Глава 3

Всё, о чём я поведу повествование в этой главе, имело место спустя месяц после того, как от младшей дочери Кеттелеров уехали их шведские родственники.

Пока они изучали дом, она переписывалась со своими родителями и всё им рассказывала. Ничего интересного, в принципе, у них и не произошло — если, конечно, не считать рассказы гостей о том, что было у них в стране, но об этом я говорить не буду, чтобы не занять этим всю главу.

Итак, Мирьям спросила у своего мужа:

— Мне кажется, они с ней были слишком дружелюбными.

— Как это «слишком» дружелюбными? Как это может быть?

‎— Она же тебе писала, как они время проводили, разве нет?

— Конечно писала.

— И мне тоже.

— Так что тебе не понравилось?

— Всё понравилось, но ты же понимаешь, она наша дочь, а они вообще другие люди, у них другая культура, и тем не менее, они сумели найти общий язык. Может она просто недоговорила, чтобы нас не расстраивать?

— Да прекрати, Мирьям. Ты же знаешь нашу дочь, и притом лучше меня. Если бы было что-то не так, она бы нам написала.

Мирьям не нашла, что ответить, и тогда Квинтейн решил сменить тему:

— Кстати, хочешь, я покажу тебе всё новое растение?

— Новое растение? Это интересно, давай.

Нельзя сказать, действительно ли ей это было любопытно, или же она просто надеялась таким образом подавить свой возраст.

Они вышли на балкон, где Квинтейн проводил значительную часть своего времени, и на котором в этот раз красовалось растение очень необычной высоты.

— Растенье очень красивое, — сказала она. — А как оно называется? Ну, в смысле, какое это растение?

— Я даже не знаю, это друг привёз из-за границы, он тоже любит выращивать растения.

— Понятно. Если хочешь, я могу за ним поухаживать.

— За растением?

— Конечно, не за другом же.

— Это было бы прекрасно, только будь осторожной, оно для меня теперь как родное.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо. Ты иногда чересчур переживаешь, не надо так.

— Просто ты меня знаешь.

Когда они вернулись в гостиную, Мирьям хотела что-то сказать мужу, но как-то не решалась. Квинтейн это заметил и сказал:

— Что с тобой дорогая? Всё нормально? Ты сейчас не похожа на себя.

От этих слов она растерялась ещё больше: она никак не ожидала, что после столького времени он назовёт её дорогой.

— Да я как-то задумалась... Что если...

Она больше ничего не успела сказать, потому что у неё зазвонил телефон. Она сказала:

— Не буду отвечать, мало ли кто это звонит.

— Тогда хотя бы посмотри, кто звонит.

Она посмотрела и, когда увидела на экране знакомое имя, всё же решилась ответить.

— Я уже приехала на остановку, как меня и просили.

— Кто это? — спросил её муж.

— Наша невестка, — ответила она.

— Невестка? Которая из двух?

— Та, которая старше, — сказала Мирьям.

— Очень интересно получается: она постарше, но замужем за нашим младшим сыном.

— Это, может быть, и очень интересно, но у нас сейчас нету времени, тебе надо поехать за ней.

— А почему мне?

— Потому что машина твоя, ты ей лучше управляешь, да и потом, у меня сейчас другие дела.

— Ну хорошо, поеду за ней.

Он поехал на остановку, и там увидел Нелли. Правда, ему понадобилось несколько поднапрячься, чтобы убедиться, что это была именно она, ведь последний раз она у них бывала как минимум семь лет до этого — а с тех пор заметно изменилась, в частности, её чёрные волосы стали короче, а на лице появились черты нераннего возраста, что понятно, ведь до сорока лет ей оставалось всего несколько месяцев.

— Спасибо за приглашение, — сказала она своему свёкру.

— Это не имеет значения. Пошли.

Когда они зашли, Мирьям тоже поздоровалась со своей невесткой. Та, улыбнувшись, сказала:

— И вам не хворать. Извините, я, наверное, от чего-то вас отвлекла?

— Нет, всё нормально. Заходи.

Она сняла с себя пальто, пошла помыть руки, а затем вернулась в гостиную и сказала:

— Давно я здесь не была. Рассказывайте, что здесь у вас. Вот я слышала, что к моей золовке недавно приезжал мой племянник. Она вам не рассказала, что там было?

— Если бы я не знал, что ты шведка, — ответил ей Квинтейн, — я бы вполне принял тебя за нашу, ты настолько хорошо говоришь. Но вроде моя дочь хорошо провела время с гостями, по крайней мере, я так понял.

Ему не очень хотелось об этом говорить, да и ей, между прочим тоже. Она сказала:

— Кстати, я заметила, что у Вас на балконе стоит очень красивое растение.

Она и сама этим занималась, правда, в последнее время ей было совсем не до этого.

— Нравится? — спросил её свёкор.

— Очень. Вы сами его вырастили?

— Нет, это подарок от моего друга из-за границы.

— Из-за границы?

— Да. Правда, из более близкой, чем та, где родилась ты.

— Понятно. Можно я выйду ещё раз, посмотрю?

Как только она вышла, Мирьям получила ещё один звонок. Она спросила у мужа:

— Что мне делать? Отвечать?

— Посмотри хотя бы, кто звонит, и если это незнакомый номер, или кто-то, кто тебе не приятен, то не отвечай, это же так просто.

Но как же ей могла быть неприятна собственная дочь? Она ответила. После двухминутного разговора, та выключилась, а Квинтейн спросил:

— Ну что? Кто это был?

— Наша дочь, Аннамария. Сказала, что завтра хочет нас навестить.

Квинтейн спросил у своей невестки:

— Ты завтра можешь у нас остаться?

— Завтра? Пожалуй, у меня никаких планов нету, да, могу. А что?

— Да просто наша дочь тоже решила к нам приехать.

— О, это здорово, я давно не общалась со своей золовкой.

— Прекрасно, — ответил Квинтейн. — Но мы с женой завтра уезжаем, не скажу, куда именно, так что вы остаётесь наедине.

— Значит, пообщаемся о чём-нибудь, — сказала шведка.

— Общайтесь себе на здоровье, — вставила своё слово Мирьям, которая, кстати, тоже была иностранкой, а именно француженкой, но не имела ничего общего с традиционной уроженкой Франции, — а за нас с Квинтейном не переживайте.

Переживать, в общем-то, было и не за что — и у Кеттелеров-старших, и у их родственников всё было хорошо. Только в доме, где теперь жил их первый сын, всё было совсем по-другому, и сравнение было далеко не в пользу этого дома. Мало того, что сосиски, которые он купил в магазине, оказались просроченными, так ещё одна из его дочерей-двойняшек, которую звали Йолин, очень устала от невероятного количества заданий (нельзя сказать, что она была среди первых учениц своей школы, но всегда старалась, как могла). Она решила пойти отдохнуть, но у неё перед глазами упорно рисовалось очень ужасное существо, ведь ей казалось, что только такое существо могло придумать такое количество домашнего задания.

Закончу эту главу парой слов об Эммануэле — мальчике, который из Швеции приезжал в гости к Аннамарии. У него тоже было много домашнего задания, но он его вообще не хотел делать, а хотел играть с друзьями. И у него тоже рисовалось перед глазами страшное существо, которое, как ему казалось, придумало такое количество домашнего задания — но у него это существо было женского пола. И, насколько странным это может показаться, лицо, которое видела Йолин, было отчасти похоже на Эммануэла, а лицо, которое видел Эммануэл, было отчасти похоже на Йолин. Но как такое могло случиться, ведь они никогда друг друга даже не видели? Воображение, конечно, на всё способно, но как оно могло нарисовать именно такие лица? Это было просто совпадение, или же это можно было чем-нибудь объяснить?