Пролог

Запах прогретой солнцем земли, цветущей майской липы и свежескошенной травы  всегда возвращает меня в детство.
Мне было семь лет. Тот весенний день в саду нашего старого родительского дома был настолько тёплым и мирным, что казался бесконечным. Я сидела на перевёрнутом деревянном ящике, подтянув колени к подбородку, и лениво ковыряла палочкой сухой прошлогодний листик, пока мама возилась на грядке, высаживая рассаду петуний. На ней был забавный соломенный козырёк, а испачканные в земле руки выглядели такими родными.
Вдруг её садовая лопатка обо что-то глухо звякнула.
— Надо же, какое крупное стёклышко, — удивлённо пробормотала мама, запуская пальцы глубоко в разрыхлённую почву.
Она потянула за что-то, и из тёмной шуршащей земли на свет показалась тяжёлая, потемневшая от времени цепочка. Мама аккуратно стёрла подушечкой пальца налипшие комья, и в её ладони ярко, почти ослепительно под полуденным солнцем блеснул крупный изумруд в старинной серебряной оправе.
— Ого... Мири, иди-ка сюда, посмотри, какую красоту земля прятала, — улыбнулась она, подзывая меня рукой.
Я подбежала, заворожённо уставившись на зелёный кристалл. Мама сполоснула его водой из садового шланга, и кулон заиграл чистыми, глубокими переливами. Она мягко накинула цепочку мне на шею. Кристалл показался очень тяжёлым и приятно прохладным.
— Мама, он как волшебный! Из сказки! — восхищённо прошептала я, сжимая его в кулачке.
Мама тихо рассмеялась, присела передо мной на корточки и ласково заправила мне за ухо выбившуюся прядь волос.
— Кто знает, глупышка. Твой папа-математик наверняка сказал бы, что это просто потерянная кем-то бижутерия из дешёвого сплава, ведь в его формулах нет места сказкам. Он верит только в то, что можно рассчитать. Но мне хочется верить, что мир чуточку интереснее, чем его учебники.
Она поцеловала меня в макушку и добавила с мягкой, чисто материнской нежностью:
— Иногда, Мири, нужно просто разрешить себе верить в чудо. Не ради магии, а чтобы на душе было светлее. Когда ты вырастешь, жизнь станет сложной, ты захочешь всё контролировать, разложишь всё по полочкам и правилам, как папа. Но если станет совсем тяжело и твои правильные стены начнут давить на тебя... не бойся снова стать маленькой девочкой. Отпусти контроль, открой сердце и просто поверь, что выход есть. И чудо обязательно случится.
Тогда, в свои семь лет, я лишь радостно закивала, разглядывая красивый камушек. Для мамы это были просто добрые слова, попытка защитить мою детскую непосредственность от сухого отцовского рацио. Она была самой обычной женщиной, которая любила цветы и верила в лучшее. Она не знала, что этот кулон — древний Хранитель границы.
Мне потребовалось долгих семнадцать лет, её уход, покупка заброшенного дома в Олантэ и разбитая вдребезги любимая мамина кружка с ромашками, чтобы её слова вернулись ко мне...