Глава 4

Презентация первого этапа конкурса перед профессором прошла в абсолютной тишине. Когда Итан и Альфия закрепили свой большой ватман на магнитной доске, по рядам пронеслись удивленные вздохи.

Четкие, выверенные до миллиметра несущие конструкции Итана, рассчитанные с европейской математической точностью, идеально удерживали воздушные, стремящиеся ввысь восточные купола и изящные арки, которые вывела Альфия. Это был не просто чертеж — это был союз двух абсолютно разных, но идеально дополнивших друг друга умов.
Хлоя на первом ряду едва не прожгла ватман яростным взглядом, а Бруклин недовольно поджала губы, но сделать они ничего не могли. Профессор долго разглядывал проект через очки, а затем удовлетворенно кивнул.
— Браво, Марсо. Браво, мисс Фарес. Вы первые, кто смог соединить холодный расчет и живую душу в одном фасаде. Это эталонный концепт. Высший балл.

Альфия тихо выдохнула, опустив глаза, а внутри неё разлилось чувство огромного облегчения. Она украдкой взглянула на Итана, но лицо француза снова казалось каменным. Он лишь сдержанно поблагодарил профессора, снял ватман с доски и аккуратно свернул его в рулон.
Маска «ледяного принца» вернулась на свое место.

Остаток учебного дня прошел серо и монотонно. Но когда прозвенел финальный звонок и студенты начали шумно покидать корпус, Альфия задержалась, аккуратно складывая свои линеры. Лея уже убежала вперед, увлеченно пытаясь догнать строгого Амана чтобы забрать у него оставшиеся таблицы.
Альфия вышла на тенистую аллею кампуса одна. Солнце Майами уже клонилось к закату, окрашивая пальмы в теплые янтарные тона. Ветер мягко колыхал подол её кофейной абаи, и девушка потянулась руками к кремовому платку, чтобы поправить булавку.
— Альфия.
Низкий, бархатистый голос с едва уловимым французским акцентом заставил её вздрогнуть и замереть. Она медленно обернулась.
Итан стоял в паре метров от неё, держа в руке тот самый тубус с чертежами. Его темные непослушные кудри растрепал вечерний бриз, а в серых глазах больше не было утренней ярости или привычного безразличия. В них читалось глубокое, напряженное ожидание. Он деликатно сохранял дистанцию в два шага, уважая её границы, но взгляд его был прикован к её лицу.
— Итан? - тихо, почти шепотом отозвалась она. Её бархатистый голос слегка дрогнул. — Что-то не так с расчетами? Профессор ведь принял работу.
Француз медленно покачал головой и сделал глубокий вдох, словно подбирая правильные слова. Он не привык открывать душу, но то, что он увидел сегодня на обороте листа, не давало ему покоя все эти часы.
— С чертежами всё отлично, Мисс Профессор, - негромко произнес он, и на его мужественном лице промелькнула тень той самой скрытой боли, которую он всегда прятал от мира. — Я хотел спросить о другом. О том, что ты нарисовала... на обратной стороне ватмана. Прямо поверх моих черных штрихов.
Альфия инстинктивно опустила ресницы, чувствуя, как щеки мгновенно обдало жаром смущения. Внутри всё затрепетало. Ей стало страшно, что её порыв, её искреннее желание поддержать его через веру и слова о Создателе, показались этому холодному европейцу глупостью или навязчивостью. - Извини... — едва слышно прошептала она, крепче сжимая ремешок сумки. — Я не должна была портить бумагу. Вчера... я просто почувствовала, сколько темноты и одиночества ты вложил в эти черные угольные линии грозы. Моя мама учила меня, что нельзя оставлять человека наедине с его тьмой. Я просто хотела напомнить тебе, что после любой бури приходит покой. И что Аллах... Создатель, видит наше терпение и дает награду. Я не хотела навязывать тебе свою веру, правда.
Итан внимательно слушал её, ловя каждый звук ее мягкого, певучего голоса.
Лед в его серых глазах окончательно растаял, уступив место чему-то теплому, глубокому и потрясенному. Он впервые в жизни видел девушку, которая, не зная его тайн, смогла так точно заглянуть в его израненное после смерти мамы сердце. И сделала это так бережно, без лишних вопросов и кокетства. — Ты не испортила бумагу, Альфия, - тихо, ответил Итан, и его французский акцент показался в тишине вечерней аллеи невероятно уютным. Он посмотрел на тубус в своей руке. — Ты превратила мою пустоту во что-то красивое. Я вырос в мире, где все верят только в безлимитные карты, связи и фальшивые улыбки. Но твои слова о терпении... и о твоем Боге.
Знаешь, мне впервые за несколько лет показалось, что в этой жизни действительно есть какой-то смысл. Альфия удивленно подняла свои большие, лучистые карие глаза и встретилась с его спокойным, но таким пронзительным серым взглядом. Между ними в этот момент словно протянулась невидимая, прочная нить. Никакой поспешности, никаких прикосновений — только чистое ментальное сближение двух душ.
— Я рад, что профессор поставил нас вместе, — негромко добавил Итан, и на его строгом лице появилась едва заметная, но самая искренняя улыбка за весь семестр. — До понедельника, Альфи.
Он коротко, с уважением кивнул ей, развернулся и уверенным шагом пошел в сторону парковки, оставив девушку наедине с теплым флоридским ветром и бешено стучащим сердцем. Альфия смотрела ему вслед, чувствуя, как кремовый платок больше не кажется ей щитом от враждебного мира. Этот кудрявый француз только что сделал свой первый, настоящий шаг на их долгом и трудном пути друг к другу.
 
Приношу вам свои извинения на этот раз глава получилась очень маленькой последней врем очень много дел все не как не могу дописать главы но Ин ша Аллах следующая глава будет длиной и интересной 🫂🫂❤️❤️❤️😘