Вступление

В школе  дружила с двумя скромными, робким, примерными в учебе и поведении девочками. Ну, это понятно - рыбак рыбака видит издалека. Ходили вместе на каток, в музей, вместе и в хор пошли и в комсомол вступили. 

Готовились к вступлению долго и упорно. Штудировали Устав:

- Сколько стоит Устав? - 5 копеек... - Нет! Он - бесценен!

Все же стать комсомольцами - такое серьезное событие, поэтому и волновались мы страшно. А вдруг не сумеем ответить, не так что-то скажем? «Тогда я умру!» - обещала, зардевшись, Бетенекова. «Должны принять, мы же достойны!» - убеждала нас и себя Юмобаева. Она очень любила школу. После уроков не хотела уходить домой. «Там же - скучно, а здесь!..» А здесь был Устав, линейки, собрания, но каждый находит для себя что-то индивидуальное для радости. И веселья. Вот и мы - нашли.
  
Пришли вступать. Сели. Дрожим. Напротив - инструктор, сверлит взглядом. Ждем. В полуобмороке. Наконец, вопрос... Что-то там про какой-то ледокол. Про его название.
Не знаем! Молчим. Инструктор сверлит. Бетенекова покусает кончик косы, рдеет.
Давится волосами, кашляет. Юмобаева хихикает. Нервно. Уже не хихикает. Смеется. Заразительно. Следом - Бетенекова, ну и я. Хохочем до слез, согнувшись в три погибели. «Вы что!» - кричит инструктор. Пунцовеет и - выбегает из кабинета. За ним вываливаемся мы, прислоняемся к стенке, стекаем с нее, изнемогая от смеха.  Внезапно затихаем. «Ну, - говорит Юмобаева, - давись, Галя, своей косой, она все испортила!» Понуро идем к выходу. Видим инструктора. Смеется истерически. Машет на нас руками: мол, скройтесь, несчастные, с глаз!.. 
 
На другой день нам выдали билеты и значки с напутствием: «Комсомолу нужны веселые задорные девушки, так держать!» И выпроводили поскорее. Думаю, просто испугались еще одного коллективного приступа смеха...
 
А из хора нас выгнали. Потому что на сцене повторилась та же история. Чуть ли не валялись от хохота, а песня была: «Ленин всегда живой»...