Глава 1

Родители приехали и все уничтожили. Никаких персиковых стен, которые мы клеили вместе с Аней. Никаких горшков с фиалками на подоконнике. Они вывезли мебель, ее одежду и вещи, и даже нашего мишку. Переклеили обои — теперь это была не уютная квартира, а серая берлога. Убежище для зверя, который не хочет жить.

Шторы занавешены наглухо. Тускло, хотя на часах восемь утра.

Я встал с кровати. Надо попытаться появиться в универе. Неделю там не был. Или сколько? Не помню.

Черные мушки заплясали перед глазами. Я взялся за виски — сука, как болит. Каждый удар пульса отдавался в них. Ноги еле волочились, словно налитые свинцом.

Не знаю скольких сил мне стоило пройти до ванны. Явно многих, но я прошел.

Кафель. Не хотелось включать свет. От слова совсем. Не только потому, что в мои уже привыкшие глаза к темноте попал свет, а потому что я не хотел видеть пустую ванну: без всех шампуней, кремов, масок и еще кучей непонятных для меня вещей. Поэтому, тыкнув в телефон, включил фонарик, положил его на стиральную машину вниз экраном. Белый луч бил в потолок, отражаясь в зеркале — и я увидел себя.

Боже, как я отвратителен.

Грязные русые волосы, слипшиеся у висков от пота и жира. Щетина, которую так не любила моя малышка. Все время кривилась и говорила, что не будет меня целовать, пока не сбрею это трехдневное нечто. Бледная, покрытая испариной кожа. Глаза — два потухших круга. А что под глазами - даже сложно представить. Руки дрожат, будто от ломки.

Если бы Аня увидела — она бы была в ужасе, и сто процентов дала бы подзатыльник.

«Саш, ну что ты с собой делаешь?»

Когда я мылся в последний раз?

Наверное, в день перед ее похоронами. Максим тогда вцепился мне в плечо: «Сашок, помойся, ты воняешь». Он буквально заставил меня помыться и контролировал как пятилетку. А я тогда еле стоял. Мой мир был разрушен.

Надо в душ. Хотя бы просто ополоснуться. Смыть с себя этот кошмар длиною в неделю.

Повернул кран. Вода зашипела в трубах. Подожду, пока горячая пойдет. Не хочется окунаться в холодную. Скинул трусы, майку, которая прилипла к спине.

В полумраке залез в ванну. Коричневые следы от босых ног и остались на белой эмали. В углу — скол. Моя дурочка когда-то уронила фен на ванну.

- Бам! — и трещина, как молния, рассекла гладь ванны.

- Саша! — крикнула девушка, стоя с мокрой головой.

Услышав ее зов о помощи, я увидел фен. Фен, который, разумеется, разбился и оставил этот скол. Я почти сразу же рванул в магазин, купил ей новый. Плевать какой. Главное, чтобы моя любимая не ждала долго.

Теперь вода течет в трещину, а мне все равно.

Взял дождик, обмыл тело. Словно по памяти, механически. Вода смыла пот, но не ощущение липкой грязи. Постоял под струями минуту. Хватит. Не хочу. Да без мыла, да без мочалки. Мне плевать.

Голова жирная — и что? Кому я нужен? Я был нужен только Анечке. А теперь ее нет. А ванна осталась треснута навсегда.

Полотенце оказалось жестким, пахло сыростью и чем-то затхлым - видимо не первой свежести. Встав перед зеркалом, я впервые за долгое время внимательно рассмотрел себя.

Кожа бледная, почти прозрачная. Ребра выпирали, впалый живот, острые ключицы. Когда я успел так похудеть? Хотя неудивительно. Все это время я толком и не ел.

Выключив фонарик, я вышел в коридор. Холодный воздух заставил меня вздрогнуть. Ноги сами понесли меня в спальню - ту самую, где когда-то…

Я резко дернул ручку шкафа. В ноздри ударил запах. Мать, конечно, все перестирала. Рубашки и джинсы лежали аккуратными стопками, как в магазине. Как будто ничего не случилось.

Я схватил первую попавшуюся вещь - коричневую клетчатую рубашку, которую терпеть не мог. Натянул джинсы. Носки нашел на полу - один серый, другой черный.

Телефон на тумбочке мигал синим огоньком уведомлений. Разблокировав телефон, я увидел стопку сообщений.

Мама:
Саш, ты поел?
Позвони, пожалуйста

Макс:
Че как?
Ты сегодня вообще придешь?
Староста спрашивает
Ну че, живой?
Ты хоть сегодня будешь?

Андрей (Староста):
Семинар в 9. Не опаздывай.

Я ткнул пальцем в экран:
Все ок. Жив. Не звоните. Максиму переслал последнее сообщение, добавив: «Буду. Передай Андрею».

Четвертый курс. Как же быстро идет время. Мы поступали сюда вместе. Она - на экономический, я - на юридический.

«Будешь защищать мои финансовые махинации», - смеялась она тогда.
Телефон завибрировал - такси через 4 минуты.

Я швырнул в рюкзак папку с мятыми распечатками и конспект. Солнечные очки - старые, с царапинами на линзах - лежали в ящике. Наскоро я их нацепил.

***

Аудитория замолчала в тот момент, когда я переступил порог. Десяток пар глаз мгновенно уставились на меня, затем так же быстро отвели взгляд. Только Максим поднял руку в приветственном жесте.

- Сашка, иди сюда, - его голос громко прозвучал в наступившей тишине. Я опустив голову направился к нему.

Андрей, проходя мимо, сжал мое плечо:

- Соболезную. Держись, - я сжал зубы тупо промолчав.

Едва я сел, как со всех сторон поплыла эта ненавистная фраза. Если бы они знали сколько раз за эти дни я это услышал. Мои пальцы впились в столешницу.

Макс наклонился, шепотом сказав:

- Не обращай внимания. Они просто пытаются поддержать.

Да на кой черт мне их поддержка. Как будто это что-то изменит. Ни-че-го.

Я резко повернулся к окну. За стеклом ярко светило солнце. Как оно смеет.

Всю пару Макс строил из себя клоуна — тыкал в меня локтем, шептал глупые шутки, пытался вытянуть хоть какую-то реакцию. Я пару раз криво усмехнулся — ровно настолько, чтобы он отстал. А в голове только одно: «Зачем я здесь?».

Еле досидев до конца, я встал и направился к выходу. Максим, словно собачка, пошел следом.

— Ты куда?

— На курилку.

Даже спиной я почувствовал, как он замер. Наверное, скривился, как будто я сказал, что иду вешаться. Но промолчал — и это было единственное, за что я был ему сегодня благодарен.

Дойдя до курилки, я окинул взглядом толпу, ищу знакомые лица. О, Андрей.

Подошел. Блондин сначала удивленно приподнял бровь, потом молча достал пачку, протянул одну.

— Подожжешь?

— Без проблем.

Он чиркнул зажигалкой. Пламя дрогнуло на ветру.

За спиной Макс тяжело вздохнул:

— Старик, оно тебе надо?

— Да.

Я отошел к стене, прислонился. Первая затяжка обожгла горло. Кашлянул — плевать. Вторая пошла легче.

И тут из угла раздался едкий смешок.

— Вау, наш святоша закурил, — какая-то рыжая с силиконовыми губами толкнула подругу.

— Убивается, бедненький, — фыркнула вторая, разглядывая меня, как экспонат в музее.

— Да если бы было за кого.

Бляди. Только это пролетело в голове. Я даже не стал смотреть, кто именно сказал это. Все они сливались в одно серое пятно — чужие, ненужные, пустые.

Они, наверное, ожидали ответа. Ни я, ни Макс не реагировали. Но Андрей вдруг резко развернулся к ним:

— Позакрывали рты. Проблем хотите? Я вам устрою.

Рыжая фальшиво засмеялась:

— Ой, как нам страшно! Что ты нам сделаешь? «Нку» поставишь? Даже этого не сможешь — мы не с вашего курса.

Андрей не повысил голоса, но его слова резали, как лезвие:

— Как минимум, расскажу о ваших выходках в деканате. Особенно о твоих, Васильева.

Похоже у него были какие-то личные счета с ней.

— За что? Я правду говорю. Шлюха есть шлюха. Не понимаю этого убивания…

Я опустил голову. Смотрел только на тлеющий кончик сигареты. Скоро закончиться. Жалко.

Макс отошел от меня.

— Сама ты шлюха, — его голос внезапно стал тихим и опасным. — Следи за языком.

Завязалась перепалка — крики, мат, чьи-то возмущенные возгласы.

А я…

Я вдруг почувствовал, как что-то внутри надломилось. Тело непроизвольно задрожало. Диафрагма напряглась. Рот приоткрылся. Губы дрогнули. И я рассмеялся. Громко, истерично, до слез. Мне действительно было смешно.

Все замолчали. Тишина. Наконец-то. Только мой хриплый смех резал воздух.

Закончив, я поднял голову, отошел от стены.

— Андрей, я домой, — бросил в наступившей тишине. — Устал.
Не став ждать ответа, я удалился из этого балагана.