Глава 4: Трещина.

Девушка вышла из лазарета отца, коротко кивнула дежурной медсестре и направилась в его кабинет. Нужно было забрать чертежи, которые Юкичи просил передать Альберту.

- Ну и делать тебе, конечно, нечего, - лениво протянул знакомый мужской голос, с детства поселившийся где-то в глубине её сознания. Он звучал странно: словно два одинаковых голоса говорили одновременно, накладываясь друг на друга. - Ты ведь и так всё знаешь. Так к чему эта ску-у-ука? Я дал тебе возможность видеть куда больше, а ты всё продолжаешь закрываться от меня. Абьюзишь меня, представляешь? И тебе совсем не стыдно?

Изуми лишь едва заметно нахмурилась. Губы сами собой сжались в тонкую линию. Она медленно вдохнула, задержала дыхание до лёгкой боли в груди и так же медленно выдохнула.
Она давно поняла: спорить с этим голосом бессмысленно. Любая попытка возразить или прогнать его неизменно заканчивалась тем, что он становился только настойчивее.
Но сегодня он, похоже, и не собирался умолкать.
- Послушай... Моё предложение всё ещё в силе. Я по-прежнему могу сделать тебя знаменитой моделью. Идолом. Представляешь? Толпы поклонников, вспышки фотокамер, огромные сцены... Ты была бы великолепна.

Коридоры лаборатории жили своей привычной жизнью. Мимо проходили сотрудники в белых халатах, кто-то спешил в процедурные, где-то приглушённо пищала аппаратура. Некоторое время слышались лишь шаги и негромкие разговоры персонала. Почувствовав, что ответа не последует, голос довольно усмехнулся.

- Кста-а-ати... А знаешь, твоя мать тоже этого хотела. Забавно выходит. Судьба будто специально ломает вас обеих... чтобы однажды привести ко мне.

Раздражение неприятно кольнуло где-то под рёбрами. Изуми резко подняла взгляд и почти сразу столкнулась глазами с молодым медбратом. Новенький. Всего пару недель назад окончил университет и по контракту оказался в этой лаборатории.
В руках он нёс металлический поднос. На нём лежали окровавленная вата, флакон со спиртом, заживляющий гель, хирургическая игла и нити для наложения швов. Заметив девушку, парень приветливо улыбнулся.
- О, здравствуйте, Отзонэ-бутё.
Он уважительно кивнул. Взгляд на мгновение задержался на ней чуть дольше положенного, но почти сразу вернулся к её лицу. И этого оказалось достаточно.
На виске девушки отчётливо проступила напряжённая жилка, а взгляд был настолько тяжёлым, будто она из последних сил сдерживала раздражение.
Парень осторожно кашлянул.
- Отзонэ-качо снова загрузил вас работой? Мы повторно обработали А017. Сейчас он спокоен... Правда, стоит только упомянуть А005...
Изуми вопросительно посмотрела на него.
- Правда? Странно. Филин ведь терпеть не может лисьих.
Она отошла в сторону, пропуская медсестру, которая сопровождала одного из экспериментов в процедурную, и прислонилась плечом к стене. Пальцы сами собой сжались в кулак.
Из глубины сознания тут же раздался насмешливый смех.
- Ха-ха-ха... Ты это слышала? Они... пара? Вот уж умора!
Изуми едва заметно качнула головой, заставляя себя вновь сосредоточиться на разговоре.
- Думаешь, между ними действительно есть какая-то связь? Они ведь даже разных видов. Насколько я помню, Филин никогда не проявлял интереса ни к самкам своего вида, ни к другим птицам. А теперь вдруг... лисица?
Она не успела договорить.
- Да брось... - ехидно перебил голос. - Кому нужны кости да перья, если можно зарыться лицом в пушистый хвост? Хотя... тебе этого всё равно не понять. Любительница жалких насекомых и каких-то темных крылатых.

Изуми медленно провела ладонью по лицу, словно пыталась стереть остатки навязчивого шума в голове. Свет потолочных ламп болезненно резал глаза, особенно те, что прятались под густой чёлкой. Левую сторону лица снова неприятно защипало.
- Да ты издеваешься... - мысленно процедила она.
Медбрат всё ещё стоял рядом, явно не решаясь уйти.
- Бутё... может, вам всё-таки взять законный выходной? - осторожно произнёс он. - Я могу проводить вас домой. У меня сейчас как раз...
- Всё в порядке.
Ответ прозвучал резко, почти машинально. Она сделала шаг в сторону, отстраняясь не столько от него, сколько от любых попыток проявить к ней заботу. Забота требовала слабости. Слабость - объяснений. А объясняться она давно разучилась.

Парень растерянно опустил руку. Изуми заставила себя поднять на него взгляд. От яркого света левый глаз неприятно заныл, а где-то под кожей словно шевельнулось что-то чужое.
-Смотри не моргай...
Голос прозвучал почти ласково.
-Вдруг он заметит? Представляешь его лицо? Такой хороший мальчик... Наверное, закричал бы.
Она незаметно поправила чёлку.
- Возвращайтесь к работе. Если появятся новые наблюдения по А017 - отправьте мне на рабочий номер. Всё, что покажется странным. Даже если это окажется мелочью.
Парень быстро кивнул.
- Конечно.
Изуми больше ничего не сказала. Она развернулась и пошла дальше по длинным белым коридорам лаборатории.
Шаг.
Ещё один.
Под подошвами тихо поскрипывал идеально вымытый пол. Из вентиляционных шахт тянуло прохладным воздухом, пахнущим антисептиком, металлом и чем-то неуловимо сладковатым. Этот запах сопровождал её с самого детства. Настолько привычный, что иногда она замечала его только тогда, когда покидала стены лаборатории.
-Знаешь...
Демон вновь нарушил тишину и на этот раз его голос звучал почти задумчиво.
-Люди удивительные создания.
Изуми молчала.
-Сначала придумывают слово "гуманность"...
Неспешный смешок послышался совсем близко.
-...а потом строят клетки.
Она крепче сжала ручку портфеля.
-И ведь никто из них даже не замечает иронии.
- Замолчи...
Едва слышный шёпот сорвался сам собой.
Навстречу проходили сотрудники, но никто не обратил внимания, для окружающих она лишь устало разговаривала сама с собой, или, может быть, повторяла план работы.
-Почему?
Теперь голос звучал совсем близко.
-Разве я сказал неправду?

Когда она наконец оказалась перед квартирой Альберта Беккера, часы показывали уже далеко за полдень.
Изуми коротко выдохнула, поправила съехавшую чёлку, одёрнула юбку и дважды негромко постучала.
За дверью послышались тяжёлые, неторопливые шаги, затем замок тихо щёлкнул и дверь открылась.
На пороге стоял мужчина примерно одного возраста с Юкичи. Коротко остриженные седые волосы на висках, грубоватые черты лица, старый домашний свитер с закатанными рукавами и неизменно тёплый взгляд. Увидев девушку, он искренне улыбнулся.
- Идзу.
В этом доме только он позволял себе так её называть.
- Давно ты не заходила.

Но улыбка почти сразу погасла.
Его взгляд остановился на знакомом потёртом портфеле, он ничего не спросил, лишь тихо вздохнул.
- Понятно... Значит, снова не с самыми хорошими новостями.
Он сделал шаг в сторону, освобождая проход.
- Заходи. Поговорим на кухне. Я сварю твой любимый какао.
Изуми едва заметно улыбнулась, совсем немного. Наверное, единственная настоящая улыбка за весь день.
Стоило переступить порог этого дома, как напряжение в плечах будто стало слабее.

Пройдя на кухню, Изуми привычно опустилась на стул и молча огляделась.
Она бывала здесь десятки раз, но каждый раз этот дом казался ей чем-то совершенно чуждым - не потому, что был незнакомым, а потому, что существовал словно вне её жизни, никакого холодного металла, никаких белых стен, никаких ламп дневного света.
Только старое дерево.
Кухонный гарнитур, потемневший от времени, тихонько поскрипывал, когда Альберт открывал дверцы шкафчиков. На подоконнике теснились глиняные горшки с травами и небольшой кактус, переживший, казалось, уже не одно десятилетие. На стенах висели полки, заставленные банками с чаем, старыми книгами по механике и какими-то деревянными фигурками животных, вырезанными явно неумелой, но очень старательной рукой.
Из соседней комнаты доносилось размеренное тиканье старых часов, не раздражающее.
Наоборот, будто напоминающее, что время здесь течёт медленнее.
Через несколько минут Альберт поставил перед ней две тяжёлые глиняные кружки с блюдцами. На каждой были неровно нарисованы коты, цветы и какие-то смешные листья - рисунки выглядели почти детскими и потому почему-то вызывали улыбку. Следом появилась тарелка ещё тёплых булочек, густо покрытых белой глазурью и маком.
По кухне сразу поплыл сладкий аромат свежей выпечки, ванили и горячего какао.
Дом Беккера всегда пах именно так. Не дорогими духами, не бытовой химией.
А жизнью.
Наверное, поэтому Изуми так любила приходить сюда ещё ребёнком. Здесь никто никуда не спешил. Никто не говорил о сроках, отчётах или новых экспериментах. Даже вещи будто не боялись стареть. Потёртые ручки шкафов, выцветшие занавески, исцарапанный деревянный стол - всё хранило следы прожитых лет и не пыталось казаться новым. В лаборатории время оставляло лишь трещины.
Здесь же - воспоминания.
Она сама не заметила, как напряжение, сжимавшее плечи с самого утра, начало понемногу отпускать. Дыхание стало глубже, пальцы перестали судорожно сжиматься, а шум в голове впервые за долгое время стих. Даже Голос молчал, будто и ему было неуютно в этом доме.
Изуми поймала себя на странной мысли.
-Если бы существовало место, которое можно было назвать домом...Наверное, оно выглядело бы именно так.

Тишина в доме Беккера была совсем иной. Она не давила, как в лаборатории, не заставляла искать источник очередного шума или ждать тревожного сигнала. Здесь она была живой. Где-то тихо тикали старые настенные часы. За окном лениво покачивались ветви деревьев, время от времени шурша по стеклу. Из глубины дома доносился едва уловимый скрип деревянных половиц - старый дом словно размеренно дышал вместе со своим хозяином.
Альберт не торопил её.
Он лишь сидел напротив, неторопливо согревая ладони о кружку с какао. Иногда бросал короткий взгляд на девушку, но ничего не говорил. За долгие годы он научился ждать. Некоторые люди открывались только тогда, когда переставали чувствовать, что от них чего-то требуют.
Изуми наконец расстегнула потёртый портфель отца и осторожно достала толстую папку с чертежами.
- Отец просил передать их вам, - негромко произнесла она. - Сам пока... занят. А у меня сегодня выходной, вот и решила заехать.
Альберт молча принял бумаги. Он внимательно перелистывал лист за листом. Лицо постепенно становилось всё серьёзнее. Наконец он закрыл папку и пальцы задержались на её обложке чуть дольше обычного.
- Сделаю, - тихо сказал он. - Всё подготовлю и отправлю в производство.
Он поднял глаза.
- Но если бы Юкичи хоть иногда меня слушал... я бы посоветовал ему остановиться.
В комнате вновь воцарилась тишина.
- Пусть отпустит их, - уже почти шёпотом добавил Альберт. - Пока ещё не поздно.
Изуми лишь опустила взгляд в кружку. Густой шоколадный аромат уже почти остыл, но всё ещё казался удивительно тёплым.
Она понимала, о ком он говорит. И понимала, что отец никогда этого не сделает.
- Я говорила ему, - после долгой паузы ответила девушка. - Не один раз.
Пальцы сами начали медленно гладить гладкую керамическую ручку кружки.
- Но... такое чувство, будто он боится остановиться. Словно если перестанет работать хотя бы на день...
Она запнулась.
- ...то весь мир рухнет.
Альберт грустно усмехнулся.
- Мир не рухнет.
Он покачал головой.
- А вот он - вполне может.
Изуми ничего не ответила, потому что сама думала об этом всё чаще. Она слишком хорошо знала отца- Бессонные ночи, кофе вместо еды, доклады до рассвета, трясущиеся руки, красные от усталости глаза.
Он словно пытался успеть закончить то, на что одной человеческой жизни уже не хватало.
- Тогда почему ты продолжаешь работать рядом с ним? - неожиданно спросил Альберт.
Она медленно подняла голову.
- Ты ведь прекрасно видишь, что происходит.
Он говорил спокойно, без осуждения, лишь с усталостью человека, который уже слишком многое пережил.
- Ты понимаешь, что он не станет тебя слушать. Понимаешь лучше многих.
Он тяжело вздохнул.
- Юкичи перестал жить в тот день, когда умерла Мидзуми. Лаборатория лишь делает вид, что поддерживает в нём жизнь.
Слова прозвучали негромко, но почему-то больнее любого крика. Альберт ненадолго задумался, потом неожиданно улыбнулся - устало, почти по-отечески.
- Знаешь... когда они только познакомились, Юкичи был совсем другим.
Он даже тихо усмехнулся своим воспоминаниям.
- За Мидзуми тогда половина института бегала. Она была слишком яркой, чтобы её не замечали.
Он отпил немного какао.
- Но никому она не отвечала взаимностью. Кроме одного упрямца, он всё равно приходил, ждал после лекций, еосил ей книги. Спорил с ней ночами напролёт, получал отказ и снова возвращался.
Альберт покачал головой.
- Иногда мне казалось, что он способен спорить даже со смертью... лишь бы она уступила ему хотя бы один лишний день рядом с ней.
Изуми невольно улыбнулась, совсем немного. Она редко слышала истории о молодых родителях. Для неё они всегда существовали уже взрослыми.
Почти недосягаемыми, но улыбка быстро исчезла.
- Всё равно...
Она опустила взгляд.
- Если так продолжится...
В воображении вспыхнула картина.
Кабинет, поздний вечер. Монитор всё ещё светится. Отец лежит на полу. Без движения. Совсем один, и никто не приходит слишком долго.
Дыхание девушки сбилось.
И именно в этот момент, словно только и ждавший этой мысли, вновь раздался знакомый голос.
- Да-а...
На этот раз он звучал почти мечтательно.
- Представь только... бумаги разбросаны по полу... кружка наконец перестала дымиться... а вокруг такая чудесная тишина...
Он тихо рассмеялся.
- А потом дверь медленно открывается...Кто же его найдёт первым? Ты? Или тот милый Филин? Ох, какая будет картина...Кровь, перья, белый халат станет таким красивым...
Изуми крепче сжала кружку пальцы побелели.
- Перестань...
Она не произнесла этого вслух, лишь подумала.
Но Голос услышал. Он всегда слышал.
- Почему?
В его голосе звучало почти искреннее удивление.
- Разве ты сама никогда не представляла подобного? Хотя бы на секунду? Все представляют, Я-лишь честнее остальных.
В этот момент Альберт поднялся из-за стола, не говоря ни слова, он вышел в соседнюю комнату. Через несколько минут вернулся с большим, заметно потёртым фотоальбомом. Положив его перед Изуми, он мягко коснулся её плеча.
И произошло странное, Голос не исчез, но словно оказался за толстой стеной, он всё ещё что-то говорил, смеялся, шутил.
Однако слова больше не доходили до сознания. Осталась лишь далёкая вибрация, похожая на едва различимое эхо за закрытой дверью.
И впервые за долгое время Изуми смогла спокойно вдохнуть.
Она осторожно провела ладонью по потёртой обложке. Кожа под пальцами почувствовала шероховатость старой ткани, выцветшей за долгие годы. На углах уже проступал картон, а корешок был аккуратно прошит новой нитью - видно, Альберт не раз чинил альбом собственными руками.
- Он принадлежал Мидзуми, - тихо произнёс мужчина. - После её смерти Юкичи так и не смог его забрать. А я... не решился выбросить.
Изуми медленно открыла первую страницу. С фотографии ей улыбалась совсем юная девушка.
Никакого строгого халата, никаких бесконечных отчётов, никаких лабораторий. Обычная студентка с длинными волосами, растрёпанными ветром. В руках - мороженое, рядом несколько друзей, а на лице такая искренняя улыбка, что Изуми невольно задержала взгляд.
Она никогда не видела мать такой.
Следующая фотография.
Ещё одна.
Праздник университета, поход в горы, летний фестиваль.
На каждом снимке Мидзуми казалась удивительно живой. Она постоянно смеялась, строила смешные рожицы в объектив, обнимала друзей, спорила с кем-то прямо во время фотографии, будто не могла усидеть спокойно даже несколько секунд.
Изуми почувствовала лёгкое тепло где-то глубоко внутри, такой она мать совсем не представляла.
Ей всегда рассказывали лишь о великом учёном. О женщине, изменившей генетику, о человеке, создавшем основу всего проекта, но не о девушке, которая умела смеяться.
Она перевернула страницу, и неожиданно замерла.
На заднем плане почти каждой фотографии теперь мелькал один и тот же человек.
Иногда совсем далеко, иногда почти у самого края кадра, иногда будто случайно проходил мимо.
Но он был.
Высокий парень с тёмными волосами.
Юкичи.
Ещё совсем молодой.
На одном снимке он разговаривал с кем-то возле корпуса института, но взгляд всё равно был направлен только на Мидзуми. На другом держал в руках книги, пока она оживлённо спорила с преподавателем. На третьем стоял под дождём без зонта.
И опять смотрел только на неё.

Альберт тихо усмехнулся.
- Видишь?
Изуми молча кивнула.
- Он следовал за ней буквально везде.
- Она замечала?
- Конечно.
Он улыбнулся уже теплее.
- Просто делала вид, что нет.
Некоторое время девушка перелистывала страницы молча. Постепенно фотографий с друзьями становилось меньше.
Их место занимали лаборатории.
Белые халаты. Чертежи. Колбы.
Модели искусственных органов.
Первые экспериментальные камеры. Лица на снимках стали серьёзнее. Улыбки исчезали всё чаще, будто сама жизнь постепенно вытеснялась работой.
Ещё одна страница и Изуми застыла. По позвоночнику медленно пробежал неприятный холод. Фотографии больше не напоминали семейный альбом.
Искусственные матки. Полупрозрачные капсулы, наполненные мутной питательной жидкостью. Внутри - крошечные эмбрионы с ещё не сформировавшимися конечностями.
Под каждым резервуаром аккуратной рукой были подписаны номера, срок развития, процент приживаемости. Какие-то расчёты. Красноватый свет лаборатории придавал снимкам почти болезненный оттенок.
Возникало ощущение, будто фотографии сделаны не человеком, а кем-то совершенно равнодушным к тому, что находится перед объективом.

Изуми перевернула ещё страницу. Потом ещё одну.
Чем дальше она листала, тем тяжелее становилось дышать. Существа на фотографиях становились всё более узнаваемыми -Появлялись первые зачатки крыльев. Хвосты, лисьи уши. Птичьи лапы.
Некоторые кадры были зачёркнуты красным маркером. На других стояли короткие пометки: «Неудача.»; «Нестабильно.»; «Повторить.»
Она медленно подняла глаза на Альберта.
- Это...
Слова застряли в горле но мужчина понял её без объяснений.
- Да.
Он опёрся локтями о стол.
- Самое начало проекта. Ещё до того, как его сделали официальным.
Он некоторое время смотрел в кружку, будто видел там далёкое прошлое.
- Мидзуми тогда была одержима одной идеей - Создать существ, которые смогут жить рядом с человеком. Не солдат, не оружие, не лабораторный материал. Помощников, тех, кто сможет заменить людей там, где человеку слишком тяжело или опасно.
Он грустно улыбнулся.
- Знаешь... самое страшное в том, что начиналось всё действительно с добрых намерений.
Изуми вновь посмотрела на фотографии, теперь они казались ещё тяжелее, потому что она знала, чем всё закончилось. Альберт вдруг негромко усмехнулся.
- Правда, энтузиазма ей было не занимать.
Он покачал головой.
- Под вашей дачей такие подземные коридоры вырыла... что любой военный бункер позавидовал бы. Хотелось ей, видишь ли, «простора для исследований».
Он развёл руками.
- Вот только эта самая движуха её в итоге и погубила.
В комнате снова повисло молчание, не тяжёлое, скорее печальное.

Альберт медленно поднялся.
Суставы тихо хрустнули.
Он подошёл к комоду, открыл верхний ящик и некоторое время что-то искал и вернулся он уже с небольшой связкой старых ключей.
Металл потускнел от времени, а на одном из ключей ещё сохранилась выцветшая бирка с едва различимыми цифрами. Мужчина положил связку перед Изуми, та удивлённо посмотрела на него.
- Это...
- Ключи от старой лаборатории Мидзуми.
Он спокойно выдержал её взгляд.
- Юкичи туда уже много лет не приезжает. Наверное... не может или не хочет.
Он ненадолго замолчал.
- Но тебе, думаю, стоит увидеть это место своими глазами. Если действительно хочешь понять родителей.
Альберт взял с подоконника небольшой лист бумаги и старую авторучку, неторопливо написал адрес аккуратным, почти каллиграфическим почерком. После протянул записку девушке.
- Держи.
Он улыбнулся уголками губ.
- А я пока передам чертежи в производство.
Изуми молча убрала ключи и листок в портфель, но внутри уже не находила себе покоя.
-Отец ведь тоже был там...
Мысль появилась сама собой.
-Почему тогда он оставил всё именно Альберту? Почему не забрал вещи матери домой? Почему никогда не рассказывал об этом месте?
Вопросов становилось всё больше.
Ответов - ни одного.

Изуми вышла в подъезд, тихо прикрыв за собой дверь. Тёплый воздух квартиры остался позади. Сразу стало прохладнее. Подъезд встретил её привычным запахом сырого бетона, старой краски и пыли, въевшейся в стены за десятки лет. Где-то этажом выше хлопнула дверь, послышались чьи-то торопливые шаги, затем всё снова стихло.
Она медленно начала спускаться, портфель слегка оттягивал плечо. Теперь в нём лежали не только чертежи отца- ключи, адрес и слишком много вопросов.
- М-м...
Голос лениво потянулся, словно только что проснулся.
- Старик хороший, очень хороший. Даже жаль его немного...
Повисла короткая пауза.
- Хотя нет, не жаль. Добрые люди обычно умирают особенно некрасиво.
Изуми даже не вздрогнула, она привыкла, не отвечать, не спорить, не слушать. Однако Голос прекрасно чувствовал каждую её эмоцию.
- Ты ведь заметила?
Он тихо усмехнулся.
- Пока ты была у него дома, я почти не мог говорить. Любопытно, правда? Будто этот старый немец случайно построил маленький островок...Куда даже я не очень люблю заходить.
Он хихикнул.
- Бр-р. Уют - отвратительная штука, она слишком долго не выдерживается. Обязательно сгниёт.
Изуми сильнее сжала ремень портфеля.
- А знаешь...
Голос неожиданно стал тише, почти задумчивым.
- Мне нравится твой отец, очень. Он невероятно упорный. Представляешь, сколько раз я уже почти убедил его остановиться? И каждый раз, он выбирал её- Работу, мечту, мёртвую женщину. Не меня.
В голосе впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на... уважение или раздражение. Разобрать было невозможно.
- Такие люди редкость, именно поэтому они ломаются громче остальных.
Изуми резко остановилась между этажами. Солнечный луч пробивался сквозь мутное окно, ложась на ступени длинной золотистой полосой. Она устало прикрыла глаза.
-Хватит.
Не вслух. Мысль. Простая мысль но Голос лишь довольно рассмеялся.
- Ну вот, опять командуешь, а ведь я всего лишь разговариваю. Разве друзья не разговаривают?
Он сделал театральную паузу.
- Или...Ты до сих пор боишься признать, что я единственный, кто всегда рядом? С рождения, без выходных, без отпуска, без предательств. Разве это не романтично?
Изуми быстро достала телефон, экран вспыхнул холодным белым светом. Она открыла рабочую почту.
Пусто.
Личные сообщения.
Тоже ничего.
Лишь системные уведомления, она облегчённо выдохнула. Сегодня лаборатория хотя бы не искала её каждые десять минут.
- Вот это да.
Голос разочарованно цокнул языком.
- Никому не нужна, какая трагедия.
Он выдержал паузу ровно столько, чтобы слова успели кольнуть.
- Кроме меня, конечно. Мне ты всегда нужна, особенно когда начинаешь уставать. Тогда ты становишься такой...Настоящей.
Изуми выключила экран- спокойно, медленно. Будто закрывала дверь перед назойливым гостем.
На улице уже сгущались сумерки. Она вышла из подъезда. Прохладный ветер сразу коснулся лица, заставив чёлку качнуться.
Город жил своей обычной жизнью. Кто-то спешил домой с пакетами продуктов, дети смеялись возле автомата с напитками, молодая пара спорила, куда пойти ужинать.
Самая обыкновенная жизнь. Такая далёкая от лаборатории, что временами казалось - всё происходящее с ней существует в каком-то другом мире.
Она открыла приложение такси. Палец автоматически нажал на строку адреса.
И замер.
В кармане лежали ключи, старые и потёртые. От места, о существовании которого отец никогда ей не рассказывал. В груди неприятно шевельнулось любопытство.
- Поезжай.
Голос произнёс это неожиданно спокойно, без привычных насмешек.
- Правда. Поезжай, посмотри. Вдруг найдёшь что-нибудь интересное? Например...
Он словно смаковал каждое слово.
- Первые ошибки твоей матери.
Или...первые успехи, а может...Первое чудовище, кто знает?
Он тихо засмеялся.
- Ох, я ведь тоже люблю семейные архивы. Особенно те, где пыль пахнет формалином.
Изуми смотрела на экран телефона ещё несколько секунд. Потом медленно покачала головой.
- Нет...
Слово сорвалось почти беззвучно.
-Работа. Сначала работа.
Она слишком хорошо знала своего отца. Если сегодня не разобрать отчёты, завтра их станет вдвое больше.
Пальцы быстро ввели знакомый адрес лаборатории.
«Заказ оформлен. Автомобиль прибудет через три минуты.»
- Какая скучная девочка...
Голос театрально вздохнул.
- Всё потом, всё работа, всё обязанности.
Он снова засмеялся, тихо и почти ласково.
- Ничего, у нас впереди ещё очень много времени. Поверь мне, когда-нибудь ты сама будешь искать повод вернуться туда.
И в этот раз Изуми почему-то почувствовала холод не от вечернего ветра. Ей показалось, что последние слова были сказаны вовсе не как предположение. А как обещание.

Лаборатория встретила её непривычной тишиной.
Во время обеденного перерыва длинные коридоры пустели. Лишь под потолком мерно гудела вентиляция, а где-то за герметичными дверями лениво попискивала аппаратура, следившая за жизненными показателями подопытных. Казалось, всё огромное здание наконец позволило себе несколько минут передышки.
Изуми нравилось это время, не потому, что становилось спокойно, просто никто не отвлекал.
Она прошла в кабинет отца, сняла пальто, повесила его на спинку кресла и, даже не успев толком сесть, увидела на столе знакомую стопку папок. Огромную.
- ...Да ты издеваешься...
Она устало прикрыла глаза.
- Он вообще когда-нибудь отдыхает?..
Ответа, разумеется, не последовало и она открыла первую папку.
Отчёты.
Протоколы.
Заключения.
Исправления.
Замечания Совета.
Новые заявки.
Будто бумаги размножались сами собой.
- Целая гора... Куда он столько пишет?..
Компьютер негромко загудел, оживая. Изуми принялась быстро просматривать документы, почти машинально исправляя ошибки, дописывая отсутствующие графы и сортируя всё по датам.
Рука работала быстрее мыслей, после первого десятка отчётов она коротко записала на листке:
«A005 - готова.»
Прикрепила записку к краю монитора и сразу переключилась на бумаги собственных подопечных, с ними было легче.
Она давно выучила шаблоны почти наизусть и минуты текли незаметно.
В кабинете становилось всё тише, настолько, что шелест переворачиваемых страниц начал казаться слишком громким.
Сообщение.
Тот самый молодой медбрат, Изуми открыла переписку.

Чем дальше читала, тем сильнее сходились её брови.
«A017 заметно успокаивается сразу после упоминания A005. Временами просит привести её. Во время совместного содержания ведёт себя необычно спокойно, они играют и сидят рядом.
При попытки разлучит становится довтльно агресивным»
Она перечитала сообщение ещё раз. Затем ещё. Это не укладывалось в голове.
- Странно...
Она медленно поднялась из-за стола.
Филин ненавидел почти всех, подозревал каждого. Даже персонал предпочитал лишний раз не заходить в его камеру, он никогда не искал чужого общества. Никогда, а теперь...
A005.
Лисица, так еще самая доверчивая и болтливая особь всего сектора. Именно её?
Изуми медленно зашагала по кабинету. Одна рука привычно легла под локоть другой, пальцы коснулись подбородка. Мысли лихорадочно цеплялись одна за другую.
- Она может симпатизировать кому угодно... - тихо пробормотала она. - Для неё весь мир - потенциальные друзья. Но он...
Она покачала головой.
- Нет... Это не похоже на него.
- А если похоже? - неожиданно лениво протянул Голос.
Изуми даже не вздрогнула, уже слишком привыкла.
- Может, он наконец нашёл кого-то, кого ещё не хочется убить? Романтика... Как мило. Я сейчас расплачусь.
Она молча продолжила размышлять.
- Или... - Голос задумчиво хмыкнул. - Они просто нашли друг в друге единственное живое существо, которое понимает, каково это - родиться в клетке. Забавно, правда? Люди хотели вывести идеальное оружие, а получили... привязанность.
Несколько секунд он молчал, затем тихо рассмеялся.
- Хотя какая разница? Всё равно однажды кто-нибудь из них будет держать внутренности другого в руках.
Изуми раздражённо стиснула зубы.
- Замолчи.
- Уже? А я только начал...
Она остановилась возле окна. За стеклом медленно кружил снег. Белый, холодный. Совсем не похожий на тот мир, что скрывался этажом ниже.
Мир крови, мир криков. Мир, который существовал лишь потому, что кто-то однажды решил сыграть в Бога.
...
Резкая боль заставила её поморщиться, она машинально прикусила указательный палец. Слишком сильно в этот раз. На коже выступила капля крови, девушка привычно слизнула её...
И тут же застыла.
Вкус.
Не такой, совсем не такой.
Не железо, не соль.
Густая горечь при том странно сладковатая, будто язык коснулся неизвестного лекарства.
Она удивлённо посмотрела на палец, кровь медленно стекала по коже, поблёскивая под холодным светом ламп.
Какая-то...
Другая.
- Хм...
Она осторожно попробовала ещё раз.
Нет. Не показалось, изменение было настоящим.
- Вот это уже интересно... - почти шёпотом произнёс Голос.
На этот раз в его интонации не было насмешки, только неподдельное любопытство.
- Видишь? Я ведь говорил... Ты меняешься.
И это только начало.
Изуми быстро вытерла руку салфеткой.
- Нет.
Она сказала это скорее себе, чем ему.
- Просто переутомление.
- Конечно.
- Стресс.
- Безусловно.
- Недостаток сна.
- Как скажешь...
Он усмехнулся, тихо, двже почти ласково.
- Главное - продолжай в это верить. Так намного интереснее.
Изуми резко захлопнула папку.
- Всё. Хватит, работа сама себя не закончит.
Она снова села за стол, но сосредоточиться уже не получалось.
Слова расплывались, строчки сливались друг с другом.
...
Час спустя она с раздражением отбросила очередную папку.
- Да сколько вас вообще...
Её взгляд скользнул по базе данных.
Двести тринадцать особей, и, скоро откроется сектор C.
Она устало откинулась на спинку кресла.
- Когда они только успели создать столько...
В кабинете было тихо. Настолько тихо, что впервые за долгое время исчез даже Голос. Это насторожило сильнее, чем его присутствие. Она уже почти успела привыкнуть к этой навязчивой компании.
И именно поэтому, когда за спиной вдруг раздался довольный смешок, всё тело невольно напряглось.
- Ну наконец-то...
Он говорил почти с восхищением.
- Я уж думал, ты никогда не начнёшь задавать правильные вопросы.
Изуми медленно закрыла глаза.
- Какие ещё правильные?
- А разве ты сама не подумала?
Его голос стал почти доверительным.
- Двести существ. Двести характеров и двести отдельных камер, двести проблем. Как неэффективно...
Повисла небольшая пауза.
- А если собрать их всех вместе? И посмотреть,кто действительно достоин жить.
Мысль прозвучала настолько просто, что поначалу Изуми даже не придала ей значения.
Собрать всех вместе, проверить поведение, оценить уровень взаимодействия.
Она машинально начала перебирать варианты развития событий, словно уже составляла план нового эксперимента. Боевые особи постоянно содержались отдельно. Так было безопаснее для персонала и... удобнее для отчётности. Но что, если взглянуть на проблему иначе?
- Если они действительно создаются для войны... - тихо пробормотала она, - то изоляция только мешает.
- Вот именно, - удовлетворённо протянул Голос. - Наконец-то начинаешь думать шире.
Изуми нахмурилась.
- Им всё равно однажды придётся взаимодействовать друг с другом.
- Конечно.
Она замолчала, пальцы сами собой застучали по столешнице.
- ...как они поведут себя в условиях ограниченного пространства.
- Замечательная идея.
- Это обычный стресс-тест.
- Безусловно.
- Я смогу увидеть настоящие связи между ними...
- Именно.
- И определить, кто способен работать сообща.
- Или кого стоит выбросить первым...
Последнюю фразу Голос произнёс почти шёпотом, девушка не ответила. Она уже поднялась на ноги и взяв планшет, быстрым шагом вышла из кабинета.

В коридорах вновь становилось людно - обед подходил к концу. Сотрудники расходились по постам, кто-то нёс контейнеры с медикаментами, кто-то обсуждал результаты анализов. При её появлении разговоры привычно стихали.
Отзонэ-бутё-Правая рука Юкичи, холодная, собранная, безошибочная. Никто не видел, как внутри неё уже несколько минут спорили два совершенно разных голоса.

Комната наблюдения встретила её приглушённым светом десятков экранов. На мониторах мелькали камеры сектора А- Кто-то из гибридов спал, кто-то бесцельно ходил по вольеру. Кто-то молча смотрел в стену.
Несколько сотрудников одновременно поднялись со своих мест.
- Отзонэ-бутё.
Она лишь коротко кивнула. Подошла к центральной консоли, и, несколько секунд молча наблюдала за экранами. Её взгляд остановился на A017.
Филин неподвижно сидел высоко под потолком своего вольера, прикрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он спит, но Изуми знала - он слушает.Всегда.
Затем взгляд скользнул на соседний монитор.
A005.
Лисица беззаботно носилась по вольеру, гоняясь за собственным хвостом и что-то весело рассказывая пустоте.
Такая разная, и всё же, что-то связывало этих двоих.
- Любопытно... - едва слышно произнесла Изуми.
- Очень, - довольно согласился Голос.
Она выпрямилась, в помещении повисла тишина.
- Прекратить текущие учения.
Сотрудники переглянулись.
- Всех особей сектора А собрать в общем загоне.
Один из операторов удивлённо поднял голову.
- Простите... всех?
- Всех.
- Но... их больше двухсот. Загон рассчитан максимум на девяносто особей одновременно.
Изуми спокойно посмотрела на него.
- Значит, сегодня проверим его реальные пределы.
В комнате стало совсем тихо.
- Отзонэ-бутё... между некоторыми видами сохраняется крайне высокая степень агрессии. Есть риск...
-Есть риск получить достоверные результаты, - перебила она.
Её голос звучал ровно, без раздражения, без сомнений.
- Если однажды они окажутся в боевых условиях, никто не станет рассчитывать площадь помещения и психологическую совместимость. Им придётся либо научиться сосуществовать...
Она на мгновение замолчала, в груди что-то неприятно дрогнуло, и, почти одновременно с этим внутри сознания раздался знакомый шёпот.
-...либо останутся только сильнейшие.
Она сама не поняла, почему закончила именно так.
- ...либо погибнут.
Несколько секунд никто не двигался, сотрудники переглянулись ещё раз. Такого приказа лаборатория ещё не получала, но, спорить с ней никто не решился.
- Выполнять.
По комплексу один за другим зазвучали сигналы тревоги. Где-то далеко начали открываться тяжёлые герметичные двери.
Девушка медленно опустилась в кресло перед панорамным стеклом и хотя на губах не было улыбки, но, где-то очень глубоко внутри, в том месте, куда она старалась никогда не заглядывать, шевельнулось чувство, которому она пока не могла подобрать название.
Голос тихо рассмеялся.
- Вот теперь...
- ...посмотрим, что такое настоящий естественный отбор.

Тяжёлые створки загона с глухим лязгом закрылись за одной из групп подопытных. По просторному вольеру мгновенно разлилось напряжение.
Никто не двигался.
Даже самые агрессивные особи лишь медленно оглядывались, принюхивались, изучали друг друга. Слишком тесно, слишком много незнакомых запахов и слишком мало путей к отступлению.
Высоко в искусственных кронах деревьев уже рассаживались птицы, торопливо занимая самые безопасные ветви. Те, кому не хватило места, раздражённо хлопали крыльями, сталкивая соседей вниз.
На земле хищники молча делили территорию- Кто-то низко рычал, кто-то прижимал уши, кто-то уже медленно обходил будущую жертву кругом.
Изуми молча наблюдала, камеры бесшумно меняли ракурсы. На одном из экранов появился А017.
Филин застыл почти в самом центре загона, он не пытался занять высоту, не искал драки. Лишь внимательно осматривал окружающих, будто пытался понять, зачем их вообще собрали вместе.
- Умный мальчик... - довольно протянул Голос. - Уже чувствует, что сегодня правила изменились.
В этот момент открылись вторые ворота, и, в загон начали заводить лисьих.
Пушистые хвосты нервно мелькали среди кустарников.Кто-то сразу бросился искать укрытие- Кто-то испуганно жался к ограждениям, и, почти сразу взгляд Филина остановился на знакомой рыжей фигурке.
А005.
Лисица растерянно крутила головой, явно не понимая происходящего, но стоило ей заметить его, как напряжение на её мордочке исчезло. Она радостно махнула хвостом и поспешила к нему, будто встретила старого друга, а не оказалась среди двух сотен потенциальных убийц.
Филин коротко осмотрелся по сторонам, затем, не колеблясь ни секунды, расправил крылья. Одним мощным взмахом поднялся в воздух, подхватил лисицу за талию и перенёс её в густую крону старого дерева, скрытую переплетением ветвей.
Там он сразу закрыл её своими крыльями, оставив открытым лишь небольшой проход, через который можно было следить за происходящим.
- Посмотри-ка... - Голос довольно хмыкнул. - А ведь он уже выбрал, кого будет защищать.
Первые минуты тянулись мучительно медленно, никто не хотел становиться тем, кто нанесёт первый удар.
Но достаточно было одной ошибки- Молодой волк случайно задел плечом незнакомого тигра, тот предупреждающе оскалился, а волк ответил тем же.
Через секунду воздух прорезал первый рык, ещё через мгновение оба уже катались по земле, вцепившись друг другу в глотки. Будто только этого все и ждали.
Загон взорвался- Рычание, визг, хлопанье крыльев и хруст ветвей.
Сотни тел одновременно сорвались с места.- одни пытались убежать. Другие-нападали первыми. Третьи дрались просто потому, что вокруг дрались все.
Изуми не отрывала взгляда от стекла.Она ещё могла приказать остановить эксперимент.
Всего одно слово. Одно нажатие кнопки, но, её пальцы неподвижно лежали на подлокотнике кресла.
- Видишь? - почти ласково прошептал Голос. - Они сами всё делают. Ты здесь вообще ни при чём.
Он тихо засмеялся.
- И всё же...
- Мне кажется, участников маловато...

Изуми молчала.
По другую сторону стекла схватка разрасталась, словно пожар в сухом лесу. Камеры автоматически переключались между секторами, выхватывая отдельные фрагменты бойни: оскаленные пасти, взметнувшиеся перья, клочья шерсти, кровь, быстро впитывавшуюся в рыхлую землю искусственного загона.
Сотрудники за её спиной переглядывались. Кто-то нервно сглотнул, кто-то уже потянулся к панели управления, ожидая команды прекратить эксперимент, но, приказа не последовало.
Голос удовлетворённо хмыкнул.
- Вот видишь... Никто не хочет брать ответственность. Все ждут, пока решишь ты. Забавно, правда? Люди так любят перекладывать собственную совесть на чужие плечи.
На одном из экранов молодой гибрид-рысь уже не сопротивлялся. Несколько более крупных особей рвали его прямо на земле, не обращая внимания на собственные раны.
Изуми невольно отвела взгляд, её пальцы медленно сжались на подлокотнике.
- Жалко?
Голос прозвучал неожиданно тихо, почти ласково.
- Не переживай... Им всё равно пришлось бы умереть. Ты лишь немного ускорила неизбежное.
Девушка ничего не ответила, она вновь посмотрела на центральный монитор.
Филин по-прежнему удерживал свою позицию среди густых ветвей. Несколько особенно отчаянных хищников пытались добраться до дерева, но каждый раз стремительная тень срывалась вниз. Вспышка когтей. Глухой удар и очередное тело падало обратно.
Лисица почти не участвовала в схватке. Она двигалась рядом с ним, прикрывая нижний ярус, мгновенно отгоняя каждого, кто пытался подобраться слишком близко. Они не обменивались взглядами, не подавали друг другу сигналов, но действовали так слаженно, будто репетировали это годами.
- Какая прелесть... - протянул Голос с искренним восхищением. - Посмотри на них. Даже люди так не умеют доверять друг другу.
Он тихо рассмеялся.
- А теперь представь, на что они способны... если перестанут сдерживаться.
Прошло ещё несколько минут.
Бой постепенно затихал, на ногах оставалось всё меньше особей.
Выжившие тяжело дышали, настороженно наблюдая друг за другом, не решаясь нападать первыми. В помещении воцарилась тяжёлая тишина.
Её нарушало лишь прерывистое дыхание раненых и приглушённый шум вентиляции.
Один из сотрудников осторожно посмотрел на Изуми.
- Отзонэ-бутё... Думаю, можно начинать эвакуацию. Если сейчас убрать погибших и рассадить остальных по камерам, потери...
- Нет.
Ответ прозвучал спокойно, даже слишком спокойно, молодой техник растерянно замолчал.
- Простите?..
Изуми медленно поднялась с кресла, её взгляд оставался прикован к панорамному стеклу.
- Откройте нижние шлюзы.
В комнате стало тихо, настолько тихо, что было слышно, как где-то под потолком мерно потрескивает лампа.
- Бутё... - неуверенно произнёс один из операторов. - Но... там же...
- Я знаю, кто там.
Она произнесла это ровным голосом, без раздражения, без злости, словно обсуждала изменение расписания.
- Выпускайте.
Несколько секунд никто не двигался.
Сотрудники переглядывались, каждый надеялся, что приказ отменят. Что руководитель сейчас моргнёт, тяжело вздохнёт и скажет, что это была проверка, но Изуми молчала.
Голос довольно рассмеялся.
- Вот за это я тебя и люблю.
Оператор медленно опустил руку на клавишу, где-то далеко внизу раздался тяжёлый металлический грохот. Словно открывались ворота огромной клетки.
Земля под ногами выживших особей едва заметно дрогнула. Филин поднял голову первым.
Он услышал и почувствовал ещё до того, как из тёмных тоннелей начали выходить первые силуэты. Медленно и неторопливо, словно прекрасно знали, что убегать их добыче уже некуда.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Из чёрных тоннелей доносилось лишь тяжёлое, неровное дыхание. Будто в темноте просыпалось что-то огромное. Что-то голодное.
Затем из мрака показалась первая фигура, она двигалась медленно, припадая на одну конечность. Когда свет ламп коснулся её тела, по комнате пробежал тяжёлый холод.
Это уже нельзя было назвать гибридом, когда-то оно, вероятно, должно было стать человеком с волчьими генами, но проект закончился раньше, или, наоборот, зашёл слишком далеко.
Одно плечо было почти вдвое больше второго. Из-под разорванной серой кожи выпирали уродливо сросшиеся кости, словно организм давно перестал понимать собственное строение. Вместо правой кисти росла бесформенная масса из когтей, сухожилий и слипшейся плоти, медленно подрагивающей при каждом движении.
Следом появились другие. Разных размеров. Разных форм. Но одинаково неправильные.
У одного отсутствовала нижняя челюсть, и длинный язык безвольно волочился по земле.
У второго из грудной клетки торчали лишние рёбра, словно клетка пыталась вывернуться наружу.
Третий передвигался сразу на шести конечностях, неестественно быстро переставляя их, будто огромный паук.
Даже сотрудники невольно сделали шаг назад.
- Господи...
- Они... ещё живы?..
- Их же должны были...
- Утилизировать, - закончил Голос вместо него.
Он рассмеялся так искренне, словно увидел старых друзей.
- Видишь, Изуми? Люди терпеть не могут собственные ошибки. Они готовы спрятать их под землю, лишь бы делать вид, будто ничего не произошло.
Он сделал короткую паузу.
- А ошибки... почему-то всегда очень хотят жить.
Первая химера подняла голову. Её мутные глаза остановились на ближайшем раненом гибриде. Она втянула воздух, и, сорвалась с места- не побежала, полетела. Настолько быстро, что камеры едва успели поймать её силуэт.
Раздался влажный удар, брызги крови густо окрасили ближайшее дерево, особь даже не успела закричать.
Химера вырвала ей горло одним движением и, не обращая внимания на предсмертные судороги, принялась жадно рвать ещё тёплое тело, так что казалось не ела несколько месяцев.
Этого оказалось достаточно и остальные выродки сорвались следом и вновь загон захлебнулся в новом витке бойни.
Теперь никто уже не сражался за территорию, не выяснял, кто сильнее. Это была резня, без правил, без страха и пощады.

Одна из химер с чудовищной силой врезалась в группу птиц. Воздух взорвался перьями. Кого-то буквально впечатало в бетонную стену, оставив на ней кровавый след. Другого разорвали ещё в полёте - крылья медленно закружились вниз отдельно от тела.

Внизу творилось не лучше. Гибрид медведя попытался остановить сразу двух тварей, но одна вцепилась ему в ногу, а вторая уже рвала шею. Огромное тело ещё продолжало стоять, пока голова почти полностью не отделилась от позвоночника.
Повсюду слышались крики, рычание, хруст костей и влажное чавканье.
Запах горячей крови проникал даже через толстое смотровое стекло, смешиваясь с запахом влажной земли и раскалённого металла вентиляции.
Изуми не двигалась, только внимательно следила за происходящим. Её сердце билось всё быстрее, она понимала, что должна испытывать ужас.
Но где-то внутри, там, куда она столько лет запрещала себе смотреть, похоже рождалось совсем другое чувство.
- Не сопротивляйся, - почти шёпотом произнёс Голос, на удивление спокойно, без насмешки.
- Это не радость, это восторг исследователя. Ты же столько лет мечтала увидеть их предел. Так смотри и запоминай, учись. В конце концов... разве не ради этого вы все их создавали?
Лавина обезумевших химер прокатилась по загону, сметая всё на своём пути.
Те, кто ещё несколько минут назад дрался друг с другом, теперь в панике пытались спастись от существ, которые не знали ни усталости, ни жалости. Они не выбирали жертв. Не искали сильнейших. Им было достаточно движения, запаха крови или случайного взгляда.
Ветки старого дерева, где укрылись Филин и Лисица, дрогнули. Одна из химер, больше похожая на бесформенный ком мышц и костей, резко подняла голову. Её раздвоенный нос жадно втянул воздух.
Она почувствовала их, а следом остановились ещё две. Потом ещё. Словно между ними существовала невидимая связь. Они медленно окружали дерево.
- Нашли... - довольно протянул Голос. - Ну же... покажите мне, что вы стоите всех потраченных лет.
Лисица выглянула из-за крыла Филина.
- Семнадцатый...
В её голосе не было паники, только растерянность. Она ещё не понимала, что происходит.
Филин молча сделал шаг вперёд, полностью закрывая её собой, его крылья распахнулись шире, заслоняя единственный проход к их убежищу.
Он не сводил взгляда с тварей внизу, слишком много, даже для него.
Первая химера прыгнула и филин сорвался ей навстречу. Воздух взорвался тяжёлым хлопком крыльев. Когти встретились с искривлённой лапой, и почти сразу раздался отвратительный хруст. Чудовище отбросило обратно вниз, проломив несколько толстых ветвей.
Но на его место уже летели другие, они карабкались по стволу, цепляясь уродливыми конечностями за кору, отталкивались друг от друга, срывались, вновь поднимались, будто не чувствовали боли.
Филин не позволил приблизиться никому, он двигался с пугающей точностью и каждый его удар был коротким, экономным и без единого лишнего движения.
Он ломал шеи, перебивал позвоночники, сбрасывал врагов вниз ещё до того, как они успевали коснуться ветвей, и, всё же их становилось только больше.
Одна из химер неожиданно прорвалась сбоку, лисица вздрогнула, а в следующее мгновение её уже не было на месте.

Рыжая тень сорвалась вниз, она врезалась в нападавшего всей массой, повалила его на землю и, не дав подняться, вцепилась когтями в грудную клетку.
Раздался влажный треск, кровь горячими каплями брызнула ей на лицо и лисица испуганно отшатнулась, словно только сейчас поняла, что сделала, но времени испугаться ей не дали. Следующая химера уже неслась прямо на неё.
- Слева!-Хриплый голос Филина прозвучал резко и лисица почти инстинктивно пригнулась. Над её головой с оглушительным свистом пронеслось огромное крыло, а филин камнем рухнул сверху, всей тяжестью впечатав чудовище в землю. Хрустнули кости и земля дрогнула.
Он резко поднялся, заслонив Лисицу собой, она лишь на секунду посмотрела на него. Потом молча кивнула и этого оказалось достаточно.
Слова стали не нужны, пока он удерживал тех, кто атаковал сверху, она стремительно металась внизу, не позволяя никому подобраться к дереву. Несколько раз ей приходилось буквально проскальзывать под ударами, уходя от когтей в последнее мгновение, а Филин неизменно оказывался там, где защита вот-вот должна была рухнуть.
Со стороны казалось, будто они всю жизнь сражались плечом к плечу, хотя познакомились совсем недавно.
- Вот оно... - Голос почти прошептал. - Самое прекрасное, что есть в этом мире.
Он тихо засмеялся.
- Не любовь, не дружба, простое общее желание выжить. Вот что по-настоящему связывает живых.

С каждой минутой движения Филина становились тяжелее. Чёрные перья, ещё недавно безупречно гладкие, слиплись от крови. Одно крыло бессильно повисло, перебитое у самого основания, но он словно не замечал боли. Каждый раз, когда очередная тварь пыталась прорваться к Лисице, он вновь поднимался ей навстречу.
Лисица тоже начала выдыхаться. Её дыхание стало рваным. Рыжий хвост больше не мелькал так стремительно между телами противников, а движения постепенно теряли прежнюю лёгкость. На руках и плечах одна за другой появлялись глубокие царапины, шерсть потемнела от крови - своей и чужой, но она всё ещё не отходила от него ни на шаг.
Они прикрывали друг друга почти инстинктивно. Если Филин пропускал удар сверху, Лисица тут же сбивала противника с лап. Если кто-то успевал подобраться к ней со спины, огромные когти Филина настигали врага раньше, чем тот успевал нанести удар.

Девушка поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит только на них, остальная бойня словно растворилась. Всё её внимание было приковано к этой странной паре.
- Невероятно... - едва слышно прошептала она.
Это был не восторг, скорее удивление.
-Такого не должно было существовать. Они принадлежали к разным видам. Выросли в разных условиях. Почти не контактировали друг с другом, и, всё же сражались так, будто между ними существовала связь, которую невозможно объяснить ни инстинктами, ни дрессировкой.
- А я ведь говорил... - Голос довольно усмехнулся. - Люди слишком любят загонять жизнь в таблицы. Совместимость. Поведение. Вероятность.
Он тихо рассмеялся.
- А жизнь потом берёт и плюёт на все ваши расчёты.
В этот момент одна из химер сумела прорваться.
Уродливое существо, лишённое глаз, но обладавшее невероятным слухом, метнулось прямо к Лисице.
Филин не успевал, ведь он был слишком далеко.
Изуми непроизвольно подалась вперёд, сердце пропустило удар, но в последнее мгновение Лисица не стала убегать. Она резко развернулась навстречу чудовищу и с отчаянным рыком вцепилась ему прямо в шею и вместе рухнули на землю.
Химера билась, выворачивая суставы под невозможными углами, пыталась достать её когтями, но Лисица не отпускала. Даже тогда, когда её собственное плечо пронзила длинная костяная шпора.
-Пятая!..
Филин сорвался вниз, его крик впервые прозвучал по-настоящему живым. Не злым, не холодным- Испуганным.
Он обрушился на химеру всей своей массой, буквально вдавив её в землю. Когти один за другим пробили грудную клетку чудовища и раздался короткий влажный хруст. Тварь затихла.
Филин сразу же опустился перед Лисицей, осторожно коснулся её щеки кончиками пальцев и что-то тихо сказал, но к сожалению сквозь стекло слов было не разобрать,но, Лисица слабо улыбнулась, и, несмотря на кровь, несмотря на боль, осторожно ткнулась лбом ему в грудь.
В помещении наблюдения повисла тяжёлая тишина. Никто больше не произносил ни слова. Даже сотрудники перестали смотреть на общий загон. Все камеры были направлены только на них.
Изуми медленно выпрямилась. В её голове одна за другой складывались мысли. Но теперь не как у дочери, не как у человека, а как у исследователя, как у учёного.-
Эта совместимость...Она не была случайностью. Такой результат нельзя потерять. Нельзя позволить им погибнуть.
Голос почувствовал её мысль мгновенно.
- Вот теперь ты мыслишь правильно...-Он говорил удивительно мягко, почти с гордостью.
- Не смотри на них как на подопытных, смотри как на возможность, как на открытие. Как на нечто, что способно изменить весь проект.
Изуми ещё несколько секунд молча наблюдала за тем, как последние химеры медленно отступали от дерева.
Живых почти не осталось, а по всему загону лежали изуродованные тела. Земля превратилась в вязкую, тёмную кашу из крови, грязи и оборванных перьев.
Она нажала кнопку внутренней связи.
- Испытание завершено.
Голос её вновь стал спокойным, ровным. Таким, каким сотрудники привыкли его слышать.
- Немедленно вводите группы захвата. Всех выживших распределить по камерам. Тяжелораненых - в медицинский блок. Мне нужен полный список погибших, выживших и их текущее состояние через час.
- Особое внимание уделите А017 и А005.
Она на секунду замолчала.
- С этого дня они переводятся под постоянное наблюдение.
Выключив связь, Изуми ещё раз посмотрела на загон.
Филин вновь укрыл Лисицу своим крылом, не позволяя никому приблизиться, даже сейчас, когда бой уже закончился, он продолжал её защищать.
- Интересно... - почти беззвучно произнесла Изуми.
- Что же вы такое?
Голос довольно рассмеялся.
- Не волнуйся.
Мы обязательно это выясним.

Когда за Изуми закрылась дверь комнаты наблюдения, шум бойни словно остался по ту сторону стены. В коридоре снова царила привычная лабораторная тишина, лишь изредка её нарушали быстрые шаги сотрудников да короткие команды, доносившиеся из динамиков внутренней связи.
Все пришло в движение- медицинские бригады уже спешили к загону, вооружённые группы готовились заходить внутрь, санитарные дроны с тихим жужжанием выкатывались из технических отсеков, чтобы начать долгую и грязную работу.
Изуми остановилась у панорамного окна коридора а за стеклом вечер медленно опускался на город.
Где-то вдали мерцали огни высоток, люди возвращались домой. Кто-то спешил к семье. Кто-то - на встречу с друзьями, кто-то, наверное, сейчас выбирал, что приготовить на ужин.
Они даже не подозревали, что всего в нескольких километрах отсюда десятки существ только что перегрызли друг другу глотки, что государственный проект продолжал жить своей жизнью, что кровь ещё не успела остыть.
- Забавно устроен мир, правда?
Голос появился неожиданно, однако на этот раз он не смеялся, он говорил спокойно, почти задумчиво.
- Одни обсуждают скидки в магазине... другие - какое кино посмотреть вечером... А здесь... здесь рождается будущее.
Изуми устало закрыла глаза.
- Замолчи...
- Почему?
Он искренне удивился.
- Разве я соврал?
Она ничего не ответила лишь пальцы сами собой сжались в кулак.
Голос тихо вздохнул.
- Всё ещё пытаешься убедить себя, что тебе было страшно?
Он сделал небольшую паузу.
- Нет, моя хорошая... Ты испугалась не крови. Ты испугалась того, что тебе понравилось наблюдать.
Изуми резко открыла глаза.
- Это неправда.
- Правда?
Он усмехнулся.
- Тогда ответь честно. Кто первым заметил Филина и Лисицу? Кто перестал следить за остальными? Кто мысленно уже строил новые гипотезы, пока вокруг умирали остальные?
Она не ответила, потому что внутри знала. Он был прав,и, именно это пугало сильнее всего.

Рабочая кухня встретила её запахом свежесваренного кофе. Помещение пустовало, лишь кофемашина негромко гудела, самоочищаясь.
Изуми молча достала кружку, нажала кнопку и тонкая струя тёмного напитка наполнила её почти до краёв.
Она сделала первый глоток. Горько, обжигающе и почему-то приятно.
- Вот это уже разговор, - довольно произнёс Голос. - Хороший кофе после хорошей бойни.
Она резко поставила кружку на стол.
- Замолчи.
- Не могу.
Он тихо рассмеялся.
- Я ведь был там вместе с тобой. Каждый удар, каждый крик, каждая капля ароматной крови...
- Хватит!
Её голос впервые за весь день прозвучал громче обычного и на кухне снова воцарилась тишина. Несколько секунд слышно было только, как вентиляция гоняет холодный воздух по помещению.
Голос больше ничего не говорил, но девушка чувствовала его- Он не исчез, он просто...Улыбался.
Она медленно допила кофе, взяла кружку и поставила её в раковину.
Телефон коротко завибрировал и на экране появилось уведомление:
«Предварительный отчёт сформирован.»

Она открыла файл, список погибших оказался длиннее, чем она ожидала. Напротив большинства номеров уже стояла сухая отметка:
«Статус: уничтожен.»

Она медленно пролистывала страницу за страницей, без эмоций. Так её учили. Так было проще, но когда взгляд вновь наткнулся на строки:
A017 - жив.
A005 - жива.
уголки её губ едва заметно дрогнули, совсем немного, настолько, что этого не заметил бы ни один человек.
Но Голосу этого оказалось достаточно.
- А ведь я говорил...
Он произнёс это почти шёпотом.
- Самое интересное только начинается.

Перед тем как закрыть отчёт после долгого изучения, Изуми ещё несколько секунд смотрела на два последних номера- A017; A005.
Они выжили, и, не потому, что им повезло. Они выжили потому, что были сильнее.
Девушка медленно заблокировала экран телефона и направилась к кабинету.
Коридоры постепенно пустели, часть сотрудников уже заканчивала смену, другие, наоборот, только заступали на ночное дежурство. Мимо неё проехали санитарные платформы с герметичными контейнерами. За матовым пластиком угадывались лишь смазанные силуэты тел.
Она не смотрела, слишком привыкла, или слишком старательно убеждала себя в этом.
- Забавно, - лениво протянул Голос. - Вы называете это утилизацией. Красивое слово. Почти благородное. Будто внутри лежит не чья-то жизнь, а просто испорченный лабораторный мусор.
Изуми никак не отреагировала.
- Хотя... - он тихо хмыкнул. - Возможно, именно поэтому люди и придумали столько красивых слов. Чтобы не произносить вслух то, чего боятся.
Она ускорила шаг.
Кабинет встретил её привычным полумраком. Лишь настольная лампа мягко освещала рабочее место, оставляя углы комнаты тонуть в густой тени. Девушка включила компьютер, положила рядом папку с отчётами и открыла предварительный список погибших.-
Цифры. Номера. Время смерти. Характер повреждений.
Сухие строки сменяли друг друга с механической точностью. Она внимательно сверяла данные, исправляла неточности, добавляла комментарии для медицинского отдела, ставила электронные подписи.
Пальцы двигались почти автоматически, работа всегда помогала навести порядок в мыслях или хотя бы сделать вид.
За окном медленно темнело и на стекле постепенно проступило её собственное отражение - бледное лицо, усталые глаза, тёмная чёлка, скрывающая левую сторону.
На одно короткое мгновение ей показалось, что в отражении за её плечом кто-то стоит- Высокий, расслабленный, с лёгкой издевской улыбкой.
Она резко обернулась, позади никого не было- только шкаф с документами. Только тишина, и, тихий смешок где-то внутри сознания.
- Нервничаешь?
Он говорил почти ласково.
- Не переживай. Когда-нибудь ты перестанешь вздрагивать. Моё присутствие станет для тебя таким же привычным, как собственное дыхание.
Изуми молча закрыла глаза, она уже не пыталась спорить, не пыталась прогнать его. Иногда ей казалось, что именно этого он и добивается - чтобы однажды она перестала сопротивляться.
За окном окончательно опустилась ночь а монитор показывал последние незаполненные строки отчёта.
Девушка поставила подпись, отправила документ в общую систему и устало откинулась на спинку кресла.
Рабочий день закончился, по крайней мере, официально.
- Усталость... - негромко произнёс Голос. - Забавная вещь. Чем сильнее устаёт тело, тем слабее становятся стены в голове.
Он выдержал паузу.
- Спи сегодня крепче, Изуми и кто знает, может быть, этой ночью мы наконец увидим один и тот же сон.
По позвоночнику медленно пробежал холод. Она выключила монитор, взяла сумку и, не оглядываясь, вышла из кабинета.
А Голос ещё долго тихо смеялся где-то в глубине её сознания.