...
Глава 4: Год, как вздох
Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, и пыталась не думать. Не думать о "близких друзьях", не думать о его равнодушии, не думать о заблокированных контактах. Но мозг, словно упрямый ребенок, отказывался подчиняться. Он вытаскивал из глубин памяти не боль, а счастливые моменты, те самые, что когда-то были воздухом, которым я дышала. Наша история, наш год. Год, который теперь казался и бесконечно долгим, и мгновенным, как вдох.
Мои веки были тяжелыми, но закрывать глаза не хотелось. Я просто смотрела в потолок, а на нем, словно на невидимом экране, проносились кадры из нашей совместной жизни.
Вот мы идем на море, и солнце уже клонится к закату, раскрашивая небо в алые и оранжевые тона. Ты, Саша, вдруг подхватываешь меня на руки и сажаешь к себе на спину.
- Держись крепче, мой маленький бегемот! - смеешься ты, и я чувствую, как твой смех вибрирует у меня под щекой. Мы бежим к воде, и ты кружишься, пока я визжу от восторга и страха, крепко обхватив тебя за шею. Я чувствовала себя самой легкой и счастливой на свете. Твои сильные плечи, твой смех, морской бриз на лице - это было мое идеальное "тогда".
Другая картина: серый, будничный день. Мы переходим дорогу, и из моей старой сумки выскальзывает маленький блокнот, который я забыла застегнуть. Он летит прямо под колеса надвигающейся машины. Ты, не раздумывая, бросаешься вперед, падаешь на пешеходном переходе, чтобы успеть его поймать. Машина резко тормозит, водитель что-то кричит, а ты поднимаешься, отряхиваясь, с моим блокнотом в руке, весь в пыли, но с сияющей улыбкой.
- Держи! Почти потеряла свои гениальные идеи! - говоришь ты, и мы оба смеемся, не обращая внимания на недовольный гудок позади. В тот момент я подумала, что ты готов на все, чтобы сохранить даже мелочь, что принадлежит мне.
Помню нашу первую зиму. Город утонул в снегу, и мы, как маленькие дети, катались с самой высокой горки во дворе. Снег летел нам в лица, мы падали, вставали, смеялись так громко, что прохожие оборачивались. Твои руки, такие теплые в моих холодных ладонях, твои губы, синие от мороза, но все равно такие желанные. Мы пили горячий чай из термоса, обнимаясь на заледеневшей лавочке, и мне казалось, что нет ничего уютнее и теплее на свете, чем быть рядом с тобой.
А наше первое совместное день рождения... Я до сих пор храню тот маленький, немного кривой торт, который мы пекли вместе. Ты испачкал мукой весь себя, а потом и меня, и мы устроили настоящую кулинарную битву на кухне. Мы задували свечи, и я помню, как ты шепнул мне на ухо: "Загадай, чтобы мы всегда были вместе, Эля". Я загадала. Мы оба тогда так искренне верили в это.
Мы лежали в твоей комнате, в обнимку, и строили планы. Говорили, что поступим вместе в один университет, что обязательно снимем квартиру, где будем жить только вдвоем. Будем ходить на лекции рука об руку, завтракать вместе, вместе возвращаться домой. Наши голоса звучали уверенно, наши мечты казались такими реальными, такими близкими. "До конца, Саша?" - спрашивала я. "До самого конца, Эля," - отвечал ты, целуя меня в макушку.И эти слова, эти обещания, были для меня не просто звуками, а клятвами, высеченными в камне нашего будущего.
Я улыбаюсь сквозь слезы, вспоминая один вечер у тебя дома. Ты решил почистить старый вентилятор, чтобы он не скрипел, и, конечно же, неловкий ты, порезался. Кровь текла по пальцу, а ты смеялся, глядя на мое перепуганное лицо.
- Ну что ты, Эля, это всего лишь царапина! Я же не умру от этого! - шутил ты, пока я дрожащими руками обрабатывала рану и клеила пластырь. Мы громко смеялись, представляя, как ты героически спасаешь меня от кровожадного вентилятора. Этот смех был такой искренний, такой родной. Звук твоего смеха...
Все эти моменты. Они были так естественны, так глубоко впечатаны в нашу жизнь, что я воспринимала их как должное. Как воздух. Не замечаешь, пока он есть, пока он наполняет легкие и дает жизнь. А потом, когда его нет, когда легкие сжимаются в агонии, понимаешь, что без него невозможно.
Я закрываю глаза. В моей памяти ты, Саша, такой живой, такой настоящий. И это "тогда" так больно контрастирует с "сейчас". Год, который был моим воздухом, теперь душит меня.
----------