Глава 2

Комната. Серая, как пепел. Как пепел, что я вдыхал сегодня утром. Голова так же гудела, ноги ныли. Живот казался твердым пустым. Иногда даже отдавал болью, но эта боль была приятная. Благодаря ей я чувствовал себя хоть немного живым.

На кровати, прилипший к простыне потом, я смотрел в потолок. В нем была трещина — точно такая же, как в ванне. Может, весь мир теперь треснул.

Все такое бессмысленное. Глупое и до ужаса раздражает.

Телефон завибрировал под подушкой. Макс. Написал десятки каких-то сообщений. Даже от Андрея одно. Буквы не складывались в предложения. Не хочу читать этот бред. Затем наткнулся на сообщения мамы: «Мы с отцом приедем». Почему они не оставят меня в покое? Я так много прошу?

Не знаю сколько времени я еще так пролежал. Час? Два? Не знаю. Пока не услышал звук ключа, провернувшегося в замке. Дверь распахнулась — и в нее вплыла мамина прическа. Тот самый кудрявый шар, над которым смеялась Аня: «Не тетя Оля сначала входит, а ее прическа».

За ней плелся отец, сгорбленный под пакетами. Их улыбки были натянуты, как полиэтилен на контейнерах с едой, которые они оставляет мне. С этой же фальшивой улыбкой она поздоровалась:

— Привет, сынок. Ты… - мама не успела договорить и замерла на пороге, нюхая воздух. — Пахнет, как в морге.

- Ты как? - добавил за нее отец. Зачем они спрашиваю? И так же знают. Раньше я не замечал, насколько глупы могут быть вопросы людей.

Я лишь ответил сухое «привет» и устремился на кухню. Затем отодвинул отрытый где-то родителями деревянный стул и уселся на него. Отец разулся, поставил пакеты в комнату и сел напротив меня.

А мама в это время носилась туда-сюда. Она открыла по всей квартире окна, причитая, что воняет одной тухлятиной. Раздвигала шторы, разрушая мой мрак. Свет врезался в глаза, как нож. Слышалось ее копошение в шкафу. Наверное опять привезла постиранную и идеально отлаженную одежду.

- Ты ничего не ел? - она распахнула холодильник. Он был полный. Но оттуда воняло чем-то кислым.

— Ел, — выдохнул я. Пусть так думают.

— Что? — ее голос дрогнул. Пальцы впились в дверцу холодильника. Белые костяшки.

— Не помню.

Я посмотрел на ее руки. Те же руки, что вывезли вещи Ани.

Тишина. Отец уставился в стол. Мама задышала слишком громко. Я ждал, когда они наконец уйдут.

Мама швырнула испорченную еду в мусорку. Запах пластика и гнилого лука расползся по комнате.

— Саша, — отец впервые поднял глаза. В них было что-то новое — не жалость, а… испуг? — Надо поговорить.

Я провел языком по зубам. Налет.

— О чем?

Он достал из кармана конверт. Бумага хрустнула слишком громко.

— Это… от ее родителей. Они просили передать.

Воздух слишком резко вышел из легких.

Конверт был белым. Таким же белым, как саван на ее лице в гробу.

Мама резко повернулась:

— Олег, не сейчас!

Но я уже тянулся к нему. Пальцы слиплись от пота. Внутри — фотографии. Ее фотографии.

Аня в желтом платье. Аня на пикнике. Аня на выпускном. Аня маленькая вместе с сестрой. Аня на своем дне рождении с подругами. Аня. Везде она.

За фотографиями записка, выведенная карандашом: «Думаю она бы хотела, чтобы это у тебя было». Что-то горячее подкатило к горлу.

— Они нашли это в ее вещах, — прошептал отец. — Там еще…

Я не дал ему договорить и рванулся в ванную. Рвало желчью и слезами. Трещина в эмали жадно впитывала все это.

За дверью мама стучала кулаками:

— Сашенька, открой!

Но я прижался лбом к кафелю.

Холодный. Как ее лоб в тот последний день.

Та фотография с подругами. Это был ее пятнадцатый день рождения. воспоминания начали окутывать и накрывать меня.

***

Мы были одноклассниками. Просто можно сказать приятелями. Ничего особенного. Поэтому, когда на моей парте появился розовый конвертик с завитушками и ее аккуратным почерком, я был удивлен.

"Приглашаю тебя на мой ДР! ♡ Аня"

Я не мог оторваться от буков. Каждая была выведена настолько тонко и изящно, что с трудом верилось, что она это писала сама. А сам конверт пах клубникой, детскими духами «Маленькая принцесса». Хотелось прижать этот конверт к груди, чтобы он слился со мной, стал частью меня.

В животе заурчало - не от голода, а от странного тепла. Бабочки? Чушь. Но ладони вспотели моментально, а в горле застрял комок, когда она проходила мимо. А я не верил, что бывают бабочки в животе. Думал, что это глупые сопливые выдумки девчонок. Потливые ладошки, запинание, в даже, казалось бы, обычном «привет» стало уже обычным чувством при виде Ани. А это было что-то новенькое. Но радость продлилась не долго.

Оказалось, что в честь «круглой» даты приглашены все одноклассники. Даже Витька-задрот. А я уже поверил. Думал, что я особенный. Дурак.

Я в нее втюрился осенью, окончательно и бесповоротно. Не знаю как. Все просто стало так резко и неожиданно.

Было 1 сентября, начало учебного года. Помню, как все за лето резко все поменялось. Девчонки в классе стали более женственными. Округлились бедра, грудь, стиль одежды стал другим. А она особенно расцвела. Непонятные блузки в стразах, смешные балетки и косички из пшеничных золотых волос сменились короткой клетчатой юбкой, джемпером с безупречно белой рубашкой и аккуратными туфельками, а ее мягкие длинные волосы перестали быть скованными резинкой. Наверное прям там, пока она стояла с букетом белых хризантем, я и втюрился.

Я скрывал как мог. Когда играли в правду или действие врал про Машку Архипову - «у нее сиськи больше». На что пацаны одобрительно крякали. Это была самая популярная девочка в классе. Модная, веселая, красивая и что главное, ее грудь была явно больше, чем у остальных. Мне она была безразлична. Вот Аня - другое дело. От нее веяло запахом весны, словно звенящие ландыши обволакивали все вокруг нее своим ароматом.

Я готовился к ее празднику все свое свободное время. Отец застал меня за рысканьем по форумам: «Что дарят девочкам в 15?»

- Медведя, - вдруг сказал он. - Я твоей маме на первое свидание целого медведя приволок.

- Какого?!

- Плюшевого, балда. Ростом с нее.

Я загорелся. Да, глупо и банально, но тогда мне казалось это идеальным вариантом.

Магазин игрушек. Он - коричневый, с бархатными лапами - сидел в углу, будто ждал. Без даже секунды размышлений я выбрал его.

Минуту точно я стоял на пороге. Наконец осмелившись, я позвонил в звонок. Снова ком в горле, снова пот и блядские бабочки. И вот, я услышал приближающиеся шаги. Дверь открыли.

Белое платье с лентами обвило её миниатюрную фигуру. Тонкие полоски ткани скользили по плечам, цепляясь за нежную, слегка персиковую кожу, то ли удерживая наряд, то ли готовые соскользнуть в самый интересный момент.

Платье колыхалось, ленты взлетали, и казалось, будто она только что сошла с картины романтического жанра. Просто, но с намёком. Чисто, но не без вызова. Идеально для того, чтобы сводить с ума, даже не стараясь. легкий светлый макияж и пучок с выпущенными локонами идеально подчеркивали образ.

Я не мог оторвать взгляд от ее тела. аккуратной груди, плоского живота, нежных бедер. Хотелось спрятать ее, чтобы никто не видел ее такую красивую. А затем аккуратно расстегнуть замок на спине и…

- Рохив! Саша, вызывает Аня!
Я вышел из оцепенения. Какой позор.

- Я тебя звала раза три! - девушка обиженно надула губу.

- Прости, Ань. Просто ты такая красивая. Тебе идет.

На ее щеках проступил румянец.

- Заходи, - чуть смущенно пробормотала она.

Я сидел на кухне, теребя край скатерти. В гостиной гремела музыка, а я пялился в стакан с «Кока-колой», наблюдая, как пузырьки лопаются.

Аня появилась в дверях неожиданно. Платье теперь казалось помятым, одна лента развязалась и волочилась по полу.

- Ты… ты почему один сидишь? - её голос был тише обычного.

- Не очень люблю шумные компании, - соврал я.

Аня кивнула и вдруг потянула за ленту:

- Ой!

Лента соскользнула. Она ахнула и покраснела, торопливо пытаясь завязать. Дрожащие пальцы не слушались.

- Давай я… - не думая, я встал.

Мы замерли в сантиметре друг от друга. Впервые я разглядел, как дрожат её ресницы.

- Спасибо за медведя, - прошептала она, - он… он мне очень понравился.

Мои руки потянулись к ленте.

- Аня…

- Да?

- Можно я… можно мы…

Слова застревали в горле. Аня подняла глаза - огромные, испуганные. - Ты… ты хочешь встречаться? - выдохнула она.

Я остолбенел.

- Как ты…

- Я просто догадалась, - она опустила голову. - Ты весь вечер… смотрел…

Я не помню, кто сделал первый шаг. Помню только её холодные ладони, запах ее волос, запах невинности и ландышей. Помню, как она отпрянула, услышав шаги:

- Нас… нас могут увидеть!

Но маленькие пальчики цеплялись за мой рукав, противореча ее же собственным словам.