Глава 2

В день заселения я была на взводе. Бесконечная вереница документов, справок, свидетельств и копий — мы с родителями таскали эту кипу бумаг по кабинетам приемной комиссии, словно собирали мозаику, от которой зависела моя дальнейшая жизнь. Когда все формальности остались позади, нас направили в общежитие.

Мы долго плутали по коридорам в поисках нужной комнаты. Эти коридоры оказались на удивление просторными и светлыми — высокие потолки, большие окна, в которые щедро лился осенний свет. Здесь, в этом лабиринте, жизнь кипела ключом: студенты сновали туда-сюда с коробками и сумками, кто-то громко смеялся, помогая новичкам отыскать свои блоки, кто-то уже обживался, распаковывая вещи. И, как ни странно, эта суета успокаивала меня. Значит, я не одна такая растерянная, таких, как я, здесь целая армия первокурсников, и они тоже переживают, тоже делают первый шаг в неизвестность.

Наконец, мы нашли дверь. Я толкнула ее и застыла на пороге, вглядываясь в свою новую соседку. Она тоже оказалась первокурсницей — я сразу это почувствовала по тому же легкому, почти испуганному блеску в глазах, который, наверное, сейчас горел и у меня. Но при этом она выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала: длинные каштановые волосы мягкими волнами струились до самой груди, высокая, стройная, с идеальной фигурой и бесконечно длинными ногами. Настоящая модель.

Завидев меня, она расплылась в широкой, искренней улыбке, словно мы были старыми подругами.

— Привет! — звонко сказала она, и в этом приветствии не было ни капли фальши.

Я смущенно улыбнулась в ответ, и в этот момент комната перестала казаться чужой.

Прощание с родителями затянулось. Мы стояли в холле общежития, и я чувствовала, как в горле застревает тяжелый ком. Мама гладила меня по щеке, поправляя выбившуюся прядь, а отец молча сжимал мои плечи, и в этом молчании было больше слов, чем в любых речах. Они отдали мне сумки с вещами, поцеловали, и я смотрела, как их фигуры тают за стеклянными дверями, пока машина не скрылась за поворотом. На глаза навернулись слезы, но я сдержалась. Буду скучать, это точно. Но это мой выбор, моя новая жизнь.

Я вернулась в комнату и принялась разбирать вещи. Родители, кажется, умудрились запихнуть в мои чемоданы половину моего гардероба. Шкаф, жалобно скрипнув, сдался под натиском платьев, джинсов и свитеров, но я лишь довольно хмыкнула. Ну и пусть, у меня начинается новая глава, и я хочу быть к ней готовой во всеоружии. Мы проболтали с моей новой соседкой — Дианой — до самого вечера. Слова лились рекой, мы смеялись над общими шутками, рассказывали друг другу о своих школах, мечтах и страхах. Было до жути комфортно, словно мы знали друг друга не пару часов, а целую вечность. Я была искренне рада, что судьба столкнула меня именно с ней.

— Лили, слушай, — сказала она, когда мы уже уютно устроились на своих кроватях с кружками чая. — Я собираюсь искать подработку, как только узнаю расписание. Не хочешь составить мне компанию?

Я задумалась на пару секунд и кивнула:
— Думаю, это хорошая идея. Сделаю так же. Жаль только, что мы на разных факультетах, но, может, график учебы позволит нам работать в одно время.

— Ну и отлично! — ее лицо осветилось довольной улыбкой. Она явно ждала, что я соглашусь, и моя готовность поддержать ее сделала ее счастливее.

— И потом, деньги лишними не будут, — добавила я, сбрасывая ноги на пол. — Тем более, мне как раз через пару дней исполняется восемнадцать, так что с документами на работу проблем точно не возникнет.

До самого утра мы проболтали о пустяках, а потом, наговорившись до хрипоты, устало провалились в сон. До начала семестра оставался всего день, и мы договорились, что завтра обязательно отправимся гулять по городу, разведаем обстановку с вакансиями и просто проведем время вместе, чтобы стать еще ближе.

Утро следующего дня встретило нас золотым солнечным светом, лившимся в окно. Мы проснулись, позавтракали — я даже ухитрилась приготовить на общей кухне воздушные сырники, полила их густой сгущенкой и заварила горячий зеленый чай. От этого домашнего запаха на душе стало тепло и спокойно, как будто я на мгновение вернулась домой. После завтрака я приняла душ, тщательно накрасилась и, надев свое любимое платье, мы вышли на улицу.

По дороге мы болтали о всякой ерунде: о моде, о фильмах, о глупых историях из школы. Я нечасто бывала в Чикаго — пару раз с родителями на каникулах, не больше. Диана же знала город от и до, она родилась и выросла здесь, поэтому с энтузиазмом предложила быть моим личным гидом, если мне понадобится куда-то сходить или что-то найти.

Ночной город, когда мы возвращались после прогулки, был прекрасен. Он жил своей особенной жизнью: разноцветные огни реклам отражались в мокром асфальте, в воздухе витал аромат кофе и жареных орешков, а звуки музыки и смеха доносились из открытых дверей баров. Эта суета, этот хаос рождали во мне бурю эмоций. Я чувствовала, как мои плечи расправляются, как в груди становится легко, а мысли — кристально ясными. Казалось, жизнь наконец начала налаживаться. Я была довольна собой и тем, как смело шагнула в эту новую реальность.

Семестр начался стремительно. Поток информации, новые лица, имена, расписания — я крутилась, как белка в колесе, но это были приятные хлопоты. Мои однокурсники оказались милыми и отзывчивыми ребятами, преподаватели — вдохновляющими профессионалами. Особенно я обрадовалась, когда познакомилась со своим наставником по экономике. Это был тот самый предмет, ради которого я и поступала сюда. Экономика всегда давалась мне легко, как рыбе вода, я чувствовала ее логику и ритм, поэтому выбор университета был очевиден. Корпуса, где проходили наши пары, находились в двадцати минутах ходьбы от общежития, и каждый день я открывала для себя что-то новое: то живописный сквер с цветущими кустами, то маленькую кофейню с неповторимым ароматом, то неожиданный вид на небоскребы. Город вплетался в мою историю, становясь ее неотъемлемой частью.

Наконец настал день моего рождения. Я никогда не любила шумных гулянок, поэтому предложила Диане просто сходить в ресторан. Выпить по бокалу, расслабиться и почувствовать себя взрослыми. Ничего лишнего — только мы, вкусная еда и приятная беседа.

Вечером мы начали собираться. Я открыла шкаф и выбрала атласное платье цвета спелой вишни, с глубоким декольте, открывающим ключицы и нежную кожу плеч. Природа не обделила меня красотой: высокая, русая, с тонкими чертами лица. На моих щеках, словно рассыпанные золотые искры, виднелись едва заметные веснушки, придавая лицу трогательный и нежный вид. Худые, стройные ноги, длинная шея — я чувствовала себя уверенно в этом наряде. К платью я подобрала серьги с изумрудными камнями, которые нежно покачивались у моих ушей, подчеркивая овал лица. Макияж я сделала легким, почти прозрачным, лишь выделив глаза и добавив чуть блеска на губы. Туфли были на невысоком каблуке, но они все равно придали мне пару лишних сантиметров и осанку королевы. В зеркале отражалась чертовски сексуальная девушка, от вида которой у меня самой перехватывало дыхание. Настроение взлетело до небес, я предвкушала вечер, полный волшебства.

Диана же выбрала элегантную длинную юбку цвета слоновой кости и простую, но идеально сидящую белую рубашку. Настоящая чертовка. Она выглядела потрясающе, и я, увидев ее, игриво улыбнулась, а она, в свою очередь, осыпала меня комплиментами.

— Лили, это платье просто нечто! — восхищенно выдохнула она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Я такого даже в самых модных журналах не видела. Ты в нем просто богиня... грациозная, опасная... Ух! Ну что, берегитесь, мужчины! Девушки вышли на охоту!

Мы доехали на такси до ресторана, который она мне посоветовала. Уже у входа я поняла, что это место особенное. Шикарный интерьер в темно-золотых тонах, приглушенный свет, струящаяся классическая музыка и едва уловимый шлейф дорогих, терпких духов. Да, место было недешевым, но это того стоило. В конце концов, восемнадцатилетие бывает только раз в жизни. Пока у меня были деньги и никаких серьезных обязательств, хотелось прожить этот момент на полную катушку. Я гордо приподняла подбородок, входя в зал.

Мы устроились за уютным столиком у окна. К нам немедленно подошел официант — приятный мужчина лет сорока с доброй улыбкой, вручил нам меню и исчез за массивной аркой, чтобы принять другие заказы. Мы выбрали бутылку сухого красного вина. Я обожала его вкус, особенно когда мы с Дианой сидели на берегу озера, укутавшись в пледы, и говорили обо всем на свете, перемывая косточки однокурсникам и преподавателям. Впрочем, я не собиралась сильно напиваться. Алкоголь словно перекрывал мне все краны здравого смысла, и, переступив определенную грань, я могла натворить глупостей.

Пока мы ждали заказ, я решила на пару минут отлучиться в дамскую комнату, чтобы поправить макияж и успокоить внезапно забившееся сердце. Но, едва я завернула за ту самую массивную арку, как столкнулась с кем-то. Высоким. Сильным. Твердым, как скала. Я врезалась в него, а он — в меня, и стакан, который он держал в руке, с глухим звоном опрокинулся, и холодная, липкая жидкость пролилась прямо мне на декольте, затекая под ткань.

— Чёрт! Смотри, куда прешь, — раздался над моей головой низкий, хриплый голос, срывающийся на раздраженный бас.

Я судорожно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Простите... — мой голос предательски сорвался на писк, лишая меня всякой уверенности.

Только сейчас я подняла голову, чтобы разглядеть того, кто стоял передо мной. Даже на каблуках мне пришлось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он был до пугающего высоким, широкоплечим, и его фигура, затянутая в черную рубашку, излучала мощь и скрытую угрозу. Ткань рубашки натягивалась на мускулистых руках и широкой груди, выдавая силу, которая, казалось, готова была выплеснуться наружу в любой момент. Его глаза — темные, почти черные, — смотрели на меня с ледяной яростью. Казалось, они горят, пожирая меня одним своим присутствием. В этом взгляде не было ни капли тепла, только жесткая оценка и плохо скрываемое презрение.

Я попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти его и скрыться в спасительной тишине уборной, но он молниеносно схватил меня за локоть. Пальцы сжались с такой силой, что я вздрогнула — казалось, он держит не тонкую девичью руку, а бетонную стену.

— Мне не нужны твои извинения, — процедил он сквозь зубы. Голос его был низким, вибрирующим, словно рокот далекого грома. — Лучше смотри по сторонам. В следующий раз на моем месте может оказаться кто-то намного хуже.

Он медленно, нарочито неторопливо, осмотрел меня с ног до головы. Его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, по лицу, задержался на линии декольте, затем опустился ниже, словно раздевая меня догола, изучая, как товар на витрине. Я застыла, не в силах пошевелиться, ощущая, как под этим тяжелым взглядом моя кожа покрывается мурашками. Его взгляд остановился на мокром пятне на груди, и он, не спрашивая разрешения, медленно, почти интимно, провел пальцем по влажной ткани, прикасаясь к моей коже через мокрый атлас.

Грудь моя вздымалась от страха. Сотни диких мыслей проносились в голове: ударит? Что-то похуже? Я слышала шум собственной крови в ушах. Я замерла, парализованная ужасом и какой-то странной, неправильной завороженностью. Но из этого странного оцепенения меня вывел голос официанта.

— Могу ли я чем-то помочь? — вежливо поинтересовался он, подходя ближе и обеспокоенно глядя на мое мокрое платье.

— Нет, свали, — рявкнул незнакомец, даже не повернув головы в сторону мужчины.

— Что вы от меня хотите? — выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал тверже, хотя внутри все дрожало.

Он резко дернулся, словно от удара током. Его глаза моргнули, и в них на мгновение промелькнуло что-то похожее на замешательство. Он будто только что увидел меня по-настоящему. Несколько секунд он пристально вглядывался в мое лицо, затем, словно опомнившись, разжал пальцы и отпустил мою руку. На локте остался красный след. Развернувшись, он быстрым шагом ушел вглубь зала, скрывшись за очередной аркой, и оставил меня стоять одну, безмолвную и дрожащую.

В дамской комнате я долго пыталась привести себя в порядок. Я мочила салфетки, прикладывала к платью, сушила его под потоком горячего воздуха. След от пролитого вина все еще был заметен, но уже не так критично, как в первые минуты. Когда я наконец вернулась к Диане, она уже допивала свой бокал и смотрела на меня с любопытством.

— Где ты пропадала? У тебя вид, будто ты привидение встретила, — рассмеялась она, но в глазах мелькнула тревога.

Я села за столик, сделала большой глоток вина и, обхватив бокал пальцами, коротко пересказала ей эту странную, пугающую встречу.

— Мда уж, — протянула Диана, качая головой. — Главное, что ты не пострадала. Мало ли... может, мужик был просто пьян или нервы шалят. Забей, Лили. Сегодня твой праздник.

Она подняла свой бокал, и я, выдохнув, чокнулась с ней. Постепенно ужас отступил, растворился в терпком вкусе вина и мягкой музыке. Мы проболтали еще несколько часов, смеялись над нашими общими шутками, строили планы на будущее, обсуждали понравившихся парней на нашем факультете. Вечер пролетел незаметно, и когда я взглянула на часы, стрелки уже перевалили далеко за полночь. Мы расплатились по счету и решили прогуляться до общежития пешком, наслаждаясь прохладным ночным воздухом.

Сентябрьский ветер холодил разгоряченную вином кожу. Чикаго не спал: горели огни, мчались машины, изредка прохожие спешили по своим делам. Город жил своей непрерывной, бурной жизнью, и эта энергия передавалась мне. Я шла, вдыхая полной грудью, и чувствовала себя невероятно живой.

Но всю дорогу меня не покидало странное, липкое ощущение, что на меня смотрят. Кто-то невидимый следил за каждым моим шагом, пожирал взглядом из тени. Я несколько раз оборачивалась, вглядываясь в темноту улиц, но никого не видела. Вокруг были только фонари, мокрый асфальт и далекий шум города. Я тряхнула головой, отгоняя паранойю, и, взяв Диану под руку, ускорила шаг.

Довольная, немного пьяная от свободы и вина, я шла к своему новому дому, оставляя позади странного незнакомца с горящими черными глазами. Я думала, что это была просто случайность, досадное недоразумение. Я понятия не имела, что эта встреча — лишь первая нота в долгой, опасной мелодии, которая вот-вот начнет звучать, переворачивая мою жизнь с ног на голову.