<2>

Было поистине удивительно, но никто не знал причину смерти нашего дорогого покойничка.
Никаких следов отравления или насилия.
Полиция приняла версию о спонтанной остановке сердца из-за продолжительной алкогольной и наркотической зависимости. Это было нетрудно представить, но никого из нашей группы эта версия не удовлетворяла. Очевидно, дело замяли, так как его раскрытие не представляло особой ценности:алкоголик, торчок, тиран, владелец бара в трущобах - кому он, собственно, сдался?
На улице стояла ужасная дождливая погода, и мне не нравилось стоять со скорбным выражением лица на кладбище пока проходит вся процедура и делать вид, что мне очень интересно.
Некоторые не дождались церемонии, и на ней осталась от силы дюжина человек, половина из которых были мои люди. К сожалению, тот неопрятный мужик, "друг" Антона, все еще нас не покинул и сверлил меня взглядом, стоя сзади, при этом вполголоса обсуждая что-то с пожилой женщиной, которая была рядом с ним. Я могла бы с легкостью вникнуть в суть их разговора, но смысла в этом не было никакого.
Наконец, каждый бросил на гроб по горсти земли и смуглый сутулый старик начал медленно закапывать его. Стараясь не выглядеть как секта, мы уходили с кладбища скорее парами, нежели всей нашей группой в 6 человек. Ко мне примкнула девушка с вытянутым овалом лица, чёрными глазками и вьющимися волосами до плеч, по цвету напоминающими смоль.  Это была Лиана, не распознавшая минут 20 назад мой своеобразный "крик о помощи".
  -Я видела твой неверотный интерес на похоронах,-с долей осуждения произнесла она.
  -Ты так удивлена, будто я могу иначе проявлять свои чувства в такие заурядные моменты.
- Иногда ты такая хладнокровная, Дол.
  -Что-ж, не могу возразить,-я достала из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку, купленную в магазине товаров по 70 рублей.
Мы опустились на скамейку, находившуюся возле входа в траурный зал.
Сделав затяжку, я почувствовала сильное облегчение. Лиана потянулась за моей сигаретой и спустя несколько секунд долгой затяжки выпустила столб дыма.
  -Знаешь, мне немного жаль Власова.
Единственные, кто пришел бы сюда без  уговоров - это, наверное, я и Виктор. Возможно, новички, ибо они не хотят производить впечатление циников.
  -В нашем, так сказать, ремесле, цинизм - важная вещь,-сказала я ей, тем самым напомнив, что мы не в саду цветы сажаем и не ухаживаем за пенсионерами в соответствующих заведениях. Равнодушие было тем, что уберегало от того, чтобы не делать роковых ошибок в работе.
  -К сожалению, он все равно был человеком, и притом одним из нас. Так что можно и поубавить свое безразличие и попробовать хотя бы немного посочувствовать.
Очевидно, она была такой сентиментальной, потому что недавно  лишилась своего жениха. После того, как она узнала, что все его переломы после аварии никак не совместимы с жизнью, из подобной мне пофигистичной особы она превратилась в мнимую альтруистку, словно стараясь поубавить свои душевные страдания тем, что постоянно сочувствовала и раздавала советы налево и направо.
Она была в затяжной депрессии: таблетки стали её лучшими друзьями, любая вещь напоминала ей о своём ненаглядном, а в последний семестр Лиана и вовсе перешла на заочное обучение.
Я думаю, близок момент, когда она покинет нас.
Мне слабо верилось в то, что этот человек может бороться за справедливость любыми способами, не исключая самые грязные.
  - В чем-то ты права,-единственное, что получилось выдавить как подобие осмысленного и заинтересованного ответа.
Я поняла, что пропал смысл сидеть, ведь тем для разговора просто-напросто не было. Я выкинула окурок со следами ее ярко-красной помады и уж было хотела идти до машины, возле которой столпилась наша группа в ожидании, как вдруг Лиана откашлялась и произнесла:
  -Передай Виктору, да и всем остальным, что я не поеду. Во всяком случае сейчас.
Она выглядела жалко под этим неприятно желтовато-белым зонтом, но я не стала оспаривать ее решение остаться, а просто двинулась прочь.