<1>

Я никогда не любила атмосферу похорон. Было невероятно трагично наблюдать, как люди постепенно осознают то, что их друг, или родственник, лежащий в деревянном ящике с отсутствующим выражением лица и обмякшим телом, больше не проявит заботы, не скажет чего-то важного, не сходит с кем-то ему близким туда, куда они мечтали отправиться. Это был мешок костей, притом в дальнейшей перспективе еще и гниющий под землёй.
Но люди, своими историями о том, какой он был замечательный человек, или фразами "да будет ему хорошо на небесах", вызывают у меня хладнокровную ухмылку.
Ужасно потерять кого-то. Но когда все - даже те, кто называл тебя шлюхой, вдруг резко меняют гнев на милость после твоей смерти, это выглядит мерзко.
И эти наивные молитвы.
Будто вашему товарищу есть дело, пожелаете ли вы ему разлагаться медленнее, или быстрее - природа все равно работает в своем неподвласном человеку и его сантиментам ритме.
Эти похороны заставили меня скучать, а когда Дима, забавный долговязый парень, недавно примкнувший к нам, начал слезливо ругаться на смерть нашего товарища, словно они были знакомы давно, я чуть не провалилась в сон от этого действа. Грузный мужчина рядом со мной толкнул меня в плечо, когда звуки вокруг начали заглушаться моим сознанием.
  -Отвали,-у меня получилась недовольная хриплая реплика, после чего я продолжила расслабленно сидеть, наклонив голову на стенку по левую сторону от меня .
Но мой сосед не унимался.
От следующего толчка я открыла глаза и повернулась, чтобы разглядеть его.
Он не был из "наших". Его волосы имели такое заметное количество перхоти, а борода настолько разрослась, что я подумала, что это кто-то из тунеядцев с улицы пришел, дабы стряхнуть со всех нас монет "на еду и совершенствование мира".
Похоже, у нас опять получились смешанные похороны, где были не только ребята, которых я знаю, но и реальные знакомые Антона.
Я знала его около трех лет и практически с самого начала взаимной работы он был настолько требователен, будто сам являлся посланником идеальных киллеров и знал наше дело лучше всех остальных. Он был мудаком, откровенным мудаком, который имел взрывной характер и завышенное мнение о себе, хотя ему не было и 25.
Я была удивлена, что у такого человека в окружении были те, кто пришел на его похороны, как этот мужчина.
Я слышала о его работе в обычной жизни - владелец бара на окраине Москвы. "Кислотный дождь" - так он, кажется, называется. Но не было тайной, что даже там подчиненные тайно мечтали избавиться от него. Работников он максимально унижал:за малейший проступок официантов мог выливать им коктейли на голову, кидать в них тарелки, в не зависимости от того, было ли там что-то внутри,барменам удлинял смену часов на 5 и заставлял оттирать блевотину возле стоек, если они брали хоть каплю алкоголя, принадлежащего бару или просили уйти раньше.
Их удерживали только высокая заработная плата и бесконечное количество компрометирующей информации, которой владел Антон.
У многих его смерть вызывала скорее облегчение, чем скорбь.
Однако человек, сидящий рядом со мной, и сам пустил слезу, когда Дима закончил свою ужасно скучную речь.
На заднем ряду кто-то посмеивался при виде слез последнего оратора, и я бы, честно говоря, посмеялась бы тоже, но это означало привлечь внимание, попасть в драку и получить кучу этических замечаний, так что мой взгляд был сконцентрирован на цепочке моих коллег в первых рядах, и я абсолютно забыла об этом парне.
Одна из них, Лиана, обернулась ко мне, и по движениям ее губ я поняла, что это был последний желающий сказать что-то и сейчас начнется церемония погребения.
Я попыталась сделать выражение лица "пожалуйста давайте уйдем отсюда, его нормально закопают и без нас", но она уже переключилась на диалог с рядом сидящими и я встала с остальной вереницей людей, направившись к выходу.