РАССКАЗЫ.
Весна.
Рита наконец-то справилась с ужином, поставила кастрюлю с борщом на слабый огонь - пусть потомится. И отправилась в зал к телевизору смотреть мелодраму. Только стала вникать в её перипетии, возник внук с вечной песней:
- Баб, ну давай я тебя на компьютере научу играть, ну баб, давай!
- Отстань, я смотрю! Иди вон Мурку учи, тоже от безделья мается.
- Она не мается, а мартует, ей кот нужен, а не компьютер.
- Ну, придумай что-то, ты же уже большой, иди, разбирайся, не мешай...
Рита все не могла вникнуть в сюжет, не тот сериал, что ли, включила...
- Мама, ты там совсем с ума сошла? - раздался крик дочери.
- Ой, не кричи, Света, может, и сошла, но не глухая же я!
Света вышла из ванной с тюрбаном на голове и в полотенце.
- Мам, ты чему Сашу учишь? Да выключи ты эту дрянь!
- Подожди, реклама, тише сделаю... Так чему я его учу? Уж не тому, что во дворах да в его излюбленном интернете!
- Не притворяйся овечкой и ханжой, мамочка. Ты Сашке сказала, чтобы он с Муркой...
как мужчина...
- Ну да, уже большой, пусть учит уму-разуму. А ко мне нечего с компьютером лезть...
Я ведь старенькая уже...
- Ага, с тату на животе.
- Света! Не трожь святое! Это символ возрождения! Все, не мешай, мне надо смотреть... а как фамилия этого красавчика?
- Мама, ты и правда с ума сошла. Это Галкин.
- Надо же... не похож... нет, не он... Да ну, смотрю не знаю что, очумеешь с вами!
Рита выключила телевизор.
- Пошли борщ есть. И этого зови, мужчину, у меня к нему разговор про Сири и Алису.
- Мама! Мальчику 8 лет, какие Алисы?!
- Это наша тайна, поняла? Не поняла. Значит, мала ещё.
Рита взбила и без того пышную шевелюру и подумала про ещё одну тайну:
запланированные на завтра дреды. Символ…забыла… чего-то важного...неважно! Главное, сделать. И носки довязать, ох, доля ты долюшка бабушкина.
Борщ оказался пересоленным.
- Ещё одна тайна? - прошептала дочь, заглядывая в сияющие глаза зардевшейся как маков цвет Риты.
- Ну не только же Саша - настоящий мужчина, есть ещё... ой, Света, не улыбайся, иди, что ли, девицу нашу успокой, вон каким басом урчит... внучок, давай, заводи свой компьютер, учи, ко всему готова!
Возвращайся, сделав круг
Леночка шла по улице, залитой летним солнцем. Небо было голубым, а по краям дороги росли золотые одуванчики. Леночке захотелось сорвать хоть один, но солнце пекло очень сильно, сил не было совсем, все кружилось, словно она перекаталась на карусели, а в животе булькало, будто лопались пузырьки. Странно. Леночка точно помнила, что прошла мимо автомата с газированной водой, не остановилась, хотя и хотела выпить с двойным сиропом. Но что-то ее отвлекло.
Да, вспомнила. Сквозь стекло детского магазина она увидела колеблющийся в солнечном мареве силуэт: это была не кукла, а старуха со страшным костлявым лицом и косматыми белыми волосами. Она смотрела на Леночку в упор, словно гипнотизировала, уволакивала в обморочный сон. И хотя Леночка не верила ни в злых, ни в добрых волшебниц, все равно испугалась и поспешила прочь от страшной старухи.
Так и оказалась на улице с одуванчиками. А вообще-то она шла в магазин за баранками. Вот он, перед носом. Леночка вошла и попросила продать ей связку баранок.
- У нас не связками, а на развес, - сообщила продавщица. - Сколько надо?
Леночка так растерялась, что чуть не заплакала. Постояла, успокаиваясь, а потом тихонько вышла из магазина. Во дворике рядом стояла лавочка. Леночка села на нее и услышала как стучит сердце - быстро и громко. Но не так громко, чтобы распугать толстых голубей, гуляюших по двору. Леночка стала наблюдать за ними и за резвыми воробьями.
Неожиданно ей захотелось спать. Глаза просто слипались. Надо было срочно идти домой. Хотя что-то она забыла купить. Баранки. Нет, их покупала девочка Женя из книжки про цветик-семицветик, которую вчера читала Леночке мама.
- Вот бы найти такой цветок! - воскликнула Леночка, когда сказка закончилась.
- И что бы ты пожелала? - спросила мама.
- Чтобы ты всегда была со мной! - Леночка обняла маму и так звонко чмокнула в щеку, что обе рассмеялись.
Потом они сидели, обнявшись, и загадывали другие желания - их было очень много!
---------------
Она добрела до дома, но вместо мамы там сидела чужая женщина с усталым некрасивым лицом.
- Явилась наконец-то, - вздохнула она. - Шляется, шляется, а где, зачем? Ладно, садись, поешь, скоро врач придет.
Махнула рукой и ушла в другую комнату.
Леночка посмотрела на стол. Пюре, какой-то серый суп. Надо помыть руки. Мама бы обязательно предупредила, что нельзя садиться за стол с немытыми руками, а эта...
Тут Леночка увидела свою кровать с блестящими шариками и коврик с оленями. Олени такие милые, как живые, а глаза у них теплые, добрые. Леночка легла, повернулась к оленям, привычно погладила их, улыбнулась и крепко заснула.
Ей снились голуби, одуванчики, карусели, мама, плачущий клоун с белыми косматыми волосами. Он плакал все сильнее, сильнее, но Леночка уже не слышала, она убежала от него и от злой волшебницы и стояла теперь в чудесном саду перед цветиком-семицветиком...
---------------------
- Все, - сказал врач, - я тут не нужен. Елены Степановны больше нет.
Маленькая девочка утешала рыдающую женщину:
- Не плачь, мамочка, бабушка просто спит, смотри, она улыбается, ей хорошо, правда?
Что ж, время неумолимо, всему свой черед, чудес не бывает. Только вот с ковра исчезли олени - улетели к Леночке, как приказал им первый сорванный ею лепесток.
____________________________________
Это было у моря.
Таня влюбилась в одного знаменитого артиста.
Ничего удивительного. В кого же ещё влюбляться юной провинциальной барышне, в меру образованной, без меры робкой и мечтательной невообразимо. Но как-то однобоко мечтательной. Нравились ей голубоглазые и светловолосые. И чтобы нос с горбинкой. То, что и душа у такого индивида может с горбинкой оказаться, Тане было неведомо.
Влюблённость требовала реализации. Стояло жаркое южное лето. И актёр приехал с гастролями прямо к Тане под ноги. Ходил на пляж по её улочке, она же из окошка наблюдала, обмирая и млея. А потом пошла за ним. Как была: в сарафане с ромашками, в панамке белой и с полотенцем в пляжной сумке. С тугой косой до пояса.
Актёр уже поплавал и лежал себе умиротворенно, дремал и загорал. А тут Таня перед ним встала как конёк-горбунок. Ссутулилась от страха из-за своей незначительности. -Ты чья, девочка? - спросил сонно актёр.
- Ваша...
- А, ну понятно. Тогда отойди, солнце не загораживай.
- Вы - моё солнце! – Таня вскинула руки вверх в порыве страсти неуклюжей.
Сумка с полотенцем упала на красивую белокурую шевелюру актера, заставив окончательно проснуться.
- Ты меня любишь и домогаешься, так? - актёр окинул Таню с головы до розовых круглых пяток.
- Люблю больше жизни!
- И готова отдаться?
- Готова... На все готова...
- И землю под ногами будешь есть?
- Буду...
- Ну давай, начинай, ешь.
- Так тут только песок...
- Так поищи землю. И отойди ты наконец, весь свет застишь... Любит она, фигулька, - актёр зевнул и повернулся на живот.
Таня не была дурой. И все понимала, все. И что разговор так обернётся - тоже. - Знаете, - обратилась она к белой незагорелой ещё спине актера, - я буду помнить нашу встречу всю жизнь. И расскажу о ней детям. И детям детей. Внукам. И об алых парусах. И о белом коне. И о море цветов. И о вас, благородном, добром, единственном моем принце. А землю сами ешьте, давитесь на здоровье! И чтобы вы обгорели! Всюду! А нос у вас уже облез!
Всхлипнула, закусила косу и ушла. Актёр сел и задумался. Пожалуй, и ему следует рассказать детям... да и почитателям... можно и журналистам... о южном городке у моря, солнечном ударе, прелестной хрупкой девушке с газельими глазами...или оленьими... как пронзила одинокое сердце... поила родниковой водой из горсти, стелила постель... из лепестков роз, что ли?
Бред какой. Актёр потрогал горбинку на носу. Облупилась, надо же. Досадно. Что ж я за подонок такой, девчонка плачет, ну не любит, конечно, но зачем мордой... личиком... в землю её... Хотя не гостиницу же волочь этакую чучундру в панамке.
А Таня через много-много лет написала чудные воспоминания, с этим нудным рассказом не сравнишь! Ими все зачитывались и мечтали о таком же нежно-бурном романе, а актёр стал для многих - и для меня, конечно же, - идеалом и кумиром.
... И нос с горбинкой, ах!