Часть 3

Два месяца. Два месяца этой новой жизни, и я до сих пор просыпаюсь с мыслью, что это сон. Учёба здесь — не просто галочка в дипломе. Здесь нет тех, кто пришёл «отсидеть штаны» ради корочки. В каждом взгляде однокурсников я вижу искру, амбицию, желание грызть гранит науки, потому что мы все знаем, зачем мы здесь. Мы хотим строить, менять, создавать.

С работой у нас с Дианой пока вышла пауза — договорились начать со следующего месяца. Я уже мысленно примеряю на себя этот ритм: утром — лекции, вечером — смена. Страшно? Да. Но внутри разливается предвкушение, какая-то щекотная дрожь. Постараюсь справиться, я обязана.

И, как ни странно, моими любимыми парами оказалась экономика. Преподаватель, сухой и резкий мужчина с вечно взъерошенными бровями, на днях задержал меня после пары. Он смотрел поверх очков, и в его голосе звучала сталь, когда он произнёс: «У вас, Лили, большое будущее. Вы мыслите иначе». От этих слов внутри разлилось что-то тёплое, колючее, трепетное. Чёрт возьми, это было чертовски приятно. Эта фраза стала моим маленьким талисманом, подстёгивающим вставать по утрам.

Среда, 14:00

Культурология. Господи, как же это было нудно. Казалось, само время растянулось, превратившись в тягучую патоку. Мы — будущие экономисты, аналитики, управленцы. Зачем нам этот антикварный хлам в виде истории костюма или семиотики рекламы? Скука смертная. Я опустила голову, прикрыла глаза и сделала вид, что старательно конспектирую. На самом деле мои мысли уже плыли в тёплом тумане полудрёмы, а веки тяжелели с каждой секундой.

Мою идиллию разбил резкий, сухой стук в дверь. Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Сердце пропустило удар, я быстро заморгала, прогоняя остатки сна, и уставилась на вошедшую. Мисс Джоуи Хелс, наша кураторша. Милая с виду, но её строгость чувствовалась даже на расстоянии. На ней был безупречный костюм: идеально выглаженная блузка, пуговицы на которой отливали тусклым золотом, и длинные чёрные брюки с острыми стрелками. Она вся была словно наглаженная, отутюженная, безупречная.

Я сидела на пятом ряду, но даже отсюда до меня долетел её запах. Резкая, едкая смесь цитруса и горького шоколада. Она умеет подбирать образы, но духи... Духи у неё — оружие массового поражения.

Поморщившись, я заставила себя вслушаться в её голос, который звенел, словно колокольчик.

— Нашей группе выпал невероятный шанс, — она буквально светилась гордостью, будто это была её личная заслуга. — Мы посетим частную инвестиционную компанию «Thoma Bravo».

По аудитории прокатилась волна шёпота. Кто-то присвистнул, кто-то начал возбуждённо переговариваться. Я нахмурилась. Что это за компания такая, из-за которой все так всполошились? Но мысль эта утонула в тягучей усталости. Мне хотелось спать ещё больше, чем до прихода куратора.

— Вам проведут полную экскурсию, поделятся бесценным опытом, ответят на вопросы, — продолжала мисс Джоуи, нервно поправляя причёску. — Будьте благодарны за такую возможность! Это не просто прогулка, это трамплин.

Она назначила время и место сбора, и, звонко цокая каблуками по паркету, удалилась. Я выдохнула. Экскурсия завтра, в двенадцать. Отлично. Значит, завтрашние пары мы пропускаем. Уже хорошо.

---

Вечером, вернувшись в общагу, я попыталась расспросить Диану об этой загадочной «Thoma Bravo». Она сидела на кровати, поджав ноги, и её глаза горели фанатичным блеском.

— Лили, ты что, под камнем жила? — воскликнула она, закатывая глаза. — Это же мечта. Все, кто учится на нашем факультете, грезят туда попасть. Прибыльнее места в Чикаго просто не существует. Говорят, директор этой компании поднял её буквально из руин. С нуля, представляешь? Все сотрудники ему обязаны, чуть ли не жизнью. Он для них как божество.

Диана мечтательно закусила губу и добавила, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— И он, кстати, не женат. И, по слухам, чертовски смазлив. Настоящий принц на белом коне, только вместо коня — «Феррари».

Я слушала её басню о «прекрасном принце» и чувствовала, как веки тяжелеют. Образ идеального, богатого, властного мужчины смешался с усталостью, и я провалилась в сон, даже не заметив, как это случилось.

---

Проснулась я в десять утра. Солнце заливало комнату каким-то неестественно ярким светом. Я лениво сползла с кровати и побрела в душ. Под струями горячей воды остатки сна испарились. Я высушила волосы, накрутила на них мелкие локоны, стараясь придать образу хоть каплю серьёзности. Надела строгую юбку-карандаш, белую блузку и туфли на невысоком каблуке. Собралась. Выдохнула. Пора.

Корпус гудел от возбуждения. Мы, наша шумная толпа, двинулись в сторону компании. С нами плелся какой-то преподаватель с соседнего потока, он выглядел так, будто его тащат на каторгу, и лениво переставлял ноги, смотря куда-то в одну точку.

Когда мы подошли к зданию, у меня перехватило дыхание. Оно возвышалось над городом, стеклянный и огромный, этажей сорок, не меньше, с панорамными окнами, отражавшими голубое небо. Солидно. Величественно. Мурашки пробежали по коже. Я чувствовала себя букашкой перед этим монстром из стекла и стали.

Экскурсия началась. Нашим гидом оказалась Сара — высокая, статная блондинка с идеальной укладкой и на красных шпильках, которые, казалось, могли убить. Её юбка была вызывающе короткой, а голос — отточенным и рекламным. Она водила нас по этажам, тараторила про инвестиционные портфели и стратегии, но я почти ничего не слышала. Глаза разбегались от дорогой мебели, хрусталя и суетливых людей в дорогих костюмах.

Через двадцать минут этой «экскурсии»-марафона я уже мечтала присесть. Ноги гудели, а Сара всё не замолкала. Наконец, она остановилась у массивных дверей из тёмного дерева и звонко объявила:

— Ребята, внимание! Напоследок наш уважаемый Рэй Кард, основатель и генеральный директор компании, хочет сказать вам несколько слов. Прошу вас, проходите.

Мы гуськом, кто-то возбуждённый, кто-то испуганный, потянулись в кабинет. Я намеренно задержалась, не хотелось толкаться, поэтому оказалась в самом конце, вжавшись в стену, чтобы никто не наступил мне на ногу.

Я смотрела под ноги, переживая за собственные туфли, поэтому, когда переступила порог, первым делом почувствовала не взгляд, а... давление. Тяжёлый, почти физический груз чужого внимания. Я подняла глаза. И готова была провалиться сквозь землю.

За столом сидел он.

Тот самый мужчина из бара. Тот, что пролил на меня алкоголь и смотрел так, будто я нарушаю его покой.

---

Рэй

Чёртов день начался с дерьма. Акции, которые должны были принести мне состояние, внезапно рухнули. Теряя миллионы, я чувствовал, как внутри закипает холодная, липкая злость. И самое паршивое — сегодня в одном из моих офисов экскурсия. Студенты. Мелюзга с горящими глазами, которая будет таращиться на мои картины и кожаные кресла, не понимая, сколько пота и крови здесь пролито. Нужно было быть там, чтобы сохранить лицо.

День тянулся, словно резина. Мысли путались, голова гудела от цифр и графиков. Когда наступил полдень, я щедро плеснул себе виски. Сделал глоток, другой. Прикрыл глаза, откинувшись в кресле. И в темноте под веками возникла она.

Мелькнула, как вспышка. Девушка. Та самая, на которую я пролил спиртное пару недель назад. Нелепая ситуация — я просто засмотрелся на старинные часы в холле, вышел из-за угла и врезался в неё. Она смотрела на меня испуганными, распахнутыми глазами, будто я был монстром из-под кровати. Тогда мне стало смешно. Теперь — странно, и отчего-то её образ не уходил.

— Мистер Кард, студенты поднимаются, — раздался голос секретарши из динамика.

Я вздохнул, отставил стакан в сторону и выпрямился. Надел маску гостеприимного хозяина.

Двери распахнулись, и в кабинет влилась толпа. Воздух стал спёртым, вязким. От этой толпы пахло духами, потом и юностью. Я уставился на лица, сканируя их, как программы, и вдруг... Меня словно ударило током.

Она.

В самом конце, прижавшись к стене, стояла та самая девушка. Сердце сделало кульбит, и я закашлялся — громко, надсадно, привлекая внимание. Чёрт. Соберись, Рэй.

Я попытался изобразить безразличие. Сделал вид, что изучаю документы на столе, хотя ни одной буквы не видел. Она же, войдя, кинула на меня лишь короткий, испуганный взгляд и тут же опустила глаза. О чём она думает? Узнала ли она меня? Или я для неё просто очередная тень в этом здании?

Я поднялся из-за стола. Говорил о значимости компании, о видении, о миссии, о том, как мы вгрызаемся в рынок. Моя речь была отточена до автоматизма, я мог произносить её во сне. Закончив, я окинул зал взглядом:

— Вопросы есть?

Кто-то спросил про стартапы, кто-то — про венчурные инвестиции. Я отвечал сухо, коротко, чувствуя, как боковым зрением слежу за ней. Она стояла неподвижно, истуканом, только пальцы слегка дрожали.

Всё закончилось. Сара увела толпу. Она выходила последней, держась за косяк двери, словно готовилась сбежать.

— Надеюсь, платье отстиралось? — не удержался я. Сарказм, смешанный с чем-то более липким, вырвался наружу.

Она замерла. Всего на секунду. Её плечи напряглись, но она не обернулась. Просто выскользнула в коридор, и дверь за ней закрылась.

Я выругался сквозь зубы. Какого чёрта я вообще зациклился на ней? Девушка, студентка, мелюзга. Взрослый мужчина, владелец корпорации, должен уметь держать себя в руках. Мне просто нужно выпустить пар.

Я схватил телефон, пролистал контакты и нажал на номер, который одновременно вызывал у меня отвращение и трепет.

— Да, приезжай сегодня, — бросил я в трубку и сбросил вызов.

---

Лили

Сердце колотилось, словно птица в клетке. Я чувствовала его взгляд на своём затылке. Тяжёлый, въедливый, он словно раздевал меня догола, оставляя беззащитной. Всё время, что я стояла в его кабинете, я изо всех сил пыталась не смотреть на него. Я рассматривала узор на паркете, картину на стене, собственные ногти. Но он... он не скрывал своего интереса. Он изучал меня, сканировал, как будто хотел запомнить каждую чёрточку.

Почему этот мужчина вселяет в меня такой животный страх? Это не был страх физической боли — нет. Это был страх, который вползает в душу, когда чувствуешь чужую волю, чужую силу, которая в разы превосходит твою. Боже, вот это судьба сыграла со мной злую шутку. Только не он, только не снова.

Выйдя из офиса, я почти побежала. Мне нужно было отдышаться. Я вжалась в стену лифта, прикрыла глаза и заставила себя считать до десяти.

— Спокойно, Лили, это просто совпадение, — шептала я себе. — Ты больше никогда его не увидишь. Забудь.

Но я не могла забыть. Его взгляд прилип к моей коже, оставив там невидимый ожог. Он выглядел слишком... властно. Слишком опасно для моего спокойствия.

---

Рэй, 22:45

Дверь в квартиру открылась. На пороге стояла она. Клир. Моё лекарство от голода. Мы договорились полгода назад: между нами только секс. Никаких обязательств, никаких чувств, никаких ночей с разговорами до утра. Я сразу предупредил её: не жди от меня ничего, кроме физической близости. Ты нужна мне, чтобы утолить это звериное желание, и не более.

Она улыбнулась, входя. На ней было нежно-розовое шёлковое платье, которое струилось по её телу. Рыжие волосы рассыпались по плечам, а голубые глаза сияли в полумраке.

— Давно не виделись, Рэй, — промурлыкала она, проходя на кухню. — Я уж думала, ты нашёл мне замену.

— Не неси глупости, — бросил я сухо, наливая в бокалы терпкое красное вино. — Выпей. И приступим. У меня ещё дела.

Мне было плевать на её обиду. Я хотел её. Хотел жёстко, грубо, чтобы эта дикая энергия, бушующая во мне, нашла выход. Клир была без белья — платье не скрывало очертаний её тела. Я почувствовал, как кровь приливает к вискам.

Она сделала глоток. Я — залпом осушил бокал и, отбросив его в сторону, схватил её за талию. С силой усадил на мраморную стойку. Бокалы со звоном полетели на пол, разбиваясь на тысячи осколков, но этот хруст только распалил меня сильнее.

Мы целовались, как обезумевшие, как звери в клетке. Я рвал её платье, оставляя на коже следы от пальцев. Я потащил её к панорамному окну, за которым, как на ладони, лежал мой ночной Чикаго. Переливающийся огнями, огромный и безразличный.

Одним рывком я стянул с неё эту розовую тряпку, и она осталась нагой перед окном. Её дыхание сбилось. Я начал покрывать её шею, плечи, грудь поцелуями — мокрыми, жадными, почти болезненными. Она запрокинула голову назад и застонала, громко, театрально, будто хотела, чтобы весь город знал, чем мы тут занимаемся.

Её пальцы скользнули по моей груди, спустились ниже и обхватили меня. Она толкнула меня, и я рухнул на мягкое покрывало кровати. Она была сверху. Податливая, горячая. Она стянула с меня боксеры, и её губы сомкнулись на мне. Я зашипел от удовольствия и тут же перехватил инициативу. Схватил её за волосы, рванул на себя, задавая свой ритм — жёсткий, глубокий, почти животный. Я видел её слёзы, которые тонкими струйками стекали по щекам, но мне было всё равно. Я хотел чувствовать её влажность, её подчинение. Пару мгновений — и я кончил. Отпустил её волосы, откинувшись на подушки. Тело пронзила приятная, расслабляющая дрожь.

Она сидела на коленях передо мной, вытирая мокрые щёки, и смотрела в мои глаза, пытаясь уловить хоть каплю одобрения. Мне было плевать.

Я протянул руку, провёл двумя пальцами по её мокрым щекам, приоткрыл ей рот и просунул пальцы внутрь, проверяя, проглотила ли она. Она не сопротивлялась.

Продолжать не хотелось. Я был удовлетворён ровно настолько, чтобы перестать думать. Но я не хотел быть невежливым. Я уложил её на кровать, раздвинул бёдра. Одной рукой сжимая её грудь, второй нащупал её центр. Она извивалась подо мной, как змея, умоляя войти в неё.

Я вошёл в неё резко, двумя пальцами, без предупреждения, до упора. Она вскрикнула, выгнулась дугой. Сучка. Кончила от боли. Я усмехнулся про себя, не говоря ни слова.

Я лёг рядом, уставившись в потолок. Голова была пустой. Тело — тяжёлым. И в этой пустоте, как ядовитый сорняк, проросла мысль. Девушка из бара. Сегодняшняя встреча. Её испуганные глаза.

«Надеюсь, платье отстиралось», — повторил я про себя свои же слова и поморщился. Что за чертовщина со мной творится?