Часть 4

Лили

Проклятая работа вылетела из головы, словно ее и не существовало. Диана, моя соседка, тоже не горела желанием возвращаться к разговору об этом, зарывшись с головой в учебники и конспекты. Ее мир сейчас вращался вокруг сессии, и меня потихоньку затягивало в эту же воронку. Но даже учебные долги не могли затмить одну навязчивую мысль.

Мужчина, ставший моей головной болью, преследовал меня в самое неподходящее время. Как ему это удается? Как можно ворваться в чужие мысли, не оставляя ни единого шанса на забвение? Забавно, но я почти не видела снов последние десять лет. Лишь черная пустота до звонка будильника. А на днях, когда я, обессиленная после лекций, прилегла на диван в гостиной, мне приснился он. Рэй Кард. Зачем я вообще запомнила его имя? Оно само врезалось в память, выжженное где-то в подсознании.

Сон был странным, обрывочным, похожим на чьи-то чужие, забытые воспоминания. Он сидел напротив меня в полумраке неизвестной комнаты, его пальцы заправляли выбившуюся прядь моих волос за ухо, и это прикосновение было таким реальным, что я чувствовала его тепло даже во сне. А в следующее мгновение мы уже стояли на берегу озера у моего дома, там, где я выросла. Солнце играло на поверхности воды, а он смотрел на меня с той же пугающей и завораживающей серьезностью. Полнейшая несуразица.

Сегодня понедельник. А значит, пары заканчиваются уже к обеду, что не могло не радовать. Впереди — целый свободный вечер, который я решила посвятить тренировке. Я взяла за правило ходить в зал раз в неделю, чтобы поддерживать форму и выветривать из головы лишние мысли, и понедельник был для этого идеальным днем. Тренировки стали моей маленькой медитацией.

Собрав спортивную сумку и накинув легкую куртку, я вышла из общежития. Осенний воздух обжег легкие, заставив поежиться. Дорога предстояла долгая: мой спортзал находился в самом центре города, в старом, но хорошо оборудованном здании. Меня нисколько не смущало расстояние — я записалась туда из-за атмосферы и панорамных окон, выходящих на крыши. Занималась я без тренера. Мама, которая всю жизнь проработала тренером в частном элитном клубе, с раннего детства брала меня с собой на работу. Она научила меня чувствовать тело, правильно дышать и выкладываться на все сто, так что в упражнениях я нуждалась в подсказках меньше всего.

Музыка в наушниках творила чудеса. Громкий ритм заглушал шум улиц, и я пролетела по городу, даже не заметив, как оказалась у стеклянных дверей зала. Но мысли, назойливые и липкие, все равно пробивались сквозь басы: сессия, Рэй. И снова этот чертов Рэй. Бредятина, которая никак не хотела отпускать.

Внутри зала пахло озоном, резиной и потом — привычный, почти родной запах. Раздевалка была забита: вечернее время, народ валит после работы. Я быстро нашла свободный шкафчик, переоделась в удобные леггинсы и топ, стянула волосы в тугой пучок и направилась к беговым дорожкам.

Это был мой ритуал. Пробежать пять километров в хорошем темпе, разогнать кровь, заставить сердце биться быстрее — лучшая терапия против всего мира. Мое тело уже находилось в приличной форме, но я поставила себе цель: больше, лучше, сильнее. Я хотела увидеть свой предел, раздвинуть его.

Я бежала, глядя на город за огромным окном. Он простирался передо мной, серый и многоэтажный, укутанный в дымку вечерних огней. Чувство контроля, которое я теряла последние дни, начало возвращаться. Закончив с кардио, я перешла на силовой блок, сосредоточившись на ягодицах и ногах. Каждое движение, каждое повторение отдавалось приятной тяжестью в мышцах.

Два часа пролетели как одно мгновение. К концу тренировки тело гудело от напряжения и непривычной нагрузки, но именно эта боль бодрила, заставляя чувствовать себя живой. Я была здесь и сейчас, сильная, независимая. Я могла больше, чем думала.

Душ, галдящий и влажный, смыл усталость. Я одела чистую одежду — джинсы и свободный свитер, снова закрутила мокрые волосы в небрежный пучок на макушке и вышла на прохладный вечерний воздух.

Пить хотелось зверски. Пересохшее горло саднило, и я завернула в круглосуточный супермаркет на углу. Лениво перебирая ногами, я побрела в отдел с водой. Схватив холодную бутылку, я направилась к кассам.

И тут я совершила ошибку. Я посмотрела на стенды с алкоголем. Просто так, по привычке, скользнула взглядом по бутылкам. Вот дура.

Он стоял там, в проходе между рядами, склонившись над витриной с красными сухими винами. Идеальный профиль, дорогой костюм, на котором не было ни единой складки. Его рука тянулась к темной бутылке, но когда он выпрямился и обернулся, я увидела его глаза. Темные, цепкие, с искорками стали. Они сразу же нашли меня.

Я застыла, будто приросла к полу. Ноги стали ватными, а воздух куда-то исчез.

Он улыбнулся. Уголки его губ поползли вверх, в глазах заплясали смешливые чертики.

— Ты, кажется, преследуешь меня, — съязвил он, делая ко мне широкий шаг. Голос низкий, с хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки.

— Ни в коем случае, — вырвалось у меня. Слишком поспешно, слишком резко.

Он остановился в полуметре, и я ощутила его запах — терпкий парфюм с нотками кожи и табака, смешанный с холодным воздухом магазина.

— Это нечестно, — произнес он, наклоняя голову и рассматривая меня, как диковинный экспонат. — Ты знаешь мое имя, а я твое — нет. Первая встреча — случайность. Вторая — совпадение. Но сейчас... — он выдержал паузу, и я сглотнула. — Сейчас это начинает походить на судьбу, дорогая.

От слова «дорогая» меня пробило дрожью. Кто он такой, чтобы так со мной разговаривать? Я втянула голову в плечи, пытаясь восстановить дистанцию.

— Я уже подумала, что вы нарыли на меня все досье после того вечера, — начала я, стараясь говорить ровно, и медленно, незаметно для него, попятилась в сторону касс. — Напомню, что вашу белоснежную рубашку испортила не совсем я. Если уж на то пошло, я сама пострадала больше. У меня на платье до сих пор пятно, которое не выводится.

Он усмехнулся, коротко и сухо.

— Я не из тех, за кого ты меня принимаешь, — спокойно ответил он, пристраиваясь рядом со мной. — У меня куча дел, поверь. И мне совершенно неинтересно копаться в биографии какой-то студентки.

Какая-то студентка?.. Меня задело. Задело до глубины души. Я резко остановилась и, подходя к кассе, бросила через плечо:

— Раз я всего лишь «какая-то студентка», вам и подавно незачем знать мое имя. Не буду вас отвлекать от важных дел. Надеюсь, больше мы не встретимся.

Он нахмурился. Это была первая эмоция, которую я увидела на его лице, помимо насмешливой самоуверенности.

— Ты что, обиделась? — спросил он, следуя за мной.

У кассы я вытащила свою карту, но он ловким движением перехватил инициативу, приложив свою. Оплата прошла, и он забрал мой чек, а заодно и свой пакет с бутылкой вина.

— Скажите номер карты, — тихо, но настойчиво произнесла я, чувствуя, как горит лицо. — Я верну вам деньги за воду.

— Спасибо, но не стоит, — отмахнулся он, спокойно сложив руки в карманы. — Я в состоянии заплатить за даму.

Мы вышли на улицу, и я резко развернулась, готовая выпалить ему все, что думаю. Но слова застряли в горле.

— Я не обиделась, — выдохнула я, вглядываясь в его глаза. — Мне вообще плевать, как вы меня называете. Но деньги я верну. Завтра. Или послезавтра.

Я сделала шаг в сторону, но он схватил меня за запястье. Не сильно, скорее мягко, но с ощутимой сталью.

— Подожди, — его голос стал серьезнее. — Давай я подвезу тебя. Где ты живешь? Уже поздно. И холодно.

Я дернула руку, но он не отпустил.

— Я дойду пешком, — отрезала я, приподняв подбородок. — Не нужно вам переутруждаться, подвозя "какую-то студенточку".

Он прищурился, сжав челюсть. Я сделала акцент на последних словах, давая понять, что его фраза меня зацепила.

И тут небеса решили вмешаться. Словно по заказу, тучи, которые висели над городом весь вечер, разорвались, и на нас обрушился ливень. Крупные, тяжелые капли, как из ведра, накрыли нас за какие-то секунды. Волосы мгновенно слиплись, свитер промок насквозь, прилипнув к телу. Я взвизгнула, заслоняясь рукой.

Он не шелохнулся. Просто смотрел на меня, стоя под этим потоком, и в его глазах заплясало что-то темное, опасное.

— Уже поздно, — сказал он, перекрывая шум дождя. — Мало ли придурков шатается по улицам. Ты промокла до нитки, и, судя по твоим губам, начинаешь замерзать. Прекрати упрямиться. Иди в машину.

У меня не осталось выбора. Дождь пронизывал до костей, а до общежития было еще идти и идти. Я сдалась. Молча поплелась за ним к его авто — черному, хищному, блестящему от воды, припаркованному у самого тротуара.

Внутри салона пахло дорогой кожей, его парфюмом и чистотой. Слишком чисто, даже стерильно. Нос уловил тонкий, дурманящий аромат, от которого голова слегка закружилась. Я поморщилась, но скорее от того, что меня всего трясло от холода.

— Не думаю, что это была хорошая идея, — пробормотала я, глядя, как вода стекает с моих волос на сиденье. — Теперь здесь все мокрое.

— Забудь, — бросил он, поворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза. Его взгляд задержался на моих губах на секунду дольше, чем положено, и я непроизвольно сжала их в тонкую линию.

На улице далеко не июль. Ночной холод пробирал сквозь мокрую ткань, и меня начало трясти крупной дрожью.

Он, не говоря ни слова, потянулся на заднее сиденье и достал оттуда пиджак — дорогой, темно-синий, из мягкой ткани.

— Держи. Надень. Ты вся дрожишь.

Я перехватила пиджак. Ткань была теплой, уютной, и она хранила его запах. Я накинула его на плечи, чувствуя, как этот запах окутывает меня, проникает в кожу. Внутри все сжалось. Я ощутила странное тепло внизу живота,сжала ноги, пытаясь справиться с этой нелогичной, раздражающей реакцией. Горело. Все горело от неизвестности, от его взгляда, от близости этого мужчины.

Будто только сейчас до меня дошло, к кому в машину я села. Почти незнакомец, который пристально, голодно смотрит на меня в темноте салона, от чего делается жутко и волнительно одновременно.

— Может, поедем? — выдавила я, пытаясь разрушить повисшее между нами напряжение. — Кажется, я отвлекаю вас от прекрасного вечера.

Мой взгляд упал на бутылку вина, лежащую на заднем сиденье, и я многозначительно усмехнулась. Он проследил за моим взглядом, и в его глазах мелькнула насмешка.

— Это вино ничего не значит, — спокойно ответил он, заводя мотор. Машина мягко заурчала. — И если я предложил тебя подвезти, значит, мне нечем больше заняться. Куда ехать?

Я продиктовала адрес общежития. Он кивнул и плавно вырулил на дорогу. Дождь барабанил по крыше, создавая глухой, уютный фон. В машине было тепло, откуда-то снизу подул теплый воздух — он включил подогрев. Меня перестало трясти, но внутри все равно бурлило странное волнение.

Мы ехали в тишине. Никто не говорил ни слова. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, но я чувствовала его боковое зрение, как он периодически на долю секунды переводил взгляд на меня, будто проверяя, не исчезла ли я, не растворилась ли в воздухе.

Наконец, мы подъехали к неприметному серому зданию моей общаги. Он заглушил мотор. Тишина стала оглушительной.

— Согрелась? — спросил он тихо, поворачиваясь ко мне. Его глаза блестели в темноте.

— Да, спасибо, — прошептала я, чувствуя, как тяжело дышать в тесном пространстве салона.

— было бы за что, — ответил он и, не снимая взгляда с моего лица, медленно положил ладонь мне на бедро. Я дернулась, резко выдохнув от неожиданности. Мои губы приоткрылись.

Он смотрел на меня в упор, изучая каждую эмоцию на моем лице, каждый вздох. А потом он просто взял и поцеловал меня.

Это не был невинный, робкий поцелуй. Это был шторм. Его рука сжалась на затылке, вплетаясь в мои еще влажные волосы, а вторая легла на подбородок, фиксируя мое лицо, будто у меня не было права отвернуться. Его язык настойчиво проник мне в рот, лаская, играя, поглощая. Я отвечала, сама не понимая, что творю. Пальцы вцепились в ворот его рубашки, притягивая его ближе. Все мысли исчезли. Я тонула в нем, в его вкусе, в запахе, в этом бешеном ритме сердец, колотящихся в унисон.

Когда воздух кончился, он отстранился ровно настолько, чтобы я могла вздохнуть. Я тяжело дышала, чувствуя, как горят щеки, как бешено колотится сердце.

— Лили, — выдохнула я хрипло. — Меня зовут Лили.

Он облизнул губы, все еще смотря на меня с той же голодной, темной страстью, и медленно произнес мое имя, пробуя его на вкус:

— Лили...

Сердце пропустило удар. Его грудь тяжело вздымалась под моими пальцами, как будто он только что пробежал марафон.

— Мне пора, — пискнула я, голос сорвался на шепот. Я выскользнула из его рук, схватила сумку, скинула его пиджак на сиденье и, распахнув дверцу, выскочила под дождь.

— Лили, подожди! — крикнул он мне вслед, но я уже бежала к спасительному свету около общаги.

Влетев в холл, я пронеслась мимо вахтерши и взлетела по лестнице. Мокрые кроссовки скользили по кафелю. Добежав до своей комнаты, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной,пыталась отдышаться, осматривая комнату, как будто видела её в первый раз.Дианы тут не оказалось.

Тело трясло. Дыхание сбилось. Мои волосы, моя кожа, мои губы — все пахло им, этим мужчиной. Дикая, невозможная смесь возбуждения и страха бурлила в крови, заставляя мир плыть перед глазами. Я провела дрожащей рукой по губам, все еще чувствуя его язык.

- Что это было? -пронеслось у меня в голове

---

Рэй

Я сидел в машине и смотрел, как она скрывается за дверью. Дождь заливал лобовое стекло, превращая мир в размытое пятно.

Что со мной не так?

Я чувствовал себя озабоченным подростком, у которого сносит башню от одной только близости невинной девчонки. А член встает от одного ее запаха. Я целовал ее так, будто это был мой последний раз. Будто если я ее отпущу, она исчезнет навсегда. Что она со мной творит?

Дверь общежития захлопнулась, и она пропала из поля зрения. Я выругался сквозь зубы, стукнув кулаком по рулю. Машина жалобно пикнула.

Сел обратно, тяжело выдохнул, пытаясь вернуть в голове порядок. Чертовщина какая-то. Как я вообще умудрился встретить ее снова? В этом городе миллион людей, но именно она выскакивает мне навстречу уже в третий раз. Судьба? Чушь собачья.

Я завел двигатель. Нога нервно дергалась на педали, глаза сами собой косились на пустое пассажирское сиденье, где еще минуту назад сидела она. В салоне до сих пор витал запах ее духов — слащавых, но чертовски возбуждающих.

— Приди в себя, придурок, — сказал я вслух, вдавливая педаль газа в пол. Машина рванула с места, рассекая лужи.

Но она не выходила из головы. Ее имя, Лили, повторялось в моем мозгу как заклинание, и я знал, что это далеко не конец.