Глава 1. Письмо.

Кай сидел на табуретке, которая сильно шатается. Он смотрел в окно, дожидаясь кого-то или чего-то. Чего может ждать мальчик пятнадцати лет в раннее утро начала сентября? Неизвестно.

Погода нагоняет тоску, небо хмурое и мрачное. Всё, что хочется в такую погоду - спрятаться под кроватью и провести там весь вечер, играя со своей кошкой и не боясь, что кто-то ворвется к тебе в комнату и заберет на фронт.

Кай всё продолжал сидеть возле окна, поглаживая кошку Мэрайю и не отрывая взгляда от окна. Вид на улицу был угнетающий: капельки дождя тихо стучат об стекло приоткрытого окна приюта, будто стуча, чтобы их впустили в тепло. Небо усыпано черными бледными тучами, солнце едва заметно среди них. Иногда солнышко будто подмигивает Каю, говоря: «Всё не так плохо, милый, скоро всё закончится».
Утонув в своих мыслях, Кай не заметил, как Мэрайя спрыгнула с его колен и пустилась в бег по комнате. Шаловливая кошка, ничего не скажешь. Кай не стал ей мешать развлекаться.

- Веселишься... - с ноткой грусти в голосе сказал себе - скорее Мэрайе - Кай. - А мне не до веселья. Ко мне почтальон должен прийти с письмом. Я уверен на все сто, что мама написала мне письмо. Что скоро заберет нас отсюда.

Он часто разговаривает со своей кошкой. Родителей он не видел с раннего детства, а друзьями он не обзавелся. Были некоторые детишки, с которыми он игрался, будучи еще младше, но те решили завести себе более достойных друзей. С людьми Кай не разговаривал более полугода, если не считать кухарки, заходящей к нему, чтобы дать завтрак, обед и ужин, да и с ней он не разговаривает. Иногда тихим голосом благодарит за то или иное блюдо, но происходит это редко.

Комната у него была небольшой, прохладной и сыроватой. Дверь и окно сделаны из старого дерева, пропускают холодный уличный воздух. Кровать высится напротив гигантского шкафа, занимающего большую часть комнаты. Шкаф огромный, а вещей в нем очень мало. Настолько мало, что даже половину шкафа не занимают. За кроватью находится небольшой письменный столик из кого же старого дерева, которое сыпится и покрывает тонким слоем всю комнату. Несмотря на влагу и сырость в комнате, Кай ни на что не жаловался и принял всё как есть.

Кто-то постучал в дверь. Наверное, кухарка принесла завтрак. Интересно, подумал Кай, что сегодня на завтрак? Может, хлеб с маслом и горячий чай? От мыслей Кая отвлек повторный стук в дверь и тиканье настенных часов. Они показывали пять утра, а это время слишком раннее для завтрака.
Стук раздался еще раз, чуть громче и дольше. Кай инстинктивно спрыгнул с табуретки и подошел к двери. Приоткрыл дверь и увидел женщину. Она даже не двинулась, не попыталась войти в комнату, а так же оставалась стоять на своем месте. Заметив маленькую щелку, она взглядом поискала жителя этой комнаты. Взгляд у нее был равнодушный, каждое движение вызывало у Кая презрение. Первый раз видит эту женщину, а уже ненавидит.

- Ты - Кай? - жестким голосом спросила она. Голос, как и взгляд, был полон равнодушия.

Ответа не последовало, и она повторила вопрос чуть громче, из-за чего казалось, что она сейчас ударит его или потащит за уши.

- Я, - еле слышно ответил Кай. Она оглядела его, прожигая своим хололным взглядом. Он был настолько хололен, что Кай почувствовал дрожь. Ему стало холодно, но виновата не та женщина, а широко открытое окно. Он открыл на всякий случай - если она пришла его забирать, то он сбежит в окно. Но она ничего не делала, только продолжала изучать его взглядом. Закончив, она протянула ему руку, в котором сжимала письмо.

- Тебе письмо. - тем же холодным голосом тихо сказала она. Она смотрела на письмо будто... с завистью? Будто хотела бы получить письма из своих близких, что ушли на фронт и, вероятнее всего, погибли.

Кай недоверчиво протянул тощую бледную руку и дрожащими пальцами перехватил письмо, что женщина, потеряв терпение, уронила.

- В приют очень редко приходят письма. - с холодным, но более мягким голосом начала она. Будто избавившись от письма, почувствовала облегчение. - Точнее, в приют никогда не приходило ни одного письма. Ни весточки.

Последнее предложение она сказала с дрожащим голосом, затем повернулась и вышла из комнаты. У выхода остановилась и повернулась к мальчику:

- Тебе придется завтракать в столовой со всеми. Сегодня. И завтра. Всегда.

После этих слов она покинула комнату полностью и исчезла. Подойдя к двери, чтобы удостовериться, что она ушла, он закрыл ее и расрыл письмо.
Руки дрожали сильнее обычного, по телу пробежала судорога. Письмо было написано пожелтевшей от времени бумаги, будто письмо доносили много лет. Раскрыв его, он начал шепотом читать:

«Дорогой Кай!
Если ты это читаешь, то меня, скорее всего, уже нет в живых. Если ты не понял кто тебе пишет, я дам тебе подсказку: я тот, с кем ты встретишься, если потеряешь близкого человека.
Пишу я тебе потому, что нашлась свободная минутка. Наша кампания уехала в город искать бомбоубежище. Скорее всего, бомбоубежищем стал твой приют. Тебе нужно убегать оттуда, и как можно скорее. Если ты не понял причину покидать уютное место, то знай: в течение этого года (если письмо дошло к тебе в нужном - 1944-м) армия Гитлера начнет спускать бомбы практически во все населенные пункты Северной Америки. Хватай свои вещи, прыгай в окно и убегай, как можно скорее. Если ты мне не веришь, или считаешь, что я вру, то ночью прислушайся - и услышишь глухие удары. Это взрывы.
Скорее выбегай из своей берлоги.

P.S. Твоя мама жива, она в плену фашистов. Если сможешь добраться до фашистской Германии, в Берлин, ты сможешь найти ее среди пленных евреев. Ты узнаешь ее сразу.»

Дочитав письмо, Кай на мгновение испугался и задался тысячами вопросов: от кого письмо? Когда будут бомбить? Куда идти? Что с мамой? От мыслей его снова отвлекли, на этот раз не стук в дверь, а очень громкий сигнал, звучащий каждое утро в одно и то же время. Услышав сигнал, Кай вздрогнул всем телом, посидел на кровати еще несколько минут, затем вышел из комнаты. Будучи полностью погруженный в свои мысли, он не заметил как ударился в какого-то юношу примерно его возраста. Тот обидно огрызнулся, но Кай даже не обратил внимание и продолжил путь. Зашел в ванную, вымыл руки, ополоснул лицо ледяной водой, которая на мгновение парализовало его лицо. Взглянув в зеркало, он чуть ли не подпрыгнул от своего отражения. Лицо его было бледным, белым как у свежего трупа, глаза запавшие от усталости, мешки под глазами, из-за черезвычайно бледного цвета кожи, казались фиолетовыми. Тело худощавое, такое же бледное как лицо, руки костлявые, пальцы длинные, белые с выступающими синими венами. Решив больше никогда не смотреться в зеркало, Кай покинул ванную комнату и спустился в столовую. По пути он ловил на себе презрительные взгляды незнакомых ему детей и подростков.

Дойдя до пункта назначения, он пробежал глазами по помещению в поисках полностью свободного места, чтобы ни с кем не разговаривать. Найдя это место, он отправился туда, но, не успев дойти, поскользнулся и упал на какого-то паренька. Тот оттолкнул Кая от себя и начал жестко огрызаться:

- Столько времени в одиночестве провел, глаза к свету не привыкли? - Он сильно пнул Кая, который, из-за слабости, даже подняться не смог. - Что, больно, дрыщавое тельце не привыкло к боли, а, Затворник?

К нему присоединились товарищи и несколько подростков начали избивать слабого мальчика, который остался извиваться от боли. Никто не подошел, не попытался его спасти. Все стояли над его головой и, брызжа слюной, громко ржали.

- А ну-ка отстаньте от него, отморозки конченые! - крикнула девочка низким голосом. После этих слов он не почувствовал новой боли, тело еще не привыкло к прежней. Перед глазами стало темно, сознание расплылось, и Кай ушел в бессознательность.