышно выругался:

— Чёрт...

Он отвернулся и несколько секунд просто смотрел куда-то вдаль.

Медленно втянул сигаретный дым, словно пытался успокоиться.

Потом снова заговорил.

Низкий голос прозвучал неожиданно тихо.

— Следователь Ли Чэха...

Он перевёл на него взгляд.

— Ты когда-нибудь видел ещё одно убийство, где орудием было именно шило?

Перед глазами Чэха почти мгновенно всплыло лицо собственного отца.

Человека, который когда-то убил владельца казино... именно шилом.

Он почти силой вытолкнул это воспоминание из головы.

Нет.

Прокурор спрашивал совсем о другом.

О том, расследовал ли он подобные дела лично.

— Не шилом... но однажды был случай с отвёрткой.

Он спокойно продолжил:

— Преступником оказался рабочий-мигрант из России.

— Во время расследования я узнал, что в России отвёртки и шила используют как оружие почти так же часто, как ножи.

Он посмотрел на прокурора.

— Некоторые специально затачивают кончики отвёрток.

Сигарета чуть дрогнула между губами Чжу Таэсона.

Он почти беззвучно прошептал:

— Значит... я всё-таки не сошёл с ума.

Слова были сказаны так тихо, что Чэха даже не был уверен, действительно ли услышал их.

Но именно так они и прозвучали.

Это совершенно не походило на человека, который всегда выглядел уверенным в себе.

Услышать сомнение в голосе прокурора Чжу казалось почти невозможным.

Ветер усилился.

Мокрый снег шумел так громко, что слова почти растворялись в нём.

Прокурор молча докурил сигарету и затушил окурок о металлическую пепельницу.

Затем посмотрел на сигарету в руках Чэха.

От неё остался почти один серый пепел.

Чжу чуть наклонил голову.

Приподнял брови, словно без слов спрашивая разрешения.

Чэха поспешно кивнул.

Отказывать почему-то показалось неправильным.

В следующую секунду прокурор спокойно забрал сигарету из его пальцев.

Чэха невольно задержал дыхание.

Сигарета, которой он только что касался губами...

Исчезла между губами Чжу Таэсона.

У него невольно поджались пальцы на ногах.

Мысль промелькнула сама собой.

Он... правда сейчас курит мою сигарету?..

Интересно...

Он вообще когда-нибудь раньше делил сигарету с кем-то?

Или всё дело лишь в том, что бензин в зажигалке закончился?

Сам прокурор, казалось, совершенно не видел в этом ничего необычного.

Он сделал спокойную затяжку и продолжил:

— Как тебе уже известно, человек, который признался в убийстве, — семидесятилетний старик.

Ещё одна затяжка.

— Судимостей нет.

— С погибшей он знаком не был.

— И нет ни одной причины, по которой осторожная пожилая женщина добровольно впустила бы такого человека к себе домой.

Дым медленно растаял в воздухе.

— К тому же...

Он посмотрел прямо на Чэха.

— Для человека без криминального прошлого инсценировка слишком грамотная.

Пауза.

Затем прокурор слегка прищурился.

— Теперь моя очередь задавать вопросы.

Он медленно сделал ещё одну затяжку той самой сигаретой.

И спокойно спросил:

— Если признание было ложным... тогда зачем этот человек вообще признался?

— ...Может быть, есть ещё один преступник? — осторожно произнёс Чэха. — Кто-то, кто приказал убить госпожу Пак, а исполнитель потом просто взял вину на себя?

Чжу Таэсон покачал головой.

— Для заказного убийства это слишком жестоко.

Его голос звучал спокойно, но твёрдо.

— Обычно такое количество ударов говорит совсем о другом.

Он медленно посмотрел на Чэха.

— О преступлении, совершённом в состоянии сильнейшего эмоционального всплеска.

Снег продолжал тихо ложиться на крышу.

— Да, орудие убийства подменили.

— Но то, что шило оставили торчать именно в шее жертвы... тоже характерно для преступлений на почве личной ненависти.

Он на секунду замолчал.

— Двадцать ножевых ранений.

Прокурор тихо усмехнулся без тени веселья.

— Достаточно взглянуть на это число, чтобы понять — человек выплёскивал накопившуюся ярость.

Его взгляд стал холоднее.

— Но у этой пожилой женщины не было причин вызывать такую ненависть у того старика.

Он словно пережёвывал каждое слово.

— Для незнакомца это слишком жестоко.

Ещё одна короткая пауза.

— Всё становится логичным только в одном случае...

Он перевёл взгляд на Чэха.

— Если убийца хорошо знал жертву.

Чэха медленно кивнул.

Он был прав.

Двадцать ударов.

Такие раны действительно говорили сами за себя.

Не хладнокровный расчёт.

Ярость.

Почти безумие.

Прокурор неожиданно сменил тему.

— На момент признания этот человек нигде не работал?

— Да.

— А раньше?

— Был шахтёром.

Чжу ненадолго замолчал.

Это слово словно что-то задело внутри него.

Шахтёр...

В памяти Чэха тут же всплыли слова директора таксопарка.

"Возле казино живут в основном бывшие шахтёры. Они все друг друга покрывают."

Он осторожно спросил:

— Тогда... дело об убийстве госпожи Пак...

Он внимательно посмотрел на прокурора.

— Вы собираетесь возобновить расследование?

— Или добиваться пересмотра дела?

Ответ прозвучал неожиданно.

— Нет.

Чэха замер.

Почему?..

Он всегда считал Чжу Таэсона человеком, который любой ценой докапывается до истины.

Ему казалось, такой прокурор без колебаний добился бы нового расследования.

Чжу спокойно стряхнул длинный столбик пепла.

— Это вопрос, который не входит в обязанности следователя Ли.

Он посмотрел на него.

— Следующий.

Чэха послушно сменил тему.

— Тогда... это дело расследовали вы?

— Нет.

Прокурор слегка покачал головой.

— Я наткнулся на него, когда искал похожие преступления.

— Похожие?

— Меня заинтересовало ещё одно убийство, где использовали шило.

Чэха сразу поднял взгляд.

— Какое именно?

На губах Чжу появилась едва заметная улыбка.

— ...Это секрет.

Он спокойно выдержал взгляд Чэха.

— Следователю Ли сейчас стоит думать не о моих секретах...

Его голос стал почти тихим.

— ...а о секретах, которые похоронены в Данхёне.

Секреты Данхёна...

Чэха невольно задумался.

Неужели подобных дел было больше?

Ложные признания.

Подменённые орудия убийства.

Дела, в которых настоящий преступник так и не был найден...

Будто прочитав его мысли, прокурор едва заметно улыбнулся.

— Хорошо работаешь, следователь Ли.

От этих простых слов сердце Чэха неожиданно дрогнуло.

— Спасибо...

Чжу Таэсон затушил сигарету, которую только что курил.

Ту самую, что несколькими минутами раньше держал в губах сам Чэха.

Порыв холодного ветра обжёг покрасневшие пальцы.

При начальнике Чэха не решался спрятать руки в карманы и просто молча стоял рядом, ожидая, когда прокурор предложит вернуться внутрь.

Но, судя по выражению лица Чжу Таэсона, разговор ещё не закончился.

Следующие слова, сорвавшиеся с идеально очерченных губ прокурора Чжу, прозвучали совершенно немыслимо.

При этом выражение его лица оставалось удивительно спокойным. Почти мягким.

— Я постараюсь разделять следователя Ли Чэха... и Ли Гильёна, который убил своего друга Кан Усона, а затем покончил с собой.

Мир словно остановился.

Каждая клеточка его тела застыла.

Прокурор Чжу Таэсон...

Знал.

Он знал, что Чэха — сын Ли Гильёна.

Ту тайну, которую Чэха так отчаянно скрывал с тех самых пор, как после окончания школы уехал из Данхёна.

Он не смог пошевелиться.

Дрожащий взгляд был прикован к губам, только что произнёсшим эти слова.

Тепло, оставшееся после их общей сигареты, исчезло без следа, словно его никогда и не было.

Под ногами вновь будто проступила густая багровая кровь.

В такие моменты он особенно ясно понимал...

что так и не смог выбраться из той бездны, в которую провалился тринадцатилетним мальчиком.

Прокурор продолжил так же ровно.

На его лице невозможно было прочитать ни капли неприязни.

Он прекрасно умел прятать её.

— Честно говоря, меня настораживало то, что твой отец был преступником.

Он ненадолго замолчал.

— Но мне нравится, как мыслит следователь Ли Чэха.

...

Чэха не смог произнести ни слова.

— Надеюсь, ты поймёшь, почему я перестал разговаривать с тобой официально.

Взгляд Чжу был спокойным.

Слишком спокойным.

— Если честно...

Он слегка отвёл глаза.

— Мне неприятно обращаться на «вы» к сыну убийцы.

Это прозвучало не как просьба понять.

Это было объявление.

Приговор.

К счастью...

На работе Чэха давно привык, что старшие обращаются к нему без церемоний.

Особенно ещё со времён службы в полиции.

Но сейчас дело было вовсе не в форме обращения.

Хуже было другое.

Его начальник узнал...

что он сын Ли Гильёна.

Прокурор говорил всё тем же размеренным голосом.

— С тех пор как я начал работать в прокуратуре, я почти перестал сочувствовать семьям преступников.

Он медленно затянулся.

— И стал ненавидеть самих преступников ещё сильнее.

Ветер унёс дым в темноту.

— Потому что ни один из них...

Он посмотрел прямо на Чэха.

— Ни один.

— Никогда по-настоящему не думает о семьях своих жертв.

Чэха наконец сумел выдавить из себя вопрос.

Голос прозвучал неожиданно спокойно.

— ...Откуда вы узнали?

Он сглотнул.

— Что я... сын Ли Гильёна.

— Узнавать подобные вещи — часть работы прокурора.

Ответ последовал сразу.

— К тому же я, как и следователь Ли, родом из Данхёна.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Такие новости быстро расходятся.

Чэха показалось, будто чья-то сильная рука сжимает ему горло.

Воздуха не хватало.

На мгновение ему даже показалось, что он сейчас потеряет сознание.

Но разум, давно привыкший к подобным ударам, всё ещё держался.

Он сильно прикусил внутреннюю сторону щеки.

Боли почти не почувствовал.

Прикусил ещё раз.

И ещё.

Словно пытаясь этой болью собрать себя по кусочкам.

Вернуть рассыпающееся самообладание.

Снова надеть привычную безразличную маску.

Он слишком хорошо знал...

В такие моменты нельзя повышать голос.

Нельзя злиться.

И уж тем более...

нельзя плакать.

— Я не он.

Он уже устал гадать, когда же пиявка по имени «несчастье», намертво впившаяся в его жизнь, наконец отпустит.

Он поднял взгляд на Чжу Тэсона. Несмотря на жжение в глазах, заставил себя смотреть прямо на него и тихо произнёс:

— Если вы готовы в это поверить, господин прокурор... я буду работать изо всех сил.

Он больше не хотел страдать из-за своего отца. Уже очень давно перестал искать ему оправдания.

Тёплая широкая ладонь Чжу Тэсона крепко легла ему на плечо.

Взгляд прокурора, устремлённый сверху вниз, стал острым, словно шило.

— Следователь Ли... мне кажется, из нас выйдет очень хорошая команда.

Чжу Тэсон был похож на идеально заточенный клинок. Он умел не только безжалостно наносить удары, но и вовремя отступать.

На его губах появилась едва заметная, почти дружелюбная улыбка. Голос звучал спокойно, мягко... но под этой мягкостью скрывалась опасность.

— Значит, ты принимаешь моё предложение перейти ко мне в отдел следователем. Теперь мы с тобой заодно.

Заодно.

Это слово прозвучало так, будто между ними внезапно возникла невидимая нить.

Чэха не до конца понимал, что именно прокурор вложил в эти слова.

Но ответил без малейшего колебания:

— Да, господин прокурор.

Что бы ни значило это «заодно»...

Он будет делать всё, что ему скажут.

Потому что именно этот мир он сам когда-то выбрал.

Мир, которому теперь принадлежал.

И мир, который однажды загнал его в угол.